Там где умирает ненависть, рождается любовь

      Темный зал дворца озарялся лишь редким светом свечей. Мраморный пол отражал подрагивающийся огонь свечей. Свет за окнами от ночной луны не проникает в помещение. Гробовая тишина давила на сознание, и обычный человек бы от такой обстановки сошел с ума, но не Хэ Сюань. Необжитый дворец наполняли лишь депрессивные мысли. Тьма поглотила это место вместе с местью Повелителя черных вод, алтарь с четырьмя урнами, трон с останками того, за кого он себя выдавал, множество пустующих комнат и... мертвая тишина. Еще недавно залитый кровью мраморный пол был выпачкан разводами крови врага, да и голова Ши Уда до сих пор лежала грузом на алтаре родных Хэ Сюаня и веер Повелителя. В тишине слышались с улицы тихие голоса людей, что теперь стали чаще приходить к обители Черновода, чтоб помолиться ему и получить благословение на успешную ходьбу кораблей по воде. Мельком взгляд падает на пустующий песочный пляж, а ведь еще недавно по этому пляжу он ходил не один... с Ши Цинсюанем. Прошло лишь несколько месяцев, но течение «настоящего» ушло в другое русло. Ши Уду нет. Мин И тоже... Повелителя ветра тоже. Остался лишь Цинсюань и Хэ Сюань. Хэ Сюань показал себя ему, и все кончилось: их общение, встречи, прогулки, совместные миссии, разговоры и... дружба, они больше не виделись. Ши Цинсюань ушел с небес, оставив все: свои статусы, возможности, способности, хорошие моменты, общение с Се Лянем и себя прошлого. На празднике в святилище Пуки среди нищих и попрошаек Хэ Сюань мельком заметил Цинсюаня. Хэ Сюань тогда все празднование, потребляя втихую куриные супы, приглядывал за Ши Цинсюанем, но взаимодействовать ни одному ни другому желания не было. И даже спустя год они не больше пересекались. Их встреча была не ожидаемой. Измученный и раненый Ши Цинсюань попался ему на глаза, и, подгадав момент, хитростью в чужом облике увел его, завязав ему глаза и ведя в неизвестное бродяжке направление. Ты меня боишься и молчишь, ты был уже не тем жизнерадостным и беззаботным богом ветра. Я запрещу тебе молчать и разобью эти возведенные тобой вокруг стены. Тебе не нравится мой темный дворец, но и убежать я тебе не дам... Я тебя только нашел. Я думал, ты такой же, как твой брат, но нет, ты не с ним. Только после нашей разлуки я осознал, как сильно я нуждался в тебе, ты самый заветный для моей израненной души шелк. Я даже не осознавал, как твои нежные слова и мелодичный голос царапал мою душу и, как инфекция, оседал в этих царапинах, которые после нашей разлуки воспалились. Наши беззаботные прогули до сих пор играют в моих воспоминаниях. И судьба играет с нами, и я вижу это в твоих глазах. Сбитые стрелки наших судеб переплелись, и снова нас тянет друг к другу, как всегда, и я невесомо целую твои уста. И хоть ты молчишь, я знаю сам, что слова теперь ни что, и, если хочешь молчать, тогда молчи, только если на руках моих жестоких, как и я... Сгорая на твоих губах, хотя вокруг нас прохладно и все так же я бледен. Ломая наше прошлое и дружбу со звуком хруста костей, и сколько бы мы не бежали и не отрицали, этот поцелуй повторится вновь. И пусть потом дивятся небеса, что мы снова вместе идем по песочному пляжу моего черного и холодного озера, пока я, держа тебя за ладонь рядом, веду по берегу в воде по щиколотки. И все так же невозмутимо я буду тебя упрекать, что мои скелетные рыбы схватят за ноги и утащат на дно черных вод, а ты лишь, смеясь, будешь специально брызгать водой и прижиматься ко мне ближе, намериваясь поцеловать. И хоть на небесах и твердили, что любовь приходит и уходит, но нас это не касается. Моя ненависть умерла, и родилась любовь к тебе, Ши Цинсюань.