Принять зверя

Кицунэ, кумихо, хули-цзин… В азиатской мифологии всегда почитали лис. Иногда они представали как спасительницы, умные магические создания, оберегающие землю и простых жителей, а иногда как злостные монстры, соблазнительницы, пожирательницы чужих сердец. Чтобы стать такой лисице нужно прожить много лет. По некоторым преданиям — сотни, по другим — тысячи. А чтобы обрести человеческий облик навсегда нужно, чтобы человек принял сущность кицунэ и сохранил её тайну. *** Чанбин тяжело вздыхает и закрывает ноутбук. Длинный рабочий день наконец-то подошёл к концу, и можно идти домой. Со собирает вещи, здоровается со сменщиком — Джисоном — и выходит в прохладу ночи. Он вдыхает полной грудью немного морозный октябрьский воздух. Он приехал в эту деревушку работать и жить сразу же после университета с мыслью «ну тут два преступления раз в сто лет и то бытовые ссоры, когда муж зарубил жену и детей и спалился перед соседями», но не тут-то было. В последний месяц было совершено тринадцать нападений. Все ночью и все трупы выглядят так, словно их загрыз дикий зверь. И изначально хотели всё скинуть на медведя, живущего в лесу неподалёку, вот только мишка очень пугливый, а убитые были весьма далеко от леса. Местные шепчутся, что это древнее проклятие кицунэ вновь пробудилось. Около двухсот лет назад оно, если верить легендам, выкосило пол деревни. Было всё то же самое. Трупы, выглядящие как жертвы огромного зверя. — Огромная лисица бродит по деревне, — заявляет старенькая бабушка, заявившаяся днём в участок, — рыщет. Её сердце плачет по любимому, который ранил её и сбежал. Она его ищет. Чанбин от всего этого хочет долбануться башкой об стол. Мало того, что уже тринадцать трупов, при населении меньше тысячи человек, так ещё и никто ничего внятного не может сказать! Лишь эти сказки про плачущую лису, которые были знакомы каждому ещё с детских посиделок у костра, за рассказами страшилок. Со провёл своё детство в этой деревне, а, учась в средней школе, переехал с родителями в ближайший к этой деревне город. Там же и универ окончил. Вернулся он не только из-за того, что будет меньше работы, но и потому что искренне любит это место. И сейчас тут происходит тотальный пиздец. По пути домой Чанбин видит одинокую фигуру, идущую вдоль дороги. Кажется, это парень, переехавший сюда около месяца назад. Чонин? Да, он. Он приходил знакомиться со стражами закона в первые дни в деревне. Чего это он так поздно и идёт в сторону окраины? — Эй, Чонина! — Со окликает парня. Ян оборачивается и застывает, видя улыбающегося копа. — Ты куда? — Я? Домой. — А чего так поздно? — с лукавой улыбкой. — Так магазин закрывается в десять, — пожимает плечами Чонин. Он работает продавцом в маленьком магазинчике продуктов, платят мало, но на съём комнаты у доброй тётеньки и еду хватает. — Опасно сейчас по вечерам одному ходить, — продолжает Чанбин, закидывая руку на плечо Чонина, — давай тебя провожу? — Ну ладно, — Ян выглядит несколько растерянным, но соглашается. Чонин кажется Чанбину очень красивым. Милый, немного застенчивый. В его чертах лица есть что-то такое пленящее, а в движениях таится грация. Словно он обладает какой-то магией притяжения что ли. В деревне, правда, Чонин мало кому нравится. Все его странным считают, с хорошим образованием, Ян закончил весьма престижную гимназию и блестяще сдал экзамены, а переехал в эту глушь. Ну не чудак ли? Но Чанбин уже привык к разным предрассудкам, посему просто старается составить о парне своё мнение. — Как тебе в нашей деревушке? — Мне нравится. Тут спокойно, — делится Чонин, улыбаясь, — свежий воздух, все дела. Тётушка меня ещё постоянно домашними овощами и фруктами балует. Люди не спешат постоянно, как в месте, откуда я приехал. — М, — Со кивает, откровенно залипая на лицо Чонина. — А откуда ты? — Из Сеула. — Далеко, — присвистывает Чанбин. — Ага. Я никогда не любил Сеул, — морщится Чонин. — Всё детство мечтал о переезде оттуда. — Обычно наоборот, — замечает Со. — Каждому своё, — пожимает плечами Чонин, поднимая голову и рассматривая звёзды. Чанбин уверен, что в глазах этого парня отражаются гораздо большие галактики. Они доходят до домика тётушки Чжан, у которой Ян и снимает комнату. — Ладно, — Чанбин неловко улыбается, — удачи тебе. Спокойной ночи, Чонин-а. — Спасибо, что проводил, — Ян дарит свою обворожительную улыбку Чанбину, заставляя сердце копа забиться быстрее — спокойной ночи. *** — Ещё один, — говорит Чан с утра вместо приветствия, когда Чанбин входит. — Я в рот это всё ебал, — отзывается Джисон, собирающийся домой после ночной. — И вам очень доброе утро, — с сарказмом тянет Со. — Удачи, — Хан выходит из участка, думая лишь о тёплой кроватке и чашке чая. — Кто? — Чанбин садится за стол и открывает ноутбук. Гаджет громко шипит, тоже не хочет работать, как же Со его понимает, и с трудом включается. — Ким Ёнсок, пятнадцать лет. Найден посреди дороги. По словам друзей, пацан шёл на какой-то жёсткий тусич, но не дошёл. — Кто нашёл? — Друзья и нашли. Когда поняли, что что-то он долго до них идёт, а на звонки не отвечает, пошли искать, а нашли труп. — А где? — В той же части деревни, что и все остальные трупы. — Подозреваемые? — Как обычно никого. Врагов у пацанчика вроде нет, был душой компании, резона убивать его уни у кого не было. Никто в той части деревни замечен не был, лишь эти вечные сказки о том, что кто-то там видел большого зверя. Лису с девятью хвостами. — Как всё задолбало, — Со трёт переносицу, пытаясь сопоставить факты. Это четырнадцатый труп, на фото выглядит словно жертва какого-то зверя: по всему телу огромное количество укусов, ссадин и царапин, а одежда разодрана. — Такое чувство, что эта пиздецки глупая хуйня просто не имеет разгадки. Я скоро начну верить в то, что это огромная девятихвостая лисица их загрызла. — Я тоже, — Чан тяжело вздыхает и делает глоток кофе. Он как самый главный и старший в этом участке вообще в последнее время практически не отдыхает, а спит по паре часов в сутки. — Но нам надо что-то с этим сделать. Чанбин пытается сосредоточиться, но мысли то и дело уползают к милому пареньку. Со трёт лицо и массирует пальцами виски. Так нельзя. Это непрофессионально. Чанбин злится, когда перед глазами вспыхивает словно видение это улыбающееся лицо. Ты дурак, Со Чанбин? Люди умирают, а ты всё о своей глупой влюблённости *** На деревню опускается ночь. На часах без пяти двенадцать. Чонин, сломя голову, несётся к пещере на окраине деревушки. Он как Золушка. В двенадцать карета превратиться в тыкву, а Чонин в монстра. Спасибо его далёкому родственнику. Тысячи лет назад прекрасная девушка, Чхве Лиён, светлая кицунэ, вышла замуж за предка Чонина, подарила ему несколько детишек, а потом муж узнал о том, что девушка Лиён «злостный демон». Лиса наивно полагала, что её любимый человек, отец её детей, примет её сущность, но нет. Он убил её. Она не прокляла его. Нет. Она слишком сильно его любила, и эта любовь обратилась местью богов, высшие сущности решили наказать мужчину за то, что он не был благодарен этой любви. Каждый раз в роду, разросшемся на сотни линий и веток, рождается носитель проклятия лисы. Теперь на роду, разросшемся на сотни веток, висит проклятие кицунэ. После смерти одного, магия оседает в другом отпрыске, обретая их на вечные мучения, пока кто-то не убьёт «демона», или сам человек не захочет покинуть этот мир, устав от всего этого. Они не контролируют своих обращений, они жаждут крови и мести. Спасти может лишь любовь и принятие любимым человеком сущности кицунэ. Ирония. То, что не смогла получить та девушка, должен получить один из последующих. Никто не смог. И вот сейчас Чонин, чувствуя, как пальцы покалывает, а внутри скручивается болезненный узел — предвестники превращения, понимает, что не успеет добежать до пещеры, места, где сила остаётся под относительным контролем, не затуманивает разум адским желанием убивать, не жжёт органы адским пламенем до самого рассвета. В пещере Чонин просто большой лис с девятью хвостами. Чонин уже чувствует, как тело покрывается шерстью, на голове вырастают два лисьих уха, всё вдруг обретает слишком яркие запахи и звуки. Пиздец. А ведь он совсем чуть-чуть не успел. Теперь он чует мальчика лет пятнадцатидевушку на другой улице и вот лисица тихо крадётся туда. Крик, ужас в глазах подростка и кровь на языке. Потом всё как в тумане. Ян не помнит, как дошёл до пещеры, не помнит, как упал на земь и уснул, как бился в агонии от проклятия и борьбы его человеческой сущности с животной только всё тело перестало болеть. Но рассвет снова приносит кристальную чистоту разума. Чонин с трудом разлепляет глаза и осматривает себя. Он весь в крови. Глаза наполняются слезами. — Я… Я снова это сделал… Я не успел добежать, — Яна всего трясёт. В своё первое превращение Чонин едва не убил собственную мать. Она знала про это проклятие, но сама не была кицунэ. Каждый вечер, начиная с шестнадцати лет Яна запирали в кладовке, заставляя корчиться от боли, лис скрёб стены, скулил, метался по маленькой комнатке, пока не терял все силы и не падал на пол, засыпая истощённым, беспокойным сном. Пещера в этой забытой миром деревушке — священное место. Именно туда мужчина загнал бедную лису и убил. Там осталась частичка любви Лиён, помогающая переждать ад. Девушка укрывает бедного лиса, помогает обрести гармонию со своей сущностью, иногда является в виде призрака к потерянному Чонину. — Ты обязательно найдёшь свою любовь, — говорит расплывчатый силуэт, парящий перед сидящим лисом. — Тётушка Лиён, почему вы не можете попросить Богов, чтобы они сняли это проклятие, вы ведь любили его, да и тот человек уже давно умер. Ради чего мы страдаем? — Ян поднимает на неё взгляд изумрудных глаз, в них плещется боль и детская наивность. — За каждый грех нужно платить. — Но почему этот долг должен отдавать я? — Так решили Боги. *** Чонин думает, что было бы неплохо прийти с повинной к полицейским, рассказать, что это он причастен к убийствам и отдать себя на суд народу, ведь, сядь он в тюрьму, то будет обречён в скором времени оказаться в лаборатории по опытами. А обезумевшие от страха смерти, и оттого жестокие люди убьют его быстро и почти безболезненно. Потом он вспоминает о том, что в таком случае это проклятие передастся к другому отпрыску их рода, заставит страдать кого-то другого взамен на свою свободу. Ян думает, что не имеет морального права скидывать это проклятие на других и не нести бремя так, как должен был. На рассвете Чонин возвращается домой. Пробирается тихо, чтобы не разбудить тётушку Чжан, делает вид, что спит. Обычно, в деревне все встают рано и уже на рассвете иногда можно увидеть людей, занимающихся своими делами, но никто ничего не говорит странному пареньку, бредущему в сторону дома. Проклятого мальчишку грызёт изнутри вина за то, что он пустил в ход свои чары, влюбил в себя копа. Но он старается успокоить себя тем, что просто постарался усилить симпатию в свою силу, то бишь Чанбин на краю сознания отметил то, что Чонин симпатичный или что-то вроде этого. И сейчас утром, видя Чанбина, плетущегося по дороге в сторону участка на работу, Чонин улыбается и нагоняет старшего. — Доброе утро! — Доброе, — Со нежно улыбается. — Как спалось? — Ян старается вести себя непринуждённо, но сам усиливает свои чары, заманивая Чанбина ближе, привязывая к себе сильнее, влюбляя глубже, но наталкивается на какую-то странную стену из стресса и отчуждения. Чанбин словно бы давит в себе все зачатки влблённости. Надо действовать радикальнее. — Не особо. В последнее время слишком много переживаю об убийствах, — признаётся Со. — А ты как? — А я наоборот, при стрессе очень хорошо сплю, — врёт Чонин, невзначай касаясь плеча Чанбина. — Бини-хён, — Чонин использует свою самую обворожительную улыбку, — можно же тебя так называть? — Конечно, — Чанбину кажется, что от этого ласкового голоса можно расплавиться. — Бини- хён, — повторяет младший с улыбкой, — ты такой красивый, — тянет он, — и ты мне так нравишься. Дыхание Чанбина спирает, он не может полноценно вздохнуть, а в груди щемит от невероятной нежности. Его любовь взаимна! — Т-ты мне тоже очень нравишься, — выдаёт Чанбин скороговоркой, поняв, что стоит как дуб уже пару минут и глупо моргает. — Я знаю. Остаётся несказанным. — Я рад! Тогда… Станешь моим парнем? Чанбин несколько раз кивает болванчиком и подлетает к Чонину, сгребая младшего в свои медвежьи объятия и целует в щёку, пока, не решаясь на губы. Ян громко смеётся и прижимается к полицейскому. Ему больно думать, что всего лишь чары, что без его магии Чанбин не станет любить так сильно, ведь Чонину Со искренне нравится. Он красивый, яркий, несколько шумный, сильный… А ещё невероятно мило стесняется сильных чувств. — Поцелуешь меня? — шепчет Чонин, чуть отстраняясь. И Чанбина окончательно накрывает. Он прижимается к Яну в трепетном поцелуе, сминает прежде нетронутые никем губы, опускает руку на талию, а вторую кладёт на шею. У Чонина кружится голова и подгибаются коленки. Он хвататеся за крепкие плечи Чанбина, стараясь не упасть и остаться в здравом уме. Ну как не лишиться рассудка, когда тебя целуют так нежно, так страстно, касаются так аккуратно, словно боясь сломать, когда ты всего лишь пару часов назад убил девушку? *** — Это дело такое странное, — говорит Чанбин, валяясь на коленках Чонина. Они в поле, Ян сидит на ты траве, вытянув ноги, а Со уложился головой на его колени. На часах без пятнадцати одиннадцать, они решили после работы вместе посмотреть на звёзды. До пещеры недалеко. Чонин ещё пока не знает, как будет выгонять Со ближе к одиннадцати, но, быть может, он сам уйдёт, ибо ему завтра рано вставать. — Ну ничего, — Ян пожимает плечами, — ты его точно разгадаешь. Ты же умный, — он нежно улыбается и убирает чёлку Чанбина со лба, аккуратно касаясь кончиками пальцев лба. Чанбин прикрывает глаза и подставляется под ласки. — Спасибо. — вдруг его лицо становится серьёзным, и он садится, берёт руки Чонина в свои и смотрит в глаза парня с тревогой. — Но я каждый день боюсь, что станешь следующей жертвой. Не могу ни о чём думать, кроме этого. Я ведь так влюблён, что просто не переживу, если с тобой что-то случится. Чонин натянуто улыбается. В груди что-то сжимается от непонятного чувства любви и вины перед Чанбином. Это так трогательно, что он переживает за Чонина, но в то же время, это так больно, ведь этот монстр живёт внутри него, и Чонин уже давно стал его жертвой. — Не переживай, Бини, — он сжимает ладошки Чанбина в своих, — он меня вряд ли тронет. Ведь я под твоей защитой, — он чмокает Чанбина в губы, — ты же постоянно меня провожаешь до дома, совсем не отпускаешь одного по темноте. — Да, но вдруг… — Никаких вдруг. Просто не думай о плохом, — Чонин прислоняется лбом ко лбу Со. Он чувствует тёплое дыхание старшего на своих губах и, прикрыв глаза, целует его. Медленно двигает губами, чувствуя горечь кофе и чужого страха, пытается передать немного сладости со свих губ и спокойствия. Пускает в ход свои чары, притупляя тревожность, добавляет дымчатое, лёгкое как летний бриз спокойствие. Чужие чувства для лиса это вообще как отдельное искусство. Он, словно умелый скульптор лепит из глины, иногда мягкой и податливой, а иногда жёсткой и почти уже затвердевшей, то, что ему нужно. Прекрасные скульптуры любви и спокойствия, или же уродливые творения ненависти или неприязни. Он не может кнотролировать эмоции и чувсвтва всех подряд. Даже игра с одним человеком тратит очень много сил, посему Ян выбрал одного человека и внушил ему симпатию к себе. И даром, что остальные недолюбливают. — Поздно уже, — шепчет Чанбин в губы Яна, — пошли домой. Я провожу тебя. — Пойдём, — до превращения чуть меньше часа. Он успеет сходить до дома, а после добежать до пещеры. В этот раз точно успеет и никому не навредит. По крайней мере Чонин на это очень надеется. *** Отношения с Чонином для Чанбина похожи на магию. Ян такой милый и нежный, такой прекрасный… Рядом с ним Со накрывает невероятной волной нежности и желания затискать младшего. Бесконечно его целовать, касаться, обнимать… Каждую свободную минуту Чанбину хочется проводить с Чонином. — Переезжай ко мне, — просит он через две недели после начала их отношений. — Как-то рановато, — тянет Чонин несколько нервно. — не хочу сразу прыгать в бытовуху просто, — оправдывается он. — Я просто хочу быть с тобой рядом как можно больше времени… А ты даже просто на ночёвки ко мне не хочешь… И я не про секс. Даже фильм посмотреть, — Чанбин говорит сбивчиво. Старается выразить всё то, что чувствует словами. — Пока рано. Ты слишком спешишь, — уверяет его Ян. — Спешу? — Чанбин выглядит оскорблённым. — Да, — Ян говорит спокойно и вкрадчиво. — Ты меня тоже пойми, ты у меня первый, и я не знаю, как должно быть. Но стараюсь делать так, как мне комфортно, — он трёт шею, пряча взгляд. — Прости, — выдыхает он. — Всё хорошо, — Чанбин берёт его руки в свои, — это ты меня прости, я слишком давлю. Чонин выдыхает с облегчением. Чанбин думает, что это из-за решения конфликта, но в мыслях Яна лишь то, как бы вывернуться, как бы соврать, чтобы причина в отказе жить и оставаться на ночь не звучала слишком грубо или странно. Быть может то, что он сказал, всё-таки прозвучало так. *** В последнее время с превращениями происходит что-то слишком странное. Иногда Чонин может превратиться обратно в человека среди ночи, и снова в лису, иногда превращается на час позже. — Тётушка Лиён, что со мной? — вопрошает Чонин. — С магией что-то случилось. Я чувствую странные колебания, но не могу сказать, что это. Такое впервые. Тебе нужно быть осторожней! Не допускай превращений вне пещеры. А ещё лучше побыстрее раскрой своей второй половинке свою сущность. — Ещё рано, — возражает Ян. — Как скажешь, но я чувствую уже достаточную связь между вами, — призрак растворяется в ночи, и Чонин остаётся один. Но всегда успевает оказаться в пещере вовремя. Сегодняшняя ночь стала исключением. Внутри всё жжёт, его накрывает паника, обоняние обостряется, и тысячи запахов ударяют в нос. Ян чувствует, что по соседней улице идёт девушка. Запах её ненавязчивого лёгкого парфюма буквально сводит, а маленькая кровоточащая ранка на ноге из-за неудобных туфлей, источает слишком яркий металлический запах крови. Ян бежит за ней, внутри всё жжёт от боли, Чонин пытается совладать с этим инстинктом, прорваться к разуму. Но тщетно. Девушка громко кричит, прежде чем клыки лиса впиваются в шею девушки. *** — Монстр! — Там была огромная лиса! — Он её убил! — Это тот новенький! — Это Ян Чонин. Громкие крики возвращают Чонина в реальность. Он понимает, что лежит весь в крови рядом с трупом. Блять. Горло сжимает спазмом, а по лицу начинают течь слёзы. Он мало того что убил, так он ещё и спалился. Блять. Ян вскакивает и дикими глазами смотрит на окружившую его толпу. Среди глаз, смотрящих на него с осуждением, он выцепляет взгляд Чанбина. В его глазах удивление и боль. Он одними губами шепчет — Почему…? Чонин отворачивается и убегает. Он бежит к пещере. Туда, где есть хоть какая-то доля безопасности. Взгляд замутнён из-за слёз. Чанбин не примет его. Он просто предаст. Возглавит шествие народного суда. Ударит первым. «И поделом мне» — думает Чонин. Он не заслуживает любви. Он ведь монстр. Ян падает на землю в пещере и заходится в истерике. Ощущая, как снова превращается. И вот на земле уже снова лежит лисица. — Простите, тётушка. Я не смог, — шепчет он, взывая к духу Лиён. — они убьют меня. — Ещё не всё потеряно, — слышит он голос Лиён и чувствует робкое прикосновение к своей голове. — Чонин? — голос Чанбина наполнен страхом, но он не одёргивает руку, когда Ян поднимает на него свои большие зелёные глаза. — Э-это ты.? Ян моргает в знак согласия. — Ты не убьёшь меня? Чонин медленно качает головой из стороны в сторону. Это выглядит немного забавно. — Ты убил всех тех людей? Кивок. — Почему не рассказал мне? Лис отводит взгляд в сторону, ковыряя лапой землю. — Я бы всё понял. Ты типа та лиса? Сердце которой плачет по возлюбленному? Чонин кивает. Грубо говоря, так и есть. Со садится на пол к Яну и гладит огромного лиса как маленького котёнка, чешет за ушком. — Ты такой милый… Только в крови весь, — Со хмурится, — но ничего. Чонин чувствует что-то странное. Магия окутывает его в свой кокон, превращая обратно в человека. — Что это? — Чанбин пялится на Яна. — Ты принял меня… — то ли вопрос, то ли утверждение, — мою сущность лиса? Ты принял её? Скажи, что да. Прошу тебя! — Чонин хватает Чанбина за руки — Конечно, — Со улыбается. — Кем бы ты ни был, я люблю тебя, — он чмокает Чонина в губы. — Тебя не пугает, что я монстр? — На самом деле, я просто в очень сильном шоке, но меня ты не тронул, поэтому я предпочту думать, что те жертвы это просто результат какого-то временного помутнения или же те люди как-то провинились, что твой дух лисы решил их наказать, — Со неловко чешет затылок. — к тому же я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять. И в этот данный момент важна лишь эта невероятная любовь Чанбина, которую Чонин после признания совсем не трогал. Спокойствие внушал, да. Но любовь развивалась сама, и она доросла до того, что смогла подарить Чонину избавление от этого ужасного проклятия.