Прощай, мой внутренний ребенок

      Как это грустно – возвращаться в давно и хорошо известные места и осознавать, что все точно такое же и в то же время уже совсем другое. Когда-то казавшиеся огромными дома вдруг кажутся чуть ли не маленькими и невзрачными. Река, когда-то широкая, становится чуть полнее ручейка. Город, в котором были проведены лучшие годы жизни – яркие, полные приключений и самых волшебных воспоминаний уже не тот. Все те же улицы, но на месте любимых магазинчиков строятся фитнес-центры и шоу-румы. Теперь, чтобы подойти к набережной через парк, необходимо обогнуть вдруг выросшую многоэтажку с гламурным рестораном на первом этаже и так мало вяжущийся с детскими играми популярный в столице супермаркет. Рядом с покинутым домом когда-то ругавшейся на крики детворы пенсионерки высокомерно поигрывает своей неоновой вывеской брендовый магазин одежды. Это все выглядит смешно, несуразно, хотя и пользуется успехом. Этот контраст обреченного на разрушение прошлого и шокирующе яркой, эффектной попытки привнести дух «заграницы» и столичной богемы в тихую гавань сбивает с толку.       Ты входишь в тот самый дом, где тебя всегда ждали с распростёртыми объятьями на время каникул и праздников, где всегда было тепло и пахло самой вкусной на свете едой и старыми книгами. Воспоминания ярко вспыхивают в мозгу, и тебе уже мерещится ласковый голос, снова видятся фигуры в самых уютных позах – играющие на ковре, собирающие пазлы, смотрящие телевизор и, возможно, пару секунд спорящие из-за передачи. К этим радостным воспоминаниям примешивается нотка грусти: как же все было просто! У тебя было время просто выйти в огород рано утром и намочить ноги в холодной росе, вдохнуть свежий воздух и потянуться в лучах только вставшего солнца. Было время выбрать любую из книг в казавшейся необъятной библиотеке, занимавшей половину большого шкафа-стенки, и не торопясь окунаться в миры мушкетеров, нэпманов, ковбоев, танцевать на балах во Франции 16 века и убегать от погони в Америке 20 века. Как же приятно было рисовать на веранде под звуки дождя за окном и ходить к черту на кулички за одним шариком самого волшебного мороженого.       Теперь дом наполнен лишь запахом обреченно ожидающих своего читателя книг и старой мебели, а некогда идеально ухоженный огород с ровными грядками и теплицей завоевала природа. Больше не слышно, как в нем возмущаются куры-несушки, как домашние голуби пытаются размять крылья, больше не пугаются каждого шороха слишком упитанные кролики. Теперь тут можно услышать лишь сверчков и пчел, опыляющих все еще упорно растущие вопреки смене власти розы.       Здесь кажется, что время остановилось. Все ощущения резко обостряются. Видавшая виды скамейка во дворе гостеприимнее приглашает присесть. Виноград, который рос только для тени, начинает пахнуть слаще меда. Занавески, когда-то казавшиеся последним криком советской моды, теперь рисуют замысловатые кружева теней на столе и гипнотизируют своим танцем в лучах солнца. Время застыло, но бежит так быстро. Проходит час, два – и вот уже пора уходить. Все внутри протестует. Нет, это все мое, я должна быть здесь. Это – настоящая я: маленькая и беззаботная, с сотней увлечении, тысячей планов на будущее, и миллионом возможностей. Это я – не заморачивающаяся по поводу внешности, не думающая о том, как повести себя во время очередного собрания, не потерявшая то светлое и чистое, заслуживающее охраны, но неизбежно и незаметно испаряющееся с каждыми неудавшимися отношениями и с каждым конфликтом на работе.       Как же красиво… Да, природа берет верх над замыслом человека. Построенное начинает рушиться, некогда любимое обречено кануть в лету, возможностей становится все меньше, но как же красиво сияет солнце в кронах осыпающихся деревьев и как сладко пахнет виноградом.       Двигатель автомобиля уже недовольно бормочет, водитель напоминает, что нужно успеть вернуться до 8, и ничего не остается кроме как попрощаться со своими любимыми и с самой собой.