Рив Гош

      Для Уэнсдей, торговые центры — это не места для покупок. Это тщательно замаскированные поля психологических сражений и антропологические музеи человеческой глупости. Магазины, особенно крупные, являются для нее иллюстрацией всего, что не так с современным обществом. Это культовые сооружения, где поклоняются ложным идолам — брендам, акциям и сиюминутным трендам. Фоновая музыка — это аудиопомехи, призванные притупить разум и заглушить голос здравого смысла. Продавцы-консультанты — не помощники, а агенты навязчивой системы, миссионеры культа потребления. — Ты хочешь сказать, что предлагаешь мне добровольно погрузиться в адскую трясину потребительского экстаза, где души гниют под аккомпанемент навязчивых мыслей, а единственный смысл существования — обладание ненужными безделушками? Аддамс не отрывалась от книги. Прерывать чтение важного исследовательского дневника какого-то ученого по такому, в ее голове, пустяку, она не считала нужным. Подходящие под контекст фразы приходили в голову сами собой. Ей не нужно было отрывать взгляд от страниц, чтобы чувствовать на себе испепеляющий и воодушевленный взгляд девушки-оборотня, с которой та делила комнату. — Уэнс, брось свой мрачный трактат! — скомандывала Энид, громко и демонстративно топнув ногой, — О да, я имела ввиду именно то, что ты сказала. И там ещё есть смузи! Я уже вижу тебя в чем-то ярком, неоново розовом, с пайетками! Да брось, будет весело! Брюнетка очень не хотела поддаваться. Единственные магазины, которые были ей по душе — старые, пыльные, богом забытые антикварные лавки. Поблажку она могла дать и магазинам специализированных товаров, как, например, для фехтования или таксидермии. От них хоть и не веяло атмосферой давно ушедших жизней и старинных загадок, как от старых лавок, но товары были первой необходимости. Ну, для Аддамсов. И Уэнсдей очень сомневалась, что тот торговый центр, куда ее умоляют пойти, хоть на миллиметр является тем, что она приемлет. — Твой шкаф выглядит так, словно его вырвало радугой, — заключает Аддамс, все же откладывая книгу в сторону и переводя взгляд на подругу, — Я предпочту остаться в трауре по хорошему вкусу. Она смотрит в сторону розового пятна по центру комнаты чуть дольше обычного. После чего кивает, принимая поражение. Кажется, ближайшие несколько часов станут для нее одной из самых изощрённых пыток. — Значит, через полчаса выдвигаемся! — волчонок, уловив такую реакцию, аж подпрыгнула на месте, частично предвидев дальнейший диалог. Девушка побежала собираться, не зная, что надеть, и раскидывая вещи по комнате. Кажется, яркая и многоцветная пелена истинного адского безумия начала вырываться за ее половину комнаты. — Твоя способность шантажировать, используя мои остатки человечности, пугает. Хорошо, мы поедем в торговый центр. Но если я потеряю в этом хаосе рассудок, я завещаю тебе всех препарированных жаб из-под кровати. — Чт--?!..

***

      На улицах было очень оживлённо, что несколько нетипично. Нетипично по мнению неприкасаемой и ледяной Аддамс. Будь ее воля, она бы не покинула Офелия-Холл посреди выходного дня. Так ещё и для того, чтобы погружаться в систему человеческого мышления и цветовое отчаяние. Энид же, казалось, находилась полностью в своей тарелке. Ни секунды не раздумывая, она потянула подругу ко входу в большое трехэтажное здание. — Так вот, где заканчивается цивилизация. Я чувствую, как мой IQ падает с каждым шагом. И это не метафора. Синклер взяла ту за руку, словно ничего и не слышала, и девушки вместе зашли в торговый центр. Уэнсдей сначала хотела по привычке разорвать сей тактильный контакт, но увидев количество людей, мигрирующих между магазинами, решила повременить с этим. Да и вцелом, спустя пару минут, ее посетила мысль, что идти с кем-то за руку — терпимо. Это уже стало для нее личным маленьким достижением. Взгляд Аддамс зацепился за маникенов, которые стояли на входе в один из магазинов с одеждой. Девушка не стала отказываться от мыслей вслух. — Смотри, Энид. Бездушные куклы в неестественных позах. Наконец-то хоть что-то родственное. Энид прыснула, не в силах сдержать усмешку. Кажется, ей даже начинала нравится такая прогулка и, в частности, такая компания. — Мне нравится, как ты нестандартно мыслишь. Мы определенно должны сделать с ними селфи!

***

      Выбор одежды — это не самовыражение, а добровольное надевание униформы, сшитой из предрассудков, ярлыков и чужого мнения. Именно об этом думала Уэнсдей, которая сама не поняла, как оказалась в отделе с одеждой всех ведомых и неведомых миру цветов. Ведомая оборотнем, она смогла допустить такую непростительную ошибку — позволить запереть себя в мире из розовых футболок и примерочных кабинок. Девушка была убеждена, что процесс примерки — это одна из самых изощрённых форм пытки. Тесные, душные кабинки с зеркалами, искажающими отражение. Необходимость примерить на себе чужую кожу, сделанную на фабрике, и оценить, насколько эта «кожа» маскирует твое истинное «я». Для Уэнсдей это сродни проваленному квесты на выживание. Даже мысли о стае хайдов не пугали ее так сильно, как мысль о подборе одежды. Наверное, с этим страхом ничего не сравнилось бы. Если бы не одно но… Аддамс чувствует, как Синклер заталкивает ее вместе с собой и грудой одежды в кабинку. Дыхание становится более частым. Дышать нечем. Потому что примерочную целиком заволокло новым парфюмом Энид — с основным запахом лилий, верхними нотками сандалового дерева, а нижними — истинного карамельно безумия. Или же оттого, насколько они оказались близко друг к другу. Ближе, чем следует. — Держи, примеряй! — оборотень, улыбаясь во все зубы, протягивает подруге розовый свитер с пайетками, которые формируют букву «W» на груди, — Это будет потрясающе контрастировать с твоими волосами и гот стилем! — Энид, если я это надену, то моя кожа начнет покрываться волдырями от эстетической аллергии. Это свитер — психопат! Он кричит о внутренней пустоте того, кто его носит. — Я в жизни не поверю, что тебя, напугал не хайд, ни Крэгстоун, ни надписи в склепе кровью, а «психопатичная» розовая кофточка! Это вполне может стать хорошим рекламным ходом «Свитер, от которого мурашки даже у самой Уэнсдей Аддамс!»… — Если ты сейчас не заткнешься, то темный гроб под моей кроватью станет твоим новым домом. Рядом с теми лягушками, о которых я тебе говорила утром. «Твоя способность находить позитив даже в акте эстетического насилия восхищает и пугает одновременно. Я выжила. Но это было на грани.»

***

Следующей пыткой этого дня стал ювелирный магазин. Нет, безусловно, этот магазин был лучшим в их списке обязательных насильственных цветовых бессвязных ритуалов над гот-психикой. Он больше всего был похож на то, к чему привыкла брюнетка. Спокойные ряды, множество всевозможных украшений — каждое со своей историей и аурой. Ей, как медиуму, было приятно находиться в обществе кого-то столь умного и вдумчивого, даже если это — камни внутри металлической оправы в кулоне. К слову, у кулонов она и остановилась. В частности ее взгляд привлекли небольшие подвески в форме разных зверушек. — Какое трогательное зрелище. Миниатюрные идолы для поклонения пустоте в естественной среде обитания. Этот котенок явно видел кошмары, которые мне и не снились. Она не успела закончить свою мысль, как у ней подлетела подруга, держа что-то странное в руках. Приглядевшись, стало ясно, что это какая-то массивная заколка, чем-то похожая на крабик для сбора волос в пучок. Девушка поднесла этот неопознанный доселе предмет к ее лицу и замерла. — О, смотри! Она меняет цвет! Это почти как магия! — волчонок довольно засуетилась вокруг соседки, — Может, все же, примеришь? Чисто на секундочку! Аддамс и глазом не повела, уж тем более не собираясь что-то примерять. — Нет. Последний раз, когда что-то так меняло цвет рядом с моим лицом, это был лакмус в чашке петри с сибирской язвой. Но все же заметив несколько понурого оборотня, Уэнс вздохнула. Они пришли в торговый центр вместе. И отказываться от всего подряд нехорошо. Особенно от того, что, по факту, не имеет последствий и не вызовет аллергии. — У тебя на лице написано, что я — ходячая катастрофа, — подытожила девушка, протягивая руку к волчице, — Давай сюда свою заколку. Но помни, на секундочку — и я её сниму.

***

Энид затянула Уэнсдей на сияющий белыми стеллажами островок, над которым в воздухе висел удушливый коктейль из цветов, ванилина и мускуса. Консультант с идеальным макияжем и слишком широкой улыбкой уже движется к ним. — Так. Я поняла. Это не отдел косметики. Это полигон для испытания химического оружия на беззащитных гражданских. — Аддамс замирает на входе, ее ноздри чуть раздуваются, как у хищника, учуявшего опасность, — Запах туберозы, смешанный с амбре дешёвого ванилина… Изощрённо. Но Энид не слушала ее причитания. Ее взгляд был прикован к большому флакону в форме бриллианта. Девушка схватила с полки пробник и, кажется, засветилась от счастья. Уэнсдей даже не думала, что человека могут так обрадовать духи под названием… — Уэнс, зацени! Это же новый аромат — «Поцелуй единорога»! Пахнет радугой, конфетами и… единорогами! — Согласно энциклопедиям, единороги пахли бы потом и мифическим навозом. Это же пахнет переваренной сахарной ватой. — девушка поморщилась, как от трупного яда, хотя даже тот в ее представлении не был таким убийственным, — Убери. В этот момент к ним, как на крыльях, подлетела девушка-консультант. В ее руках были кисти, а голос, представляющий продукт, был ещё раз в сто слаще сахарной ваты, которую добавили в духи. — Юным леди, для завершения образа, определенно не хватает хайлайтера! Наш новый продукт, «Слеза ангела», добавит сияния! Аддамс холодно смотрит на кисть. После — на консультанта. Настолько холодно, что по спине той пробегают мурашки. — Единственные слезы, что меня интересуют — выпаренные слезы моих врагов. Я считаю, что ваша пудра идеально повторит эффект люминесцентной плесени на разлагающейся плоти. Оставляя сотрудницу магазина в ауте (можете быть уверены, ей понадобится психотерапевт), брюнетка проходит несколько рядов и наблюдает за подругой, которая зависла в отделе с тенями. — Ой, да не слушай ее! — сказала Энид, уже нанося на тыльную сторону ладони всевозможные красящие пигменты, — Смотри, как переливается! Это же почти как маскировка глубоководного удильщика! Уэнсдей моментально улавливает интересные для себя вещи и поворачивается к Синклер, уменьшая расстояние между ними. — Удильщик использует свечение, чтобы заманивать жертв в темноте на верную смерть. Его окраска способствует тому, чтобы дело прошло гладко. Наконец-то нормальное сравнение. Энид видит, как та еле заметно улыбается, буквально одними уголками губ. И по ее душе разливается приятное тепло.

***

Дело постепенно близилось к вечеру. Девушки разделились, чтобы обойти отдельно друг от друга несколько магазинов. Поскольку людей в торговом центре стало меньше, а пользоваться картой — один из лучших навыков Аддамс, нужное место она нашла достаточно быстро. В лучших традициях ее семьи, естественно, это была темная жутковатая лавка с кучей паутины и дурной аурой. Она не собиралась там надолго оставаться — быстро оплатила на кассе два небольших свёртка + один пакет — и вышла. Далее ее миссией было место, называемое на сленге «фудкортом». Мозг уже переставал работать, поэтому никакого едкого комментария по поводу сленговой фразы не будет. Девушка достаточно быстро поднялась на верхний этаж. Она подошла к кофейне и, пересилив себя, заказала нетипичный напиток. Ну как, нетипичный. Ее заказ состоял из рафа сахарная вата с карамельным сиропом и радужной посыпки и. американо со льдом. Она дважды переспросила бариста, точно ли тут добавил сироп, нужный ли сироп, и столько ли положил сахара, как любит Энид. К счастью, аллергия решила повременить со своим проявлением — и Уэнс без проблем донесла оба напитка до столика. Осталось самое сложное — дождаться подругу. Оборотень, в конечном счёте, не заставила себя долго ждать. С кучей пакетов наперевес, она достаточно быстро оказалась рядом с Аддамс, не в силах поверить своим глазам. — Это, что, правда мне?! Уэнсдей, наблюдая за импульсивной радостью подруги-волка, сделала глоток кофе. О да, это определенно стоило всех ее сегодняшних мучений. Обжигающая и приятная горечь. Схожая с горечью и ходом её мыслей. — Пей. Иначе остынет. — брюнетка поставила свой стакан на стол, — Карамельный сироп, три сахара, вата. И куча посыпки. Цветной. Было видно, как ей сложно выговаривать каждое слово. У Энид была улыбка до ушей, которую она и не пыталась скрывать. От этой ее улыбки стало спокойно. Именно спокойно. Не тревожно, не ужасно, не непонятно — спокойно. Словно все так и должно быть. Словно весь этот поход по магазинам — обычная их рутина. И никого не пришлось уговаривать. К слову, конечно, та и не была сильно против. — Это, определенно, был лучший день в моей жизни! Аддамс продолжила пить кофе, периодически глядя то на подругу, то на собственную сумку.

***

— Я купила это для тебя. Как только они вернулись в кампус, Уэнсдей протянула той небольшой пакет, в котором, судя по весу и форме, лежала какая-то одежда. — Там ничего такого. Небольшое напоминание о сегодняшнем дне. Энид достаточно быстро распаковала пакет. Предметом одежды оказалась черная футболка с силуэтом волка, воющего на луну. Да, эта вещь определенно была в духе Уэнсдей Аддамс. Такая же черная, как и весь её внутренний мир. Но эта футболка была очень в тему и подобрана с учётом интересов Синклер. И это не могло не радовать. Ей редко делали осознанные подарки. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Девушка, позабыв о всех существующих личных границах, накинулась на ту с объятиями. Ее подруга и не сопротивлялась, спокойно уложив руки на крепкую спину оборотня. «У меня есть ещё кое-что для тебя. Но пока не время. Oh, definitivamente llegará el momento, pequeño lobo. Es hora de decir que me gustas locamente».