Galactic trail

Больничная палата была тёмной. Лишь кусочек коридорного света сквозь щель между чуть приоткрытой дверью и стеной, а также тусклый свет ночного неба, через окно проникали внутрь. Воздух был пропитан до тошноты приевшимися запахами медикаментов, гипса и спирта. Хёна бы сейчас всё отдала ради того, чтобы избавить себя от столь отвратительного запаха. Спина ужасно болела. Всё, что больница могла ей предложить, жёсткая табуретка рядом с больничной койкой. Сейчас бы встать да размяться, а не всё это. А если на то и пошло, было бы неплохо прямо сейчас отправиться гулять по прохладным осенним улицам. Зайти в круглосуточный за пачкой сигарет и мороженым, да закурить, медленно проходя по обшарпанным улицам города… Но ничего из этого Хёна себе позволить не могла. Только не сейчас, не тогда когда он был рядом с ней, прикованный к этой постели. Без возможности даже желать чего-то подобного. Ох Лука… Парень, словно сделанный из дорогой китайской хрустали. Вроде бы за эту призрачную, неземную красоту, была отдана огромная цена, да вот только он всё и остаётся неустойчивым, готовым испариться в любой момент. Словно холодный пар, от быстро тающего льда. При первой же попытке ухватиться за него, он рассеивается в воздухе, отчего даже увидеть невозможно. А вот посмотришь вниз, под ноги, а там его осколки… Вот, насколько хрупким он был. Словно флюорит… Такой красочный и притягательный, руки так и тянутся к нему. Да вот только без должной подготовки даже самое лёгкое движение может разломать его на куски. Точно флюорит. Или же песчаник, который начинается крошится как только ты на него хоть немного надавишь. После этого и пыль на пальцах оставляет, словно напоминая о сделанном тобой ужасном преступлении. Эта слабость всегда жутко раздражала Хёну. Из-за него она почти всё своё время проводила в этих осточертелых четырёх стенах. Практически таких же белоснежных, как и его бледная кожа. Но и покинуть она его не могла. Ему ведь и самому этого не хотелось. Естественно, он имел желание выйти отсюда и зажить. Зажить так, как и все его сверстники. Также гулять, смеяться, плакать, страдать… Без риска превратиться в порошёк от малейшего ветерка. Но он не мог. Лишь Хёна была ниточкой, связывающим его с тем миром, в котором желал бы оказаться. Чтобы с ним стало, не будь её с ним? Точно завял бы, как цветок, воду в вазе к которого совсем не меняют. Она знала это лучше всех. То, каким податливым и беспомощным он звучал по телефону каждый раз, когда она опаздывала. То, как печально он говорил: “Да, конечно, я понимаю” когда она говорила что не сможет явиться. То, как загорались его глаза и оживлялся голос при виде Хёны. Она замечала всё это. Отчаяние, которым он пропитался от кончиков волос до пят. Всё это кричало о том, как он жалеет. Жалеет о времени, проведённом в этой чёртовой больничке. Жалеет о своей слабости, корит себя в том, над чем даже контроля не имеет. Хёна тоже хотела проклинать его за это. Проклинать за то, что тот не имел возможности выйти и зажить на полную катушку. Но как она могла? Даже когда всё осточертеет до скрипа зубов, тогда когда есть неумолимое желание рвать и метать, от одного его болезненного, но сокрушительно красивого вида, она не могла проронить ни слова упрёка. Да, Хёна хотела погулять, выкурить пару сигарет, поесть вкусной всякой-всячины… Но она была более чем уверена, что Лука хотел этого не слабее неё. И вот как он могла сдаться, когда он этого не делал? Так что ей оставалось лишь гнуться на этой неудобной табуретке, пытаясь уснуть в позе, что точно не предназначалась для сна. Без лишних движений или шума, дабы не побеспокоить сон спящей красавицы, или вернее красавца. Оставляя все желания где-то далеко, дабы просто быть рядом с ним. – Хёна… Кажись, беспокоить было нечего. Чёрт, покажи он признаки этого раньше, она бы точно уже подскочила с табурета да начала бы разминаться. Ну как можно молчать всё это время?! Девушка подняла свою голову с края постели, выпрямляясь на своём сидении. Её взгляд был прикован к человеку, сидящему на этой самой постели. Без единого порыва двинуться, она продолжала сидеть, сверля его взглядом. – Давай выйдем погулять. – Ты сейчас серьёзно? – девушка нахмурилась, сжимая кулаки на своих коленях. – Уже заполночь, да и тебе противопоказано. На обычно безэмоциональном, спокойном лице, стала видна печаль. Светлые бровь чуть сдвинулись друг к другу, выражая никак не злость, а всепоглощающую грусть. Личико парня окислилось, а сам он отвёл взгляд. Но вскоре, к несчастью девушки, слабой к его просьбам, он вернул свой взгляд к ней. Принялся показывать “щенячьи глазки”, ну так и моля чтобы она согласилась! – Точно нельзя?.. – … Хёна напряжённо улыбнулась, после чего вздохнула. Рука коснулась лба, а пальцы начали поглаживать виски. Ну, он давно не выходил, да и свежий воздух вроде как необходим больным, верно? Ничего страшного не случится если они вместе погуляют…

***

Фойе, куда более освещённое по сравнению с ночными коридорами больницы, имело в себе лишь одного человека за регистрационной стойкой. Устало, тот клевал носом, готовый провалиться в сон в любой мгновение. Из одного из коридоров высунулась каштановая макушка. Хёна внимательно смотрела на человека за стойкой, после чего протянула руки к парню, укрытому тёмной толстовкой. Он же положил в её загорелые руки парочку желудей без шляпки. Те самые жёлуди, которые она подобрала на дороге. Вроде мусор, а вроде что-то, чего Лука обычно увидеть не мог. Она всегда собирала и приносила ему то, чего он сам лицезреть не мог. Вот бы он могла приносить ему и эмоции, ощущения, а также пейзажи, – точно такими же, какими они ощущаются на месте происходящего. Так бы они оба были в разы счастливее. Замахнувшись, девушка кинула один жёлудь в сторону другого коридора. От звука удара жёлудя о пол, парень что был готов уснуть на стойке регистрации шуганулся, падая на стол. Как Хёна и предполагала, он пошёл проверить откуда был этот звук. И именно тогда она схватила руку Луки, быстро и бесшумно продвигаясь с ним в сторону выхода. Лишь когда они покинули территорию больницы они остановились, дав Луке возможность отдышаться. Он жадно и быстро глотал воздух, весь покрывшийся потом. Столько не естественный для него вид… От этого Хёне стало страшно. – Лука, всё хорошо?! Если тебе плохо, мы можем вернуться в больницу… – Нет… Всё хорошо… Наконец, парень поднял свою голову, дав тем самым вид на своё лицо… На нём была яркая, широкая улыбка, а обычно бледная кожа покрылась румянцем. – Спасибо тебе… Хёна… Сама девушка замерла на некоторое время, смотря на столь яркую улыбку. Это не просто поднятые уголки рта. Всё его лицо, всё его естество выражали его счастье. Сердце Хёны забилось чаще и вскоре и на её лице засияла улыбка. – Хех! Конечно!