Shall we dance?

Джаз-бар был переполнен. Дым висел сизыми слоями, скрывая потолок, голографический саксофон ныл в углу, а алкоголь по завышенной цене пах так, будто его перегоняли в реакторе старого звездолёта. Посетители этого — так называемого — «заведения» собрались здесь, в укромно спрятанном от влияния КММ месте, будто бы со всех уголков галактик. Разношерстная публика — наёмники, контрабандисты и слишком шумные торговцы, рядом с уважаемыми бизнесменами, исследователями и политическими деятелями — заполняла зал смехом, танцами и хаотичными выкриками. Если бы Гильдия Эрудитов не назначила его на эту миссию, он бы ни за что не сунулся в эту яму со змеями. Впрочем, выбора у него не было: прикрытие, установленное Веритасом, могло продержаться лишь ограниченное время. А напарник… напарник опаздывал. Он глянул на часы. Опоздание — ровно двенадцать минут и пятьдесят четыре секунды. Вероятность того, что человек, назначенный в партнёры, сорвёт операцию из-за собственной беспечности, стремительно росла. Рацио мысленно приписал Авантюрину ещё один пункт в бесконечном списке доказательств того, что назначение было ошибкой. Не то чтобы он лично знал кого-то из КММ, кто мог занять эту роль, но любой другой кандидат подошёл бы лучше. Веритас заказал себе бокал вина лишь по одной причине: чтобы не слишком выделяться и не показаться подозрительным, сидя в одиночестве за барной стойкой — да ещё и со стаканом воды вместо алкоголя. — Отличный выбор, — знакомый голос прозвучал прямо за спиной. Когда Рацио обернулся, его встретила довольная ухмылка и взгляд глаз цвета #FF00FF. — Как опрометчиво и недальновидно с твоей стороны счесть, что я собирался выпить и тем самым пребывать на задании в состоянии алкогольного опьянения, — ответил Веритас, даже не привстав со стула. — In vino veritas, — сказал Авантюрин, без спроса взяв его бокал и отпив ядовито-красную жидкость. — In aqua sanitas, — тут же парировал Рацио, на что игрок бархатно рассмеялся. — Поверить не могу, что такой гений и эрудит, как доктор Рацио Веритас, не понял мой простейший каламбур, — усмехнулся он, почти застигнув Рацио врасплох. Почти. Потому что Веритас никому — тем более Авантюрину — не позволил бы себя смутить. — Не разбрасывайся словом «гений» направо и налево, — возмутился Рацио. — А также не срывай моё прикрытие, разглашая настоящее имя на весь зал, — почти прошипел он. — Ну что ты, — протянул Авантюрин, понизив голос ровно настолько, чтобы их слова растворились в общем шуме. — Думаешь, я пришёл сюда, чтобы сдать тебя? Наоборот. Чтобы спасти. — Он протянул бокал, дерзая подтолкнуть Веритаса к очередной беспечной авантюре. — От кого? — скептически прищурился Рацио, делая несколько осторожных глотков сладко-горького напитка. — От скуки, — не моргнув, парировал Авантюрин. Рацио открыл рот, чтобы возразить, но не успел: игрок, как всегда, перехватил инициативу. — Потанцуем? — сверкнул своей чеширской улыбкой Авантюрин, протягивая открытую ладонь — так самодовольно, будто уже знал, что ответ будет положительным. К сожалению — или к счастью — Авантюрин не просчитался. Только Эоны знают, что именно подтолкнуло Рацио положить свою руку в чужую, обтянутую латексом ладонь. Рацио метнул быстрый взгляд по сторонам. Танцевали почти все: пары вертелись на середине зала под ритм саксофона, публика одобрительно хлопала, бармен за стойкой подыгрывал пальцами на синтезаторе. Они слишком выделялись своей неподвижностью. Он должен был отказать. Отказать и продолжить наблюдать за залом, фиксируя каждое подозрительное движение, каждую тень у дальних столиков. Но вместо этого Веритас — вопреки внутреннему протесту — поддался вперёд, поднимаясь со стула и процеживая сквозь зубы: — Только ради прикрытия. Количество его иррациональных решений возрастало на семьдесят восемь процентов всякий раз, когда Рацио был в компании Авантюрина. Объяснений этому феномену у него не было. Пока что. (Рацио как раз работал над этим). — Разумеется, — ухмыльнулся Авантюрин так, что было ясно: он воспринял эту уступку как собственную победу. Они вышли в центр танцпола, и музыка тут же словно подстроилась под их шаги — ленивый саксофон сменился более ритмичным. Любая другая пара просто выбрала бы ведущего, но с ними всё было иначе. В конце концов, человек, с которым Рацио танцевал, был никто иной, как Авантюрин. От него всегда стоило ожидать только одного — неожиданностей. Как бы парадоксально это ни звучало. (За много лет знакомства и вынужденного сотрудничества Рацио уяснил: Авантюрин целиком и полностью состоял из этих самых парадоксов). В этот раз неожиданностью стало то, что в их паре не было определённого ведущего. В одну секунду Авантюрин направлял все движения Рацио — даже малейшие, вроде вектора маха руки при полном обороте. В другую — Веритас замечал, что сам задаёт ритм и темп их шагов. — Ты бьёшься за контроль даже в танце, — шепнул Авантюрин, наклоняясь так близко, что его губы едва не задели ухо Рацио. Тёплое дыхание скользнуло по коже, вызывая раздражение и странное, неуместное тепло. — Знаешь, это очень любопытно. А ещё чертовски возбуждает. — В отличие от некоторых, я предпочитаю систему импровизированному хаосу, — парировал Веритас, полностью игнорируя последнее замечание. — О, но именно из хаоса рождается всё прекрасное, — возразил Авантюрин, подстраиваясь под его шаг и вдруг намеренно нарушая ритм, вынуждая Рацио перестроиться. Их бёдра соприкоснулись слишком явно, и Рацио чуть напрягся, но не отстранился. Веритас ощутил, как в нём одновременно вскипает раздражение и — к его собственному ужасу — азарт. Это было почти похоже на сражение, только оружием служили не привычные ему математические расчёты или шахматные ходы, а шаги, повороты, прикосновения. И всё же у Веритаса было преимущество, которое он не мог не использовать — рост. Но как только он пустил это в ход… — Упс, — без капли неловкости или сожаления протянул Авантюрин после того, как нарочно — Рацио готов был поклясться, что нарочно — наступил ему на ступню. Предупреждение, которое сложно проигнорировать. Что ж, он мог выиграть и по-честному. Рацио поймал себя на том, что впервые за долгие годы не думает о чём-то конкретном — он просто двигается. Авантюрин же сиял, как будто именно этого и добивался. — Признай, — прошептал он, притянув его ближе во время очередного вращения, — тебе нравится это не меньше, чем мне. Рацио хотел возразить. Должен был возразить. Но вместо слов из его уст вырвался лишь короткий, обрывистый смех — и это было самым опасным признанием. Вот только со всеми этими играми Веритас совсем забыл о главной причине его нахождения здесь. И он бы упрекнул себя за столь взбалмошное поведение, если бы только его голова не была забита примитивными мыслями и чувствами, касающиеся его напарника. Почему Рацио продолжал идти на поводу у Авантюрина? И почему его лицо должно было быть столь конвенциально красиво? («Пропорции и естественная симметрия, — тут же возразил разум. — Всё дело только в них. Наука, а не эстетика, не более.») Почему губы должны были изгибаться именно так — вызывающе, дерзко, с той самой самодовольной полуулыбкой, которую невозможно стереть ни угрозой, ни провокацией? Почему тело предательски реагировало — жарким всплеском в груди — когда Авантюрин делал неосторожные движения, когда его рука задерживалась там, где не должна была задерживаться? Почему он с такой неохотой давал отпор его бесконечным играм? Почему позволял себе поддаваться? Ведь Рацио видел, к чему они ведут. Просчитывал каждую ловушку, каждый поворот в диалоге, каждый жест. И всё равно — шаг за шагом — вёлся. «Исключительно из научного интереса», — любил повторять про себя Веритас. Не помогало. Музыка продолжала звучать, но Рацио заметил, как взгляд Авантюрина скользнул к дальнему столу. Там сидели трое — слишком аккуратные, слишком неподвижные. Их движения и жесты были словно срежиссированы: короткие кивки, едва заметные прикосновения к карманам, обмен тенью взглядов. Веритас мгновенно включил внутренний анализатор: «Скорее всего, наёмники. Вектор перемещений — пересечение с нашей траекторией через зал. Высокая вероятность вмешательства». — Тоже не люблю, когда игру прерывают, — тихо пожаловался Авантюрин. — Но не напрягайся так, — прошептал он, скользнув рукой по талии Рацио и заставляя его невольно отступить на шаг ближе. — Расслабься. Танцуй. Всё под контролем. Рацио сжал зубы, раздражённый и одновременно искушённый поддаться заманчивой идее расслабиться. Неужели те несчастные капли алкоголя наконец ударили в голову? Хотелось узнать, чем закончится этот танец. Поддержкой? Симметрией? Фризом? Чем-то совершенно иным и непредсказуемым? Почему неизвестность так интриговала учёного, который всю свою жизнь посвятил её устранению? — Они идут сюда, — коротко сказал Авантюрин, слегка притянув Веритаса к себе и закрывая обзор на то, как достаёт из внутреннего кармана пиджака пистолет. Наёмники действительно стремительно приближались, делая вид, что просто хотят присоединиться к веселью на танцполе, но Рацио видел их истинные намерения: руки медленно тянулись к кобурам. — Я полагаю, у тебя в складках хитона и плаща не припрятаны клинки или бластеры? — будто между делом спросил Авантюрин. — Конфронтация с применением холодного или огнестрельного оружия не входит в перечень моих занятий, — ответил Рацио, восприняв вопрос как претензию или замечание по поводу его подготовки. — Тогда теперь я веду, — сказал он перед тем, как стремительно направил пистолет на одного из противников и выстрелил. За этим последовала встречная пальба, и вскоре в зале царил хаос: люди вскрикивали, толпой ринулись к выходу, столы опрокидывались, а голографические огни дезориентировали нападающих. Авантюрин с лёгкой грацией и широкой улыбкой отталкивал паникующих и проложил путь до барной стойки, где они нашли укрытие. Время от времени игрок выглядывал из-за стойки и отстреливался, устранив нескольких противников. Авантюрин чертыхнулся, когда очередная пуля попала в полку с бутылками. Осколки посыпались на него, но Веритас дёрнул его в сторону — их тела почти сомкнулись, дыхание пересеклось. — Статистически вероятность твоего выживания без меня крайне низка, — выдавил Рацио, стараясь сохранить серьёзный тон. — О, так ты всё-таки считаешь меня необходимым? — ухмыльнулся Авантюрин, прижимая его ближе. — Тогда добавь новый параметр: вероятность того, что ты снова окажешься у меня в руках. Веритас приложил огромное усилие, чтобы не потерять сосредоточенность. Вместо этого процедил: — Я изучил план здания и выяснил, где находится накопитель. Если будешь следовать моим инструкциям, а не импровизировать, всё пройдёт хорошо. — А ты время даром не терял, — прокомментировал Авантюрин, перезаряжая пистолет. — Хорошо, док. Так уж и быть — прикрою тебя. * Они вырвались из зала через боковой коридор. За их спинами гремел гул толпы, хлопали двери, падала мебель, а голографический саксофон продолжал играть оборванную петлю, будто ничего не случилось. Здесь же, в полумраке подсобки, было неожиданно тихо: запах пыли, старых проводов и дешёвого виски. Рацио стоял напротив, сжимая накопитель так, словно это единственный якорь, удерживающий его от хаоса. Авантюрин, как всегда, держался непринуждённо — но глаза, горящие в полумраке, выдавали совсем иное: усталость, азарт, что-то ещё, слишком живое, чтобы его можно было проигнорировать. Мозг Рацио автоматически скользнул по знакомому алгоритму — сканирование, диагностика, анализ. Разбитая губа. Наверняка слишком много синяков под одеждой. Судя по походке, лёгкая хромота: повреждение ступни. Перелом? Нет, с тем, как он дрался, скорее всего сухожилия. Принял бы он медицинскую помощь? Рацио знал ответ: «нет». И всё же не мог перестать просчитывать варианты. — Ты всё ещё дрожишь, — тихо сказал Авантюрин. — Не от страха. От адреналина. — Я анализирую ситуацию, — резко возразил Рацио, упрямо выпрямляя плечи. — Конечно, — усмехнулся Авантюрин. — Всё в твоей жизни сводится к анализу. Даже этот момент. Рацио хотел отмахнуться, но взгляд снова невольно упал на его губу — тонкая полоска крови блестела в тусклом свете. И прежде чем он успел остановить себя, пальцы слегка дрогнули, потянувшись вперёд. Авантюрин не шелохнулся. Только чуть приподнял бровь, позволяя ему приблизиться. Касание вышло осторожным, почти неосязаемым — как в эксперименте, где любое неверное движение разрушит результат. Рацио хотел стереть кровь, но вместо этого задержался на долю секунды дольше. — Рана незначительная, — пробормотал он, отводя руку. Авантюрин усмехнулся мягко, без привычной бравады. Он протянул руку и коснулся его пальцев — тех самых, что секунду назад были у его лица. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Но прожгло сильнее любого удара. — Скажи мне, доктор, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты сейчас и вероятность того, что я тебя поцелую, скрупулёзно просчитываешь? Рацио замер. Горло пересохло, мысли сбились. Ответа не было. И Авантюрин не двинулся дальше. Он остановился ровно там, где их дыхание смешивалось, но не больше. Улыбка на его губах была слишком уверенной, а глаза — слишком честными. — Вот и отлично, — сказал он мягко. — Пусть эта вероятность останется открытой. Он медленно отстранился, оставив после себя тишину, натянутую как струна. Рацио сжал накопитель ещё сильнее — единственное, что сейчас поддавалось контролю. Всё остальное ускользало. Научный, Нанук его подери, интерес…