Лорд Льда

Немного покрытое грязной серой небо начинало темнеть, обволакиваясь тёмной вуалью. Дул лёгкий ветерок, ворошивший листья деревьев и травку, насыщенного и слегка грубоватого цвета. Такой вид был прекрасен с любых ракурсов, но истиные ценители пейзажей и художники, профессионалы да любители, всегда отдавали предпочтение смотреть на весь масштаб с высока, где нет лишних людей, которые толкаются, что-то кряхтят и косо на тебя поглядывают... Чарли неохотно вздохнул, открывая глаза на тёмный потолок, который был ровнее палочек, нарисованных по линейке. Света в комнате не было, а шторы были плотно задёрнуты, не пропуская свежего воздуха. — "..." — "Медленно поднять корпус с кровати. Передвинуться на три сантиметра к краю кровати, поставить ноги на пол, не торопясь перенести вес тела на ноги, подняться с кровати. " Пока он продумывал каждый шаг, его тело выполняло задуманное. К сожалению, это была вынужденная мера, чтобы хоть как то контролировать собственное тело и не лежать овощем на месте, медленно умирая от истощения и обезвоживания. Почти сразу оно выучило команды - "Шаг", "достать что-либо из кармана", парочка приёмов рункой. Его тело плохо передовало эмоции или жестекулировало, но при этом самые обычные вещи по типу дыхания, моргать, переводить вгзляд с торону, или повернуть какой либо конечностью, он мог не описывать так подробно, по тому что это уже обыденность. Мужчина подошёл к шторам, открыл их, впуская в комнату свет и вглядываясь в вечерний город. Взгляд на мир меняется, медленно но верно и он это чувствовал. — "Мне говорили, что рано или поздно это пройдёт и я вернусь в прежднее состояние. А зачем? Я столько всего теперь понимаю. Например ценность денег, почему взрослые курят или пьют алкоголь. Это и есть взрослая жизнь?.. " — "Протянуть руку к оконной раме, коснуться пальцами ручки, сжать её, повернуть вправо" В лицо дунул свежий ветерок, слегка въерошивая бирюзово-синие волосы Чарльза, невольно заставив его дёрнуть плечами. Ему нравился холод, у него был особенный стиль восприятия именно этой температуры, когда многие недовольно укутываются в несколько слоёв одежды, жалуются на снег, гололёд, слякоть и ветер, темнеет раньше, рассветов почти нет, а метели заставляют идти с закрытыми глазами. За свою жизнь, Чарли видел ровно двадцать одну зиму, но пять из них он не помнит, три провёл в отчаянно пустом небытие, пять были скучны и обыдены до тошноты, и лишь восемь из них он запомнит надолго. Когда он в почти кромешной тьме с диким криком выбегал из школы, гонясь за Кириллом. Когда ему прилетал в затылок снежок от Инки, а ей потом в лоб от бойкой девчонки Дарлы. Когда Макс подскальзывался на скрытом снегом льде, падал на самого Чарли, и уже они оба падали в сугроб. Когда Стелла, непривыкшая к холоду российских зим, дрожала от холода, судорожно кутаясь в свою курточку сильнее, а он без обьяснений и причин вручал ей свою странную куртку, которая досталась ему ещё от отца. Когда он на спор ел мороженое в самый морозный день на улице. Когда... Чарли тяжело вздохнул, опустив глаза вниз, на асфальтивованные дороги. Это были прекрасные зимы, даже слишком прекрасные чтобы их забыть. — "Это естественный ход вещей. Детям свойственно видеть везде чтото необычное. Я был не исключением, как и мои друзья" — "Положить руки на подаконник, чуть-чуть наклониться вперёд, перенести вес тела на руки с соотношением 70 на 30" Бледные глаза рассматривали улицы и малюсеньких людишек, шедших куда-то... Он с Максом когда-то так же шли. Неизвестно куда. — "Если так подумать... Я не знал что стану таким. Это не моя вина. Не моя. Это могло быть с каждым" Нередко, стоя перед огромным городом, настоящим прорывом человечества, Чарли мог задуматься о своей жизни. Долгий сон, который наполнял его жизнь последнюю неделю, по его мнению, плохо сказался на его теле. Он попытался выпрямить спину, стараясь как можно чётче это продумать, пока с противным хлопком, кожа не лопнула. К счастью, его тело не запомнило как кричать, по этому всё обошлось резким вздохом, подкошенными от боли ногами и быстрым падением на колени. – "Неожиданно.. Неужели я настолько ослаб?! Ещё бы спина хрустнула, тогда бы вообще комбо было!" Вмсере с болью его накрыло раздражение и даже некая обида на себя самого. Послышался шелест и на плечо беспомощно опустилось тяжёлое крыло, покрытое кожанными чешуйками ало-тёмного цвета. Его не сколько не волновал сам факт его сущности, его волновало кем он был и что привело его к новой жизни. В голове заскрежетали мысли, и рука Чарльза переползла к карману, и вытащила пачку сигарет. Сразу же вспомнился лёгкий и бархатненький голос Макса... — "Тебе после смерти, сигареты не вредны, но эффект имеют тот же. Тебе будет полезно выкуривать одну такую штучку, чтобы больше контактировать со своим телом и чувствами" — "Да... я попробую. Спасибо" Будто будучи в тумане, Чарли зажёг сигарету и засунул её в рот, резко вдыхая дым. Медленно становилось легче, напряжение спадало, тяжесть уходила. Через эту трубочку, он смог впервые вздохнуть спокойно, впуская в мозг ту странную успокаивающую штуку, название которой всегда вспоминалось в последний момент... — Никотин... И ведь действительно стало лучше... но это никак не должно войти в привычку. Ни за что. Щас не вредно, но зависимость та будет такая же! Неожиданно, Чарли заметил что говорит в голос, от чего стало стыдно. Отдавая себе команду, он поднялся на ноги и посмотрел на пачку, которую он сжимал в руке. «Romeo y Julieta»... Милое название. Вроде у них даже приятный вкус, напоминающий мяту. Глубоко вздохнув, мужчина двинулся к коридору, где висело зеркало в полный рост. Ещё не так давно, это зеркало он заказал для своей будущей супруги, которой так и не удалось им воспользоваться. В зеркале на него взглянуло нечто, которое бы многие назвали жутким. Мужчина, ростом чуть выше двух метров, крепкого, но отощавшего телосложения, со светлой радужкой глаз, почти сливающимися с самим яблоком и бирюзово-синими волосами. Из головы нелепо торчало два рога, один из которых треснул прямо у самого кончика, а за спиной шелестели крылья, неумело складывающиеся и расправляющиеся, будто паруса. – "Надеюсь, хоть на это у меня сил хватит" — "Сократить мышцы на крыльях, прижать их к спине как можно крепче. Вытянуть шею, сократить мышцы на пальцах, сжать в кулак.." Медленно крылья начали утончаться и покрываться мерзким слоем мышц, кровеносных сосудов, и наконец тоненьким слоем кожицы, полностью скрывая их в теле. Оба рога тоже начали врастать в голову, исчезая вовсе. Вроде бы простой, но невероятно противный процесс маскировки для большинства демонов, не соответствующего вида. К сожалению, Чарли не мог полностью скрывать свою форму, и заострённые уши, так же как и цветные волосы вместе со светлыми глазами никуда не исчезли. Оно и к лучшему, может его примут за совсем отбитого и не будут общаться. Чарльз взял с вешалки куртку, с полки - чёрные очки, вышел из квартиры. На улице было ветрено, но на это мало кто обращал внимание, все куда-то спешили... Надвинув на голову капюшон, Чарли пошёл по улице более гордо, нежели так. Ему было малость плевать на то, как он выглядит, но внимания привлекать не хотелось. Магазин, где открыто продавали самые лучшие виды табачных изделий, был почти на другом конце города и любой бы в таком случае поехал бы на автобусе или трамвае, но сегодня была просто чудесная погода, в которую можно было хоть всю Москву обойти, или хотя бы дойти до этой самой Москвы пешком из его города. От мыслей про большие мегаполисные города в голове ненароком вспыхнул воодушевленный голос Кирилла, а перед глазами выросла картинка из детства... — Вот вырасту - уеду в Санкт-Петербург! Или нет-нет! В Москву! – Мечтательный голос мальчишки гордо разразился по кабинету, пока сам юнец стоял  на парте, держа ногу на поставленный туда же стул. – И что ты будешь делать в своей Москве? – его прервал голосок Ины – В переулке карточные фокусы показывать? – Ещё чего?! Кирилл Иванов будет грозой районов столицы России, и этот городок я поставлю на колени первым! – О, а ты был в Москве? В кабинет неторопливо вошла Дарла, честная деревенская девчушка, с самой странной причëской и самой чистой душой... Кирилка резко повернулся к ней и нахмурился, осматривая еë с ног до головы, а после убрал ногу со стула и угрюмо ответил: – Не-а, я там не был, но у меня от туда папа, так что я туда обязательно приеду. – Ой, мой дорогой, не обнадëживай себя, — синие глаза Ины раздражëнно закатились, и девчонка небрежно откинулась на спинку стула, заправляя каштановые волосы за ухо — Москва, таких как ты, быстро с ног сбивает! – А таких как ты, ещё и на колени ставит, дура ты тупая! – Чë ты там вякнул?! Тут же в Кирилла полетел тяжёлый пенал, от которого приходилось уворачиваться бегством, перепрыгнув на соседнюю парту, чуть не наступив на пальцы Максу. – Кирилл! Хватит уже по партам бегать! — Черноволосый мальчишка резко отдëрнул руки со стола — Ты мне в прошлый раз домашнюю работу порвал! Не слушая Макса, юный авантюрист добежал до первой парты ряда и назойливо показал Ине язык, состроив язвительную физиономию. Для последней, это было что-то вроде красного флага для быка, и девчонка побежала за ним. Как только они исчезли из класса, Макс недовольно поставил локти на парту и упëр в ладони лицо, издавая при этом странный мученический вздох. Его невероятно бесили эти бесконечные перепалки Ины и Кирилки, которые всегда заканчивались тем, что их обоих тащили в кабинет директора за шкирку, как котят. – Это не есть хорошо? — С задних парт осторожно поднялась Стелла.... – "«Это не есть хорошо?»... Разве она так говорила?" — Поставленный самому себе вопрос вывел Чарли из транса — "Нет, скорее всего она спросила это с более грубым акцентом, это была только осень, и тогда она говорила ещё по немецки. Общаться они начали уже зимой." Было забавно, но он обучил немку русскому языку, при этом не зная ни словечка по немецки. Ему впринципе тяжело давались иностранные языки, а математика ещё хуже. Но это не было каким-то раздолбайством, скорее его характерной чертой. Хотя что скрывать, из всех учителей он запомнил только их классного руководителя — Юлию Разифовну, а из одноклассников только Ину, Кирилла, Макса, Стеллу, Дарлу, а так же помнил лица двух-трëх старшеклассников, которые играли с ними в карты. Школьные годы он хорошо запомнил, но только те, которые шли с пятого класса. В тот год, он и мать только переехали в тот город, а в сентябре юный Златков познакомился с ними всеми. – Мам, а зачем ты просишь деньги у соседей? Маленький Чарли недовольно мешал ложкой водянистую кашу, у которой почти не было вкуса, а потом посмотрел на маму, дожидаясь от неë ответа. Женщина с милым, но уставшим лицом, подняла на него глаза из-за газеты, переключая своë внимание на него. Мать Чарльза - Нина Златкова, была достаточно наивна, до поры до времени, но потом обстоятельства заставили её взять себя, сына и вещи в руки, а затем свалить из родного города к новой жизни, подальше от мужа. – Затем, что-бы мы могли купить еду и отправить тебя в школу как подобает. Говорила она не строго, мягко, будто от этого зависило отношение её сына к этим бумажкам, но потом поспешно скрылась за газетой, снова ища глазами обьявления о работе... Пшенная каша... Если раньше, мальчишка сделал бы всё, только бы пропустить завтрак, то сейчас он не мог перестать думать, что та каша была самой вкусной вещью во всём мире. Когда он вновь остался один-одинёшенек в этом мире, он осознал, что понятия не имеет как готовить еду. Получались у него только простые блюда, например пожарить или сварить яйца, какая-нибуть каша, которую можно было просто развести водой или ролтен. Про последнее, у него было масса воспоминаний, например как он оставался на ночь у Макса, спал под кроватью и поедал эту лапшу пачками, или когда он после своего восемнадцатого дня рождения пытался опохмелиться острым бульоном, которым разводилась эта бурда. Со стороны его жизнь казалась насыщенной, полной приключений всех масштабов, от пролазки в чужое окно, до участия в мажрассовой войне. Даже смерть с ним случалась. Ни раз Златков пытался обьяснить себе, что это могло быть с каждым, или что всё могло быть хуже, но он всё равно каждый раз впадал в какую-то излишнюю апатию, когда кто-то затрагивал эту тему. Это было что-то вроде постыдного воспоминания, которое приследует тебя каждую ночь, когда ты пытаешся заснуть. Настолько страшное, позорное, гнобящее воспоминание не могло просто так уйти, оно будто паразит сжирало изнутри, а плохие воспоминания будто были характерной рвотой с гноем, в которой, вероятно, есть частичка твоих органов... Только если паразитов ещё пожно было вытащить из тебя операцией, то как ты должен мириться с этим? – "С момента как я умер, мне постоянно боязно смотреть людам в лицо... Чёрт, да я даже лица Макса не помню, что уж говорить про остальных?! Как я должен справляться со всеми этими осложнениями сам? Что бы мне там не говорили, они не способны меня понять. Что им до меня то? Они то все живые, здоровые, а толку от них никакого! Будь эти слова про "Бескорыстную помощь всем существам с их внутренними проблемами" правдой, я бы сейчас не шёл за сигаретами, которые хоть немного помогают мне. Пока я под этим никотиновым кайфом, мне хоть как то легче!" Не сильная волна злости, нахлынувшая на него, заставила недовольно фыркнуть и сморщить нос, будто он был уличным котом. Его редко одолевали такие эмоции, которые фейверком взрывались в голове, а затем искрами сыпалимь наружу, заставляя высказать всё что ты думаешь. Отрафированный безразличием рассудок в то же время понимал, что он злится от безысходности. Конечно, ни они, ни тем более Макс, зла ему не хотели, а если даже он, не мог ничего сделать, значит его состояние сложнее чем предполагается. Признаться честно, сам Чарли тоже не знал что с ним такое, и уже устав искать ответ, просто списывал всё на свою смерть. Однажды, в школе у них спросили что они думают о смерти, и как представляют жизнь после неё. Все отвечали по разному, и пока все активно тянули руки чтобы ответить, Чарлин черноволосый сосед по парте лишь тяжко вздохнул, подпирая голову руками. – А вот Эдрина после смерти стала богиней – пробормотал он тихо, сверля взглядом угол. – Эт кто? – не понял Чарли, – из книжки кто-то что-ли? Осознав, что сказал это вслух, мальчишка удивлённо покосился на соседа, поджимая губы. – И почему у тебя слух работает именно тогда, когда не надо? – Просто кто-то все свои секреты на весь класс орёт, – язвительная улыбка расплылась на лице Златкова, – колись уже, кто эта твоя Эдрина? Чарли, выжидающе, слабо потыкал Макса пальцем по голове, как бы говоря о своей заинтересованности. Смущённый взгляд черноволосого сразу же отлетел к окну, в попытке сосредоточиться. – Я расскажу тебе когда-нибуть... – "Когда-нибуть" это когда? – ''Когда-нибуть" это когда-нибуть, Чарли, отстань. Задумываясь про эти "нибуть", Чарли слабо усмехнулся. Макс его не обманул, и действительно рассказал кто эта Эдрина, богиня эмоций и чувств. Он до сих пор помнит их первую встречу, хотя именно её он бы предпочёл забыть в первую очередь.