В мире, который ты создал

      Солнце, звезды, луна… Небо освещено всем и сразу, в одну минуту, в одну ночь. В мире, где он находился такие явления как смена дня и ночи, выглядели совсем по-другому, нежели он привык. Это почти невозможно представить, чтобы то же Солнце в определенное время становилось тусклее, замирало и вновь разгоралось всё ярче. Может дело в том, что это и не оно вовсе. Звезду, о которой идёт речь, в северных краях именуют Ларга, что с их языка означает: «сила», у народов востока, куда Лололошка направлялся, она зовётся «Конфиси», в честь древней богини. В этом мирке, однако, помимо небесных тел много всего интересного. Скорее даже необычного, до крайности странного, но на первый взгляд совершенно привычного. Например, раса, похожая на людскую, меньшего роста с крыльями и головами пурпурных птиц, живущая на территориях Тёмных лесов в соседстве с кунарами – горбатыми, «лесниками» с длинными конечностями и кожаными отростками сзади наподобие хвостов.       В любой сезон, коих здесь насчитывают шесть, по главным праздникам, температура практически не отличается, однако наблюдается разнообразие погодных явлений.       Почувствовав холодный ветер, Лололошка судорожно накинул на голову капюшон и посильнее затянул изорванный шарф. По небу гонят синие облака и ледяной дождь неизбежен. Снова пустынную степь покроют миллионы сияющих кристаллов, которые растают с приходом утра и снова замерзнут тонкой прозрачной пленкой под вечер.       Земля чернеет под ногами. Лоза среди низкорослой травы цепляется за ноги, пронзая подошву кроссовок шипами; растение неприятно колет стопы, но он только дергает конечностью, чтобы выпутаться, и терпеливо ступает дальше.       Этот мир чем-то напоминает ему Междумирье. В каждой его памяти оно выглядит одинаково, и всё так же похоже на то, что Лололошка видит сейчас: темень, разовые разломы в небе, контрастную на фоне черной почвы траву, и такой же дремучий лес впереди.       Глубоко за деревьями кто-то протяжно ревёт. Звук похож на горькую жалобу. Когда существо замолкает, в ушах эхом отдается этот таинственный вой, и с лёгким чувством опасности Ло подступается ближе.       Никакой тропинки нет. Массивные деревья сгрудиваются вокруг него, заслоняя кронами небо. Идя дальше, он погружается в гнетущую темноту. Земля под ногами мягкая и вязкая, будто бы он входит в болото. С высоких ветвей слышатся шорохи и тихий трепет, будто бы за ним попятам следует голодная птица. Чуть ближе разносится тот же жалобный вой, от которого хочется закрыть уши. В одном этом зове сливалась сильная боль и неутолимый голод, переходящие в безумие.       Слабый ветер разносил по лесу солоноватый аромат гнили, от которого голова шла кругом. Какое-то четвероногое пронеслось в двадцати или около того метрах. С листа прямо под ноги упала капля фиолетовой слизи. Из многих дыр черной насыпи сквозили жуки.       До деревни, что он искал, ещё два часа пути. Ночь началась совсем недавно, стало быть, всю дорогу он проведёт в потёмках…

***

      До «переписи», как он назвал это событие для себя, мир «V-634938ry» выглядел совсем обычным. Тут жили люди и эльфы. Были моря, океаны, материки, обычная зелень, хорошо знакомые ему дубы и берёзы, заселенные территории с величественными постройками из белого камня, четыре сезона, двенадцатичасовые ночь и день…       Он бывал там однажды, точнее, одна из его версий была.       В этом мире имелась всё-таки одна особенность, из-за которой Ло вообще о нём узнал: редкий вид янтаря – красный. Местные мастера, в основном из эльфов, умело интегрировали полупрозрачную застывшую смолу в изделия, которые ценились не только у них на родине.       Остался ли этот янтарь и теперь? – его в общем-то не волновало. Какие бы материалы старого мира не сохранились, ему теперь было почти всё равно. Каждой из его версий.       После восстановления единой временной линии Лололошка не мог судить о себе иначе. Это было неправильно и невозможно. Голос в голове как бы одинаков он ни был, говорил по-разному и разное. Тишины не было, существовал лишь извечный трёп, который ему крайне редко удавалось заглушить хоть на секунду. Честно говоря, раньше он не думал, что его персона будет настолько раздражающей, однако теперь Лололошка уяснил, как сильно ошибался. Иначе он видимо и не может… Есть ли во всех вселенных ещё одно такое существо, совершившее столько ошибок в жизни во многих бесчисленных своих версиях, и лишившее себя выносимого существования на всё оставшееся отведенное ему время?       Каждой душой внутри себя Лололошка ощущал, как не выдерживает. Каждой его частице было совершенно тесно и душно. Ни один голос он не слышал ясно. Ни одно движение не могло не вызвать по телу дрожи. Ни один взгляд не задерживался на чём-то долго. По всем клеткам кожи шел раздражающий зуд, голова гудела, словно внутри нее работал на пределе сил гигантских мощностей компьютер; ему плохо удавалось воспринимать окружение, отчего Лололошку не покидало смутное беспокойство и страх.       Идти тяжело, остановиться - ещё тяжелее. Путь придает невидимый смысл его существованию, хотя он уже давно понял, что оно бессмысленно. Его счастливая, нормальная, хоть сколько-нибудь жизнь закончилась там, в сфере. Ему давно пора уйти на покой, чтобы под конец не обезуметь. У его существа осталось лишь одно желание – встреча. Единственное, что двигало его конечности была потребность увидеть старых знакомых. Людей и других существ, которых он лишил привычной счастливой жизни. Которых он лишил всего.       Лололошка хотел просто узнать, что хотя бы кто-то из них всё ещё есть. Убедиться, что с этим человеком всё в порядке, что кто-то из них всё ещё существует... Что он не испортил всё окончательно.       После момента, когда он увидит хоть одного, Лололошка лично перережет себе горло.       Он сдавленно выдохнул. По спине прошла волна мурашек. В голове зашептали миллионы голосов… Питр, Анзак, Дилан, Култимран, Эшкод, Ашра, Вирит, Энгосрентез, Джодах… Имена диктовались беспрерывно и одновременно. Он видел всех и каждого, вспоминал всякий образ, и многочисленные лица в конце концов смешивались в мелькающую кашу.       Он зажмурился, сжал руки вокруг туловища и из его горла вышел тихий осипший крик, больше походивший хрипоту.       Он старался отдышаться, жадно вдыхал воздух и на подгибающихся ногах медленно плелся вперед. В этой деревне… В этой деревне должен быть…       

***

      Больше часа он брел под раскидистыми ветвями древ. На его штанах, запачканных уже где-то триста десять миров назад, застывала новая грязь. Ло наконец покинул болотистую местность, однако сам этого не заметил. Он вошёл в ту часть леса, где начинали произрастать светляки – невысокие цветы с бутонами в форме шаров. В самой их сердцевине располагалась излучающая слабое сияние пыльца, из-за чего дорога становилась чуть более различимой.       Вдали, на поляне, показалось некое строение. Домик на вид был старый, поросший мхом и местами заплесневевший. Располагался он «на ножках», ко входу вела подгнившая лестница. За окном горел слабый огонёк, от фонаря или свечи. Вокруг дома, прерываясь, шла невысокая изгородь.       Лололошка остановился и долго смотрел на это лесное чудо. Стоит ли пугать его жителей в столь позднее время? Вид у него был не очень, повезёт, если примут за простого бродягу…       Однако шёл он уже порядочно, иногда забываясь. Может ли быть, что сбился с пути? Спросить стоит… Небольшое беспокойство другим в разы лучше того, чтобы провести в муках лишние пару часов…       Да и что он теряет, если его прогонят вилами…       Лололошка собрался и, аккуратно приблизившись, дважды постучал в дверь. Внутри всё словно бы на секунду замерло, затем послышалось глухое ворчание, какой-то стук и звук шагов.       — Кто там? – спросил грубый голос из-за двери.       — Подскажите… дорогу до деревни Сайклрайз… Он говорил тихо, не разбирая собственных слов. Лололошка не был до конца уверен, точно ли он спросил, что хотел, но повторять сил не было. Он всей душой надеялся, что не ошибся.       — Два с половиной стадия к северу, - пробурчал хозяин и выжидающе умолк. В его руках крепкой хваткой был стиснут топор, так что будь за дверью вор или иной недоброжелатель, без увечий он не скроется. Лололошка уставился на небо. Ларга светила где-то справа от него, а это означало что путь лежал чуть выше и левее.       Мужик всё прислушивался к порогу, когда тихие шаги стали отдаляться…

***

      Свет фонарей был явным признаком селения. От деревни, по размерам не уступающей небольшому городку, доносилось созвучие, напоминавшее флейту и бубны, точно сегодня был некий, неизвестный ему, праздник.       На подходах к деревне стояли высокое ворота, у которых дежурила пара стражников, оба на вид полусонные, то ли блаженно выпившие. Эти двое мечтательно поглядывали сквозь щель между створками и о чем-то шутили меж собой.       Лололошка был в десяти метрах от них, когда один из стражников остановил его криком: — Стоять, кто идёт?       Второй нахмурился, тоже его заметив, пригляделся, и с улыбкой хлопнул по плечу друга: — Да это ж, - икая проговаривал он, - разве ж не сын-то? Ну того, который. — Сын не сын, знаю я что ли? Эй, поди сюда!       Ло послушно поплёлся вперед, приподняв на них взгляд.       Тот, что повеселее рассмотрел его чуть ли не в притык и, отстранившись выдал:       — Ну точно! Только помятый малость, а так вылитое юное дарование. Ты чё гуляешь-то?       — И когда только улизнуть опять успел… Вот поганец!.. А ну живо внутрь, а то уши надеру! Будет он здесь ещё снова разгуливать, проныра. Иди, пока отца твоего не вызвал, - вскрикнул второй.       Лололошка опешил, но быстро поняв, что медлить нельзя, юркнул в приоткрытую щель.       Оказавшись в деревне, он быстрыми шагами поворотил в какой-то закоулок, да там же и остановился.       Почти все мысли наполняло единое удивление и неверие. Его здесь с кем-то спутали… А с кем его можно спутать, если не с… Удары сердца громко отдавали уши, и он слишком явно чувствовал пульс. От невероятности посетившей его ум догадки на лицо поползла неуверенная, крепнущая в безумие улыбка, которая одним мгновеньем сменилась тем же грустно-отсутственным выражением. Нечего фантазировать раньше времени… Но всё же если… а если нет…       Лололошка заметался и в забытье поплелся куда глаза глядят.       Деревня горела желтым и красным. С крыш домов свисали вертикальные гирлянды из багряно-оранжевых бусин. Отовсюду слышались смех и разговоры. Толпы бродили по улицам, делясь на большие и малые компании. Многие были в странных масках, напоминавших чудовищ, и ярко-алых нарядах.       Всё вокруг пестрело и шумело, чем ещё больше сдавливало его. Людей слишком много, красок тем более. Он шёл, спотыкаясь, и врезаясь в прохожих, которые в большинстве, ещё завидя, отшатывались от него.       К мелодии флейт и бубнов подключились ритмичные удары, должно быть, барабанов, сравнявшиеся с пульсом. Дышать становилось тяжело, его голова то и дело поворачивалась из стороны в сторону, смотря на украшенные здания домов, и частые ларьки.       Он изредка сворачивал, проходил сколько-то, глядел в даль, и находил другой поворот, как призрак блуждая по оживленным местам.       Вскоре Лололошка вышел на узкую улицу, откуда шёл уже только вперед. Через какое-то время, он обратил внимание, что людей становилось всё меньше, а музыка уходила в то место, откуда он пришёл. От тишины и опустошённости на него накатило разочарование. Пока он бродил меж различных дворов, солнце стало ещё светлей…       Столько жителей встретилось ему на пути и ни один, не…       Подул легкий ветер, зазвенел ветряной колокольчик. Из дома прямо перед ним показалась фигура молодого парня…       Рост, телосложение, волосы, глаза… В один миг перед ним пронеслись тысячи фрагментов воспоминаний… Его напыщенная речь, сарказм, закатывание глаз, уверенная стойкая походка, эти заведенные за спиной руки, приподнятые брови, топорщащийся шарф…       Перед ним был другой человек. Уже не тот. Этот Джон выглядел немного иначе:       Одежда, как и у всех местных, полотняная с широкими рукавами в две четверти, кофтой под ними, с длинным утепленным подолом, штанами, все в серо-белых цветах. Очки с круглой оправой и тонкими красными стеклами. Волосы чуть длиннее. За место левой ноги – протез…       Джон смотрел на него безучастно-невпечатлено, в ответ на изучение.       Его глаза за цветными линзами выглядели немного иначе и всё же, Ло их узнавал… Он застыл, не в силах вымолвить ни слова.       Одна его версия, версия, что решила объединить, переписать… Он был уверен, что идея принадлежала именно ей… Больше желание, нежели идея… «Вдруг узнает… Если бы узнал…» В черных глазах мелькнула надежда. За тем ещё ей подобная искра, и ещё…       Дрожащей рукой он снял треснувшие очки… Теперь было хорошо видно.       Джон, казалось, начинал терять терпение, уже готовился сказать что-нибудь едкое или просто уйти, проигнорировав столь пристальное внимание, однако ни того, ни другого не делал. Что-то его останавливало, и он молча смотрел в ответ.       — Джон?..       Его лицо выразило слабое удивление. Хорошо, этот бездомный знает его имя, что дальше? Он хочет чего-то попросить? По глазам видно, что хочет. Ну и? Опять замолчал.       Это всё как-то странно. Такие навящивые незнакомцы в его жизни редко встречаются. Джону отчего-то всё казалось, что и незнакомцем-то его не назвать… Вроде бы и да, вроде бы и нет… Совсем уж странный, что думать об этом много не хочется. Может видел где? Встречались раньше? Но память-то уж его ни разу не подводила, что же она сейчас…       Воздух стал холоднее. Светило совсем уж скрылось за темной тучи и с неба посыпались первые кристаллы льда.       — Джон, ты там скоро? – позвал его женский голос из дома.       Вспомнив, за чем он вышел, парень схватил стоящую у стены корзину и со словами «да-да, уже иду» вошёл внутрь…       Когда через несколько минут он выглянул из входной двери, незнакомца как ни бывало… Только с голубой оправой болезненно знакомые очки лежали на дороге под светом красных фонарей…