Русал

Том наблюдал за Гермионой Грейнджер и Рональдом, уже Уизли всё чаще с каким-то холодным удовлетворением. Они изменились — стали нервными, замкнутыми, раздражительными. Любая колкость со стороны слизеринцев теперь вызывала у них почти болезненную реакцию, особенно у Рональда. Недавно один третьекурсник случайно толкнул грязнокровку в коридоре. Раньше Грейнджер бы вспыхнула, наговорила что-нибудь язвительное и пошла дальше. Но теперь она неожиданно расплакалась прямо посреди коридора. А Рон, словно сорвавшись с цепи, набросился на мальчишку, который был младше и слабее него. Мда. И это — знаменитая гриффиндорская честь? Том, впрочем, догадывался, почему они дошли до такого состояния. Осознание этого приносило ему почти злорадное удовольствие. Они сами заслужили всё, что с ними происходило. Вот только, по мнению Тома, этого всё ещё было недостаточно из-за его рыбки. Возможно, кто-то задается вопросом — почему именно Уизли? Ведь, поступая в школу, Рон Уизли не носил этой фамилии и предпочитал о своем происхождении молчать. Ответ оказался до смешного простым. Недавно один из шпионов Тома случайно подслушал разговор этого гриффиндорца. Тот с важным видом рассказывал кому-то, что якобы является «дальним» родственником семьи Уизли и узнал об этом всего пару дней назад. Какая удобная ложь. И, возможно, кто-нибудь даже поверил бы в эту нелепую сказку. Кто угодно — но только не Том. Не после того, как в его руках оказалось то самое заклятие, найденное им совершенно случайно в старом фолианте. Заклятие, способное показать куда больше, чем хотелось бы многим. Теперь у Тома были пока все возможные козыри. И он собирался использовать их с максимальной жестокостью. Потому что Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли заслужили не просто пару унижений или насмешек слизеринцев. Нет. Они заслужили утопать в своих же сожалениях, за то что посмели предать его Гарри. Том хотел превратить их жизнь в настоящий ад. Медленно. Методично. Так, чтобы однажды они начали вздрагивать от одного только звука его шагов в коридоре. Оставалось лишь придумать идеальный план мести. Ох как же это будет весело.

***

Когда его Гарри говорил о том, что Гермиона является полной дурой, то, возможно, был даже прав. Потому что Грейнджер действительно не замечала очевидного. И это было почти смешно. Такая умная, начитанная, вечно лезущая со своими нравоучениями девушка — и при этом совершенно слепая там, где дело касалось её и её так называемого парня. Она не видела ни его взглядов в сторону других девушек, ни того, как легко он исчезал вечерами под глупыми предлогами. А ведь Уизли изменял ей уже далеко не первую неделю. С одной когтевранкой. Эвелин Картер. Тихая, красивая девушка с серебристыми глазами и мягким голосом, которая прекрасно знала, что у Уизли есть девушка. И, судя по всему, её это совершенно не волновало. Впрочем, Тома это тоже мало заботило. Наоборот. Всё складывалось даже лучше, чем он рассчитывал. Потому что теперь у Том Реддл появилась прекрасная возможность показать Грейнджер, насколько жалкой на самом деле является её жизнь. Однажды, прогуливаясь по коридорам Том Реддл, заметил ту самую когтевранку. Эвелин Картер. Девушка стояла у окна, лениво листая учебник, и даже не сразу поняла, что именно Том остановился рядом с ней. Зато когда поняла — заметно растерялась. Что, впрочем, было неудивительно. В школе Том Реддл считался едва ли не самым красивым студентом Хогвартса. Вежливый, спокойный, с идеально уложенными темными волосами и этим пугающе внимательным взглядом серых глаз, от которого у половины девушек начинали дрожать колени. И Эвелин не стала исключением. Стоило Тому чуть улыбнуться и негромко предложить отойти поговорить, как девушка тут же согласилась, поспешно закрывая книгу. В её глазах почти мгновенно появилось это раздражающее восхищение и влюбленность, а сердце, судя по всему, колотилось так громко, что Том, будь у него желание, наверное, смог бы услышать. Отвратительно. Люди были до смешного предсказуемыми. Особенно влюбленные. Хотя сам Том подобных чувств не испытывал и, вероятно, никогда бы не смог. Будучи ребенком амортенции, он был лишен способности любить так, как это делали остальные. И, честно говоря, его это вполне устраивало. Любовь делала людей жалкими. Слабыми. Удобными для манипуляций. Хотя… Со своим Гарри у него всё было немного иначе. Так. Не об этом сейчас. Том мягко взял Эвелин под локоть и увел её в один из темных, пустующих уголков школы, куда редко заходили студенты. Девушка покраснела ещё сильнее, явно уже успев придумать себе невесть что. Как же это было мерзко. И одновременно очень удобно. — Эвелин, милая, я надеюсь, ты понимаешь, зачем я тебя позвал? Услышав этот мягкий, почти бархатный тон Реддла, девушка покраснела ещё сильнее. Казалось, ещё немного — и она просто потеряет сознание от волнения. — Ч-честно… догадываюсь… Заикаясь, прошептала Эвелин, нервно сжимая ремешок своей сумки. Том едва заметно улыбнулся. Мерлин, до чего же люди были простыми. Он медленно сделал шаг ближе, внимательно наблюдая за тем, как когтевранка тут же задержала дыхание. В её глазах уже читалась глупая надежда, и это было настолько очевидно, что даже скучно. — Неужели? — тихо протянул он. — И что же ты себе надумала? — Я… ну… ты ведь… Она окончательно запуталась в словах, вызывая у Тома почти раздражение. Хотя, с другой стороны, её состояние сейчас было ему только на руку. — Расслабься, Эвелин, — неожиданно мягко произнес он. — Я просто хотел поговорить. Деушка тут же кивнула, словно это было величайшей честью в её жизни. — О Рональде Уизли. И вот тогда её лицо изменилось. Совсем немного. Но Том заметил. Нервозность. Напряжение. Страх. Интересно. — Н-не понимаю, о чем ты, — слишком быстро ответила Эвелин. Ложь. Том медленно наклонил голову набок, не сводя с неё внимательного взгляда. — Правда? А мне казалось, вы проводите вместе довольно много времени. Особенно по вечерам. Эвелин заметно побледнела. Попалась. — Я не собираюсь вас осуждать, — спокойно незаинтересованно продолжил Том, будто обсуждал погоду. — Честно говоря, мне даже немного жаль тебя. — Ж-жаль?.. — Конечно. Ты ведь понимаешь, что для Уизли это просто игра? Он никогда не оставит Грейнджер ради тебя. Эти слова ударили точно в цель. Том буквально видел, как меняется её взгляд. Сомнение. Обида. Ревность. Идеально. — Нет… Рон не такой, он мне обещал! — неуверенно пробормотала Эвелин, хотя в собственные слова уже явно не верила. Том лишь тихо усмехнулся. — Тогда почему он до сих пор скрывает тебя? Почему встречается с тобой только там, где никто не увидит? Молчание девушки сказало куда больше любых ответов. А Том мысленно уже видел, как эта маленькая трещина совсем скоро превратится в пропасть. — Детка, милая… — мягко протянул наш слизеринец, осторожно касаясь пальцами стены рядом с Эвелин, словно загоняя её в ловушку. — Я предлагаю помощь. Ты забираешь себе Уизли, а я — грязнокровку. Честно признаться, она меня заинтересовала. «Честно». Какая забавная ложь. Но Том слишком хорошо умел играть нужную роль, чтобы сейчас выдать своё настоящее отношение. Поэтому на его лице оставалась лишь лёгкая, почти очаровательная улыбка. Эвелин смотрела на него широко распахнутыми глазами, явно пытаясь осознать услышанное. Ведь как, такая грязнокровка как Грейнжер, могла привлечь самого лучшего парня из Хогвартса. — Я… не понимаю… — Разве? — тихо усмехнулся Том. — А мне кажется, ты прекрасно всё понимаешь. Он чуть наклонился ближе, понижая голос почти до шепота. — Я чувствую твою ненависть к ней. К этой зануде, которая даже собственного парня удержать не смогла. Эвелин вздрогнула. Попал. Конечно попал. Том говорил именно то, что она боялась произнести вслух. — Ты хочешь показать, что этот мужчина принадлежит тебе, — продолжил он тем же спокойным, тягучим голосом. — Хочешь перестать быть «тайной», которую прячут по углам и темным местам школы. Сейчас он напоминал змея из маггловской легенды о Саде Эдема. Того самого, что ласково шептал Еве, предлагая откусить яблоко. И Эвелин уже почти тянулась к нему. — Так вот… — Том лениво провел пальцем по её подбородку, заставляя девушку снова покраснеть. — Если ты сможешь сделать так, будто Рональд совсем не против быть с тобой… утяни его в поцелуй, в том месте где будет она. Он сделал короткую паузу. — А пока Уизли ничего не заметит — ты «случайно» откроешь бедняжке Гермионе глаза. На губах Тома появилась едва заметная усмешка. — Тем самым и поможешь ей… и одновременно растопчешь. Эвелин тяжело сглотнула, но не отстранилась. Наоборот. Она слушала слишком внимательно. — А я, — продолжил Том Реддл, — после этого появлюсь рядом как герой из женских любимых сказок. Поддержу, успокою… и заставлю её влюбиться в меня. Последние слова он произнес почти лениво, будто речь шла о чем-то совершенно незначительном. Хотя в темных глазах уже мелькало знакомое опасное удовольствие. — Ну так что… — тихо спросил Том, протягивая руку. — По рукам? М? — Я… согласна, — почти сразу выпалила Эвелин, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Где и когда именно? На губах Том Реддл появилась едва заметная улыбка. Слишком легко. Люди действительно были готовы на всё ради любви… или того, что они ею считали. — Хмм… — задумчиво протянул он, словно действительно размышлял. — Ну, не знаю. Грейнджер часто сидит в библиотеке, может быть там? Эвелин нервно кивнула, внимательно слушая каждое его слово. — Только не сегодня, — спокойно продолжил Том. — Ещё рано. Нам нужно подготовиться так, чтобы у неё не осталось ни единого сомнения. Он говорил мягко, уверенно, почти успокаивающе. И именно поэтому его следующие слова прозвучали особенно жутко. — Но… Том слегка прищурился. — Ты ведь понимаешь, насколько это… деликатная и секретная ситуация? Эвелин тут же напряглась. — Я никому не скажу. — О, я верю тебе, милая, — ласково произнес он. — Правда верю. И от этой ласки девушке, кажется, стало только легче. Глупая. — Но ты же понимаешь, как устроены люди? Сегодня они молчат, а завтра случайно выбалтывают всё подружкам. Он сделал шаг ближе. — А наш маленький план должен остаться только между нами. Эвелин замерла, явно начиная нервничать. — Ч-что ты хочешь?... — Ничего сложного, — почти нежно ответил Том. — Просто пообещай мне. Скажешь Непреложный обет? Ты ведь не собираешься трепаться о нашем маленьком плане? М? В этот момент улыбка Том Реддл всё ещё оставалась мягкой и обаятельной. Вот только в глазах уже скользило что-то холодное. Что-то по-настоящему змеиное. — Д-да, конечно… Эвелин ответила слишком быстро, даже не задумавшись о последствиях. На губах Том Реддл мелькнула довольная усмешка. Он протянул ей руку, и девушка тут же вложила свою ладонь в его. — Тогда повторяй за мной, — тихо произнес Том. Стоило словам клятвы сорваться с их губ, как между сцепленными руками вспыхнула тонкая золотистая нить магии, медленно обвивая запястья. Непреложный обет был заключен. Эвелин зачарованно смотрела на магию, явно даже не понимая, насколько глубоко только что увязла. А Том лишь спокойно наблюдал за этим, уже мысленно просчитывая следующие шаги своего плана. —А теперь, давай обсудим мелкие подробности...