La Teoría del Caos

Эрик уже полчаса ходил туда-сюда по кабинету главного гоблина. - Так какие дома я могу использовать? - Все, которые вам принадлежат, но вам сейчас просто не хватит сил разбудить Замок-на-костях, - устало отвечал гоблин - Почему? Я же принял род Перевелл? - Молодой человек, если вы хотите убиться, то вынужден вас огорчить, ничего не получится: вы глава 3 родов, в одном из них ещё и в двух странах. - Вот поэтому я и спрашиваю, почему я не могу разбудить Замок-на-костях? - Да что вам понадобилось в поместье Перевелл, в котором уже больше 100 лет никого не было? - в сердцах воскликнул гоблин - Библиотека, - мальчишка посмотрел на него как на идиота. - Проблема в том, что я не могу покинуть Британию, чтобы об этом осталось неизвестно директору, а Блэковская полностью под его контролем. - Молодой человек, так почему бы вам не воспользоваться библиотекой де Толедо? Гарри застыл. Он идиот, это точно. - У де Толедо тоже есть менор? - спросил он хриплым голосом. Теперь пришла очередь гоблина смотреть на него как на идиота - Конечно есть! - И я могу сейчас туда отправиться? - Разумеется, вы же глава. Разбудить Casa en la colina смог ваш отец, так что не думаю, что у вас возникнут с ним проблемы. - Как он называется? Повторите, пожалуйста, - переспросил Эрик - Casa en la Colina, по-английски - “Домик на холме” - Я могу воспользоваться вашим камином? - гоблин фыркнул, и Гарри понял, что ляпнул глупость. - Юноша, вы действительно думаете, что дом ваших предков не был закрыт с их смертью? - Извините. - пробормотал Эрик - Ваш портключ, юноша. Эрик взял портключ, и его закружило в вихре перемещения. Он оказался в Хэмстеде, который выглядел абсолютно также, как и в учебниках истории. Зелень окружала его всюду, живописные пруды и узкие улочки отсылали к старым европейским городам. Дома XVIII только подкрепляли это впечатление. Гарри разжал руку, в которой находился портключ и увидел, как проступает надпись-адрес на его центральной части. Он прочитал: “Норд-энд-Уэй, дом 15” Юноша подошел к дому. Это был коричневый кирпичный особняк XVIII века в два этажа, с белыми французскими окнами и эркером. Он с благоговением смотрел на дом. На его дом. Когда-то давно, юноша отдых в похожем с братом, правда тогда они ездили в США. Эрик вздохнул и вошёл в особняк. На первом этаже располагались 3 двери из акации. Одна вела в кухню. Гарри удивился: она была выполнена вполне в современном стиле. Посередине располагалась барная стойка с табуретами. С одной стороны располагалось большое окно, с другой - серые полупрозрачные холодильник, плита и чайник, коричневые шкафы из осины. Кухня создавала ощущение простора и уюта. Второй комнатой оказалась гостиная. Справа от окна располагался телевизор и широкая тумба под ним, по центру лежал светло-зелёный ковёр, и стоял журнальный столик. Вокруг него стояли 3 оливковых кресла и угловой диван, сбоку расположились растения, а на подоконник были наброшены пара подушек. В третий комнате располагалась гостевая спальня. Она была выполнена в бежевых цветах. В комнате находилась большая двуспальная кровать с белым покрывалом, рядом с ней располагалась тумбочка, на которой стояли цветы. Сбоку находился туалетный столик, а справа стеллажи с книгами и комод. Эрик поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Здесь была только одна дверь. Он вошел и замер - это был его маленький мир. В небольшой спальне была только широкая кровать, тумбочка и кресло. В кабинете посередине располагался большой стол из акации, а с двух сторон - два кресла: одно было белым, с высокой спинкой, другое - бежевое, крутящееся. Рядом со стенами стояли книжные шкаф. В маленькой гостиной располагался бежевый диван на двух человек и кресло, журнальный столик и стеллаж с книгами. Библиотека дома поразила его своими размерами и величием, и, только подойдя обратно к кухне, юноша вспомнил, что должен разбудить домовиков. Он спустился вниз, в подвал там, как ему сказал гоблин, располагался камень рода, но младший, так как основной ветвью де Толедо считалась испанская. Эрик капнул кровью на камень, и тот зашипел, на миг засветился и впитал капли. - Что прикажет Хозяин? Перед Гарри появились три эльфа. - Представьтесь, - приказал Эрик - Тирли - Шенки - Раули Представились эльфы. - Хозяин желает пообедать? - Да, а ещё скажите мне, что я должен сейчас сделать для рода. Ну там, защиту обновить или что-то ещё, - Эрик старался вспомнить всё, что предлагали бедному Поттеру сделать в фаноне, когда навешивали на него кучу родов. - Хозяин может проверить счета в Гринготтс, если желает, но всё остальное уже сделано, - ответил неуверенно Шенки. - Что желает Хозяин Эрик на обед? - Приготовьте что-нибудь на своё усмотрение и ещё, разберите мои вещи, правда я не увидел шкаф в спальне. - Если Хозяин позволит, то Шенки может показать, где находится Гардеробная хозяина. Хозяин ведь знает, что этот дом - только малая часть резиденций в Англии? - Покажи мне гардеробную, Шенки, - ответил Гарри, проклиная себя за недогадливость, - да, я знаю, что Домик на холме - это только часть резиденций. Эльф привел его в его спальню и деловито нажал на змею, нарисованную на стене, и та отъехала в сторону, открывая коридор с двумя дверьми: одна вела в ванную, другая - в гардеробную. - Ваш обед готов, хозяин, - перед ним появился Тирли. Лето Эрика проходило хорошо. Он много читал и изучал родовые дела. Юноша радовался, что понимал экономику и юриспруденцию ещё в школе, и сейчас с этим не возникало проблем. Особенно Гарри интересовал сатарес (магических партнеров, на счастье Поттера, не существовало), боевая магия, в другом подвальном помещении юноша обустроил лабораторию, и теперь экспериментировал с зельями, вот тут он пожалел, что не учил химию. В общем, Эрик стал задротом, как он сам себя характеризовал. “Как хорошо, что гоблины смогли создать мою иллюзию у Дурслей, а то работал бы сейчас домохозяйкой, ещё и бесплатно.” Накануне 31 июля Эрик заглянул в тетрадку, в которую записывал всё, что помнил из канона, и застонал. Его должны были забрать к Уизли через несколько дней, а значит нужно было возвращаться к родственничкам Национального героя. Эрик собрал вещи, которые могли пригодиться ему в Хогвартсе и, вызвав домовика, приказал переместить их 1 сентября в гостиную второго курса Слизерина. Вздохнув, юноша сжал в руке порктключ и оказался в Гринготтсе, оттуда он направился магловским транспортом на Тисовую улицу, 4. Не успел Гарри зайти, как Петунья отправила его в чулан, оказалось, что двойник уже выполнил все задания на сегодня, что Эрику казалось нереальным. Юноша лег на матрас (ну а что ему ещё оставалось делать?) и задремал. Внезапно его разбудил чей-то взгляд. Гарри открыл глаза. В комнату лился лунный свет. Кто-то действительно глядел на него в зарешеченное окно; лицо в веснушках, рыжие волосы, длинный нос. Ну конечно, это был его “лучший друг” Рон Уизли. “Ого, кажется, я вовремя вернулся, ещё бы чуть-чуть и опоздал” — Рон! — едва шевеля губами, произнес Гарри. Чуть не ползком добрался до окна, всё-таки потолок был слишком низким, и открыл его, чтобы легче было говорить. — Уизли, как ты здесь очутился? Что ты… И тут он заметил, что Рон смотрит на него из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. “А вот об этом я забыл, вернее я по-другому представлял машину Уизли” — Привет, Гарри! — воскликнули они в один голос. — Что происходит? — спросил Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить. А вчера приходит отец и говорит, что ты применил волшебство на глазах у маглов и получил официальный выговор… “О чём он? Какое волшебство? Почему Уизли ведет себя так, словно мы лучшие друзья? Какая у меня должна быть реакция?” — Это не я. А откуда он узнал? — Он работает в Министерстве магии, — ответил Рон. — Ты ведь знаешь: колдовать за стенами школы запрещено. — И это ты мне говоришь? — выразительно глядя на парящий автомобиль, сказал Гарри. — Ну, это не в счет. Мы его взяли ненадолго. Это папин автомобиль. Мы никаким волшебством не пользовались. Другое дело — колдовать на глазах простецов, у которых живешь… — Но я же сказал: это не я… Долго объяснять. Ты не мог бы рассказать в школе, что Дурсли меня заперли и сказали, что больше не пустят в Хогвартс. Никогда! А сам я выйти отсюда при помощи магии не могу. В Министерстве тогда скажут, что я за три дня учинил целых два незаконных колдовства. — Успокойся, сам все объяснишь, — сказал Рон. — Мы приехали за тобой. Последний месяц каникул проведешь у нас. — Но вы тоже не имеете права колдовать… — А мы и не будем. — Рон кивнул в сторону старших братьев. — Ты не видишь, кого я с собой привез? — Привяжи эту веревку к решетке, — приказал Фред, протягивая Гарри один ее конец. — Если Дурсли проснутся, мне несдобровать, — прошептал Гарри, привязывая веревку к одному из прутьев решетки. — А теперь отойди в сторону и перестань праздновать труса. — С этими словами Фред хорошенько газанул. Гарри отошел к клетке. Букля, словно почуяв тревогу хозяина, сидела не шелохнувшись. Машина рванулась вперед, двигатель ревел все сильней и сильней, решетка наконец поддалась и вся целиком с громким треском выскочила из оконной рамы. Машина взмыла, Гарри выглянул в окно и увидел решетку: она болталась метрах в полутора от земли. Тяжело дыша, Рон потащил ее в машину. Гарри, замерев, прислушался: в спальне дяди Вернона и тети Петуньи все было тихо. Решетка наконец была благополучно втянута в машину, и Фред задним ходом подплыл как можно ближе к окну. “Если я правильно понимаю, то прав ни у кого из них нет, да и как помогли бы права, в случае с летающей... машиной” — Прыгай, — скомандовал Рон. — Многие волшебники считают, что учиться у маглов таким фокусам — пустое занятие, — сказал Фред. — Мы так не думаем. Кое-чему у них стоит учиться. Хотя, конечно, работать с быстротой молнии они не умеют. Гарри забегал по комнате, собирая вещи и передавая их Рону в окно. В принципе, они не были ему нужны, но не мог же Гарри, живущий у родственников, не дорожить любыми вещами. — Все в порядке, — шепнул Джордж. — Лезь скорее! Гарри уже вскочил на подоконник, как вдруг за спиной раздался громкий, протяжный крик, который был заглушен громовым голосом дяди Вернона: — Опять эта чертова сова! — Я забыл Буклю, — в ужасе прошептал Гарри. Он соскочил с подоконника и в ту же секунду на лестнице вспыхнул свет. Гарри схватил клетку с совой, метнулся к окну, сунул ее в руки Джорджа, а сам вернулся к комоду, кое-что взять из ящика. В этот миг дядя Вернон ударил кулаками в дверь, думая, что она заперта. Дверь распахнулась. Дядя Вернон застыл на мгновение в дверном проеме, издав рев разъяренного быка, прыжком подскочил к окну и успел-таки вцепиться в лодыжку Гарри. Братья ухватили Гарри за руки и изо всех сил дернули в машину. — Петунья! — загремел дядя Вернон. — Он убегает! ОН УБЕГАЕТ! Братья дернули еще раз, и нога Гарри выскользнула из рук дяди Вернона. Гарри влетел в машину и захлопнул дверцу. — Жми на газ, Фред! — крикнул Рон, и машина на всей скорости помчалась вверх, держа курс на луну. Гарри не мог опомниться: неужели свободен! Он опустил окно, ночной воздух взъерошил волосы. Посмотрел вниз: крыши домов на Тисовой улице быстро уменьшались в размере. Дядя Вернон, тетя Петунья и Дадли остолбенело глядели из окна комнаты Гарри. “Интересно, чего стоило Дамблдору такое нарушение статуса о Секретности?” — Увидимся следующим летом! — махнул им на прощанье Гарри. Братья Уизли смеялись и что-то громко кричали. А спасенный друг, откинувшись на спинку сиденья, первый раз за много дней снова был в образе маленького ребёнка. “Эх, не судьба мне продолжить самостоятельное обучение до следующего лета. Хорошо хоть ключ от дома и портключ всегда с собой.” — Выпусти Буклю, — сказал он Рону. — Пусть летит сзади. Столько дней просидеть взаперти! Джордж протянул Рону шпильку, еще минута — и счастливая Букля вылетела в окно и, как призрак, неслышно заскользила в воздухе рядом с машиной. — Ну, рассказывай скорее, — потребовал нетерпеливо Рон. — Что с тобой произошло? Гарри поведал им про посещение Добби, про его предупреждение и описал гибель кулинарного шедевра миссис Дурсли. Для этого ему пришлось основательно напрячь память и надеяться, что с двойником действительно это произошло. — Очень странно, — протянул Фредди. — Непохоже на правду, — кивнул Джордж. — И он не сказал, кто замышляет это злодейство? — Мне показалось, он не мог этого сказать, — попытался объяснить Гарри. — Откроет рот и тут же начинает биться головой об стену. Фред с Джорджем обменялись взглядами. — По-вашему, он все выдумал? — спросил Гарри. — Понимаешь, — начал Фред, — домовики умеют колдовать, но обычно не смеют без разрешения хозяев. Скорее всего, старина Добби был кем-то подослан к тебе, чтобы отвадить от школы. Машина, чуть подпрыгнув, коснулась колесами земли. Они приземлились на крошечном заднем дворе рядом с покосившимся гаражом, и дом Рона впервые предстал глазам Гарри. Похоже, изначально это был небольшой кирпичный свинарник, но потом к нему время от времени пристраивали и сверху и с боков все новые комнаты, дом подрос на несколько этажей, но выглядел так неустойчиво, будто держался единственно силой волшебства. («Могли бы придать этому и более привлекательный вид, и теперь мне тут жить...», — подумалось Гарри.) Эрик, выросший в условиях выше средних и проведший 2 месяца в шикарном доме, чувствовал себя очень странно: брезгливость смешивалась с простым неприятием ситуации. На красной черепичной крыше торчали вразнобой пять каминных труб. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора». “Вот говорящее название, прям очень”, - решил юноша. Сбоку крыльца рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров. По двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали. Вся компания высыпала из машины. — Не бог весть что, — скромно сказал Рон. — Здорово! — восторженно воскликнул Гарри, вспомнив чинную Тисовую улицу. “А может у Петуньи было бы лучше?” — Теперь наверх. Все по своим кроватям. Только очень, очень тихо! — скомандовал Фред. — Мама позовет завтракать. Ты, Рон, побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кто ночью объявился!» Она обрадуется, и никто не заметит, что мы брали машину. — Ладно, — согласился Рон. — Идем, Гарри, — позвал он. — Я на ходу с… Поперхнувшись, Рон смолк и лицо его пошло зелеными пятнами: в окнах «Норы» горел свет, а от крыльца, разгоняя кур, к ним приближалась миссис Уизли. Это была маленькая полная женщина с добрейшим лицом, сейчас напоминающая саблезубого тигра. Фред охнул. — Господи, — вырвалось у Джорджа. Миссис Уизли подошла к ним и остановилась, уперев руки в бока и переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. На ней был фартук в цветочек, из кармана которого торчала волшебная палочка. — Ну? — грозно вопросила она. — Доброе утро, мамочка, — произнес Джордж, как ему показалось веселым, довольным голосом. — Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала миссис Уизли. — Прости, мамуля, но мы должны… были… Вся троица была выше матери чуть не на голову, но смертельно боялась ее гнева. — Пустые постели! Никакой записки! Исчезла машина! Могли попасть в дорожную аварию! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придет отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Чарли, ни Перси… — …наш пай-мальчик, — закончил тираду Фред. — НЕ ГРЕХ БЫ И ПЕРЕНЯТЬ У ПЕРСИ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! — воскликнула миссис Уизли, тыча пальцем в грудь Фреда. — Вы могли погибнуть, вас могли увидеть, отец из-за вас может потерять работу… Гневу ее, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась к Гарри, который попятился от нее в страхе. — Милости просим, дорогой Гарри. Входи, сейчас будем завтракать, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами поспешила обратно в дом. Всё это выглядело очень наиграно, Гарри убедился, что всё было спланировано, вот только он не понял, знали ли близнецы: либо они играли лучше, чем Уизли-шестой и мать семейства, либо действительно были рады тому, что им особо не попало. Гарри бросил на Рона вопросительный взгляд, тот ободряюще кивнул, и Гарри последовал за миссис Уизли. Кухня была маленькая и довольно тесная. В середине стоял выскобленный деревянный стол в окружении стульев. Гарри сел на краешек ближайшего стула и огляделся. Ему еще не доводилось бывать в домах волшебников. Да и вообще в настолько плохо выглядящих домах. На противоположной стене висели часы с одной стрелкой. Вместо цифр шли надписи: «Время чая», «Время кормить кур», «Опоздание» и тому подобное. На каминной доске стопки книг. Гарри прочитал на корешках: «Заколдуй себе сыр!», «Чары, применяемые при выпечке», «Как в одну секунду приготовить пир. Чудодейственная магия!». За мойкой на стене висело старенькое радио, которое вдруг заговорило. Гарри даже подумал, что ослышался. Диктор объявил: «Час волшебников. Начинаем выступление известной певицы, ворожеи Селестины Уорлок». Миссис Уизли суетилась у плиты, готовя завтрак: бросала на сковородку сосиски и между делом метала грозные взгляды на провинившихся сыновей, приговаривая: — Не понимаю, о чем вы только думали… никогда бы не поверила… Тебя, мой мальчик, я ни в чем не виню, — заверила она Гарри, стряхнув ему на тарелку восемь сосисок. “О, кажется вот и опознан человек, который собирал Хагрида ко мне” — Мы с Артуром очень о тебе беспокоились. Как раз вчера вечером решили ехать за тобой, если к пятнице не придет ответ на последнее письмо Рона. Но ты сам подумай (миссис Уизли подкинула к сосискам глазунью из трех яиц): лететь через полстраны на нелегальном автомобиле! Наверняка кто-нибудь заметил! Затем она коснулась грязной посуды в мойке волшебной палочкой, и та стала сама себя мыть, легонько позвякивая. — Была низкая облачность… — промямлил Фред. — Во время еды не разговаривают. — Миссис Уизли призвала сына к порядку. — Они морили его голодом! — попытался переменить разговор Джордж. — К тебе это тоже относится, — не успокаивалась мать. Но, намазывая Гарри хлеб маслом, выглядела уже не так грозно. Неожиданно в кухню вторглось отвлекающее обстоятельство в виде рыжеволосой девочки, одетой в длинную ночную рубашку. Девочка тоненько вскрикнула и выбежала из кухни. — Это Джинни, моя сестра, — шепнул Рон Гарри. — Она говорила о тебе все лето. — Да, говорила, — кивнул Фред. — Она еще попросит у тебя автограф, — улыбнувшись, пошутил он. Но, встретив взгляд матери, опять уткнулся в тарелку. Никто больше не проронил ни слова. Молчали, пока тарелки не опустели, что произошло довольно быстро. — Ох, как я устал, — сладко зевнул Джордж, положив на тарелку нож с вилкой. — Пойду-ка посплю… — Нет, не пойдешь, — оборвала его матушка. — Ты не спал всю ночь по собственной глупости. Ступай в сад, пора выдворить гномов. Они опять все заполонили. — Но мама… — И вы оба пойдете, — посмотрела она на Фреда с Роном и прибавила, обратившись к Гарри: — А ты, мой мальчик, ступай наверх, отдохни. Ты ведь не просил их лететь за тобой в этом несчастном автомобиле. “Как бы хотелось, но от меня явно ожидают другого...” — Можно мне пойти с Роном? Хочу посмотреть, как выдворяют гномов. Я этого никогда не видел, — поспешил сказать Гарри — Ты очень добрый мальчик, Гарри, но выдворять гномов — скучная работа. Посмотрим, что об этом сказано у Локонса. — Миссис Уизли взяла с каминной полки увесистый том. — Но мы знаем, как их выдворять, — запротестовал Джордж. Гарри взглянул на обложку книги. На ней красивыми золотыми буквами было выведено: «Златопуст Локоне. Домашние вредители. Справочник». Здесь же красовалась и большая фотография автора: миловидное лицо, обрамленное светлыми локонами, ярко-голубые глаза. По обычаю волшебной страны, лицо было живое, глаза весело, если не сказать нахально, подмигивали. “Мда, представляю, как мы сейчас будем выдворять гномов” — Ах, он прекрасен! — воскликнула миссис Уизли. — А как знает свой предмет — домашних вредителей. Это замечательная книга… — Мама его обожает, — громко прошептал Фред. — Не говори глупостей, — сказала миссис Уизли, порозовев. — Ну ладно, если вы знаете лучше Локонса, как обезгномить сад, идите и работайте. И если хоть один гном останется, пеняйте на себя. Зевая и ворча, братья поплелись в сад. Гарри пошел за ними. Сад был большой и запущенный, какой, по мнению Гарри, он не должен быть. Дурслям он, конечно бы, не понравился: слишком много сорняков, газон не подстрижен. — У маглов тоже есть гномы, — сказал Рону Гарри. Ему была интересна реакция “Маглолюбца” — Разве это гномы! Я их видел, — нырнув с головой в куст пиона, проговорил Рон. — Маленькие, толстые, похожие на Сайта-Клауса, в руке удочка… Куст дернулся, послышался шум отчаянной схватки, и Рон выпрямился, держа что-то на весу в одной руке. — Вот он — настоящий гном, — торжественно произнес он. — Крути меня! Крути! — верещало что-то, слегка напоминавшее человека. На кого, на кого, а на Сайта-Клауса этот гном решительно не походил. Он был маленький, как бы сшитый из кожи, большая, шишковатая, совершенно лысая голова — точь-в-точь крупная картофелина. Рон держал его на расстоянии вытянутой руки, а тот извивался, стараясь лягнуть Рона твердой, как кремень, ступней. Рон ловко перехватил его за лодыжки и перевернул вниз головой. — Старайся делать то же самое, — сказал он Гарри и, высоко подняв гнома, начал размашисто его раскручивать («Крути меня!»), как лассо. Прочитав в лице Гарри ужас, Рон прибавил: — Ему это не повредит. Только голова закружится и он не сможет найти обратной дороги к себе в нору. С этими словами Рон выпустил из руки лодыжки, гном пролетел метров пять и шмякнулся где-то за изгородью. “Живодерство.” Эрику было жаль существо. — Близковато! — оценил Фред. — Спорим, я доброшу своего вон до того пня. Гарри очень скоро перестал жалеть бедных гномов. Своего первого гнома он решил перебросить через изгородь без раскрутки. Но тот, почуяв слабину новоявленного гонителя гномов, изловчился впиться острыми как бритва зубами в палец Гарри. Отодрать его оказалось не так-то просто. — Славненький был гном, — заметил кто-то из братьев, — мог бы улететь метров на десять. Скоро воздух наполнился тучей летящих гномов. — Наши гномы глуповаты, — заметил Джордж, схватив сразу пятерых. — Услышат, что началось выдворение, так и лезут на поверхность. Нет, чтобы забиться поглубже в норы. Скоро в поле столпилось десятка два изгнанников, и они длинной вереницей, ссутулив плечики, побрели прочь. — Они вернутся, — сказал Рон, наблюдая, как гномы один за другим исчезают в зарослях живой изгороди на другом конце поля. — Им у нас нравится. Отец к ним так добр, говорит, что они забавные. В доме хлопнула входная дверь. — Это отец! — воскликнул Джордж. — Вернулся с работы. Гномы были забыты, и мальчишки через сад побежали к дому. Мистер Уизли устало сидел в кухонном кресле, сняв очки и зажмурившись. Он был худощав, с большими залысинами, но и у него остатки волос ярко пылали рыжиной. На нем была зеленая мантия, потертая и пропыленная от постоянных поездок. — Какая выдалась ночь, — тихо сказал он, протянув руку за чайником. Мальчики уселись вокруг него. — Девять вызовов. Девять! Старик Наземникус Флетчер, стоило мне повернуться спиной, пытался подвергнуть меня проклятию… Мистер Уизли отхлебнул хороший глоток чаю и вздохнул. — Были интересные случаи, папа? — полюбопытствовал Фред. — Всего несколько тающих ключей, да еще кусачий котел, — зевнув, ответил мистер Уизли. — Было одно пренеприятное вещество. Но оно не по нашему департаменту. И еще обнаружились исключительно странные суслики, на допрос вызвали Прудсмерта. Слава богу, суслики в ведении Комитета по экспериментальной магии… — Не понимаю, кому охота тратить время на тающие ключи? — спросил отца Джордж. — Есть еще любители побесить простецов, — вздохнул мистер Уизли. — Продадут простецу такой ключ, а ключ возьмет и сойдет на нет. Простец ищет его, ищет, а ключ как сквозь землю провалился. И виноватых нет. Маглы ведь не заявляют о пропаже, не хотят признать, что существуют тающие ключи. Говорят, что потеряли. Они что угодно стерпят, лишь бы не замечать магии, даже если она творится у них под носом. Чего только наши люди не заклинают, вы даже не можете себе вообразить. — НАПРИМЕР, АВТОМОБИЛИ? Миссис Уизли вошла в кухню, держа в руке, как меч, длинную кочергу. Мистер Уизли широко раскрыл глаза и виновато выпучился на жену. — К-какие автомобили, дорогая Молли? — Да, Артур, автомобили. — Глаза у миссис Уизли сверкали. — Представь себе волшебника, который купил старенькую развалюху и сказал жене, что разберет ее на части единственно затем, чтобы понять устройство. А на самом деле применяет к ней чары летучести. И пожалуйста, на этом автомобиле можно лететь хоть на край света. Мистер Уизли замигал и пустился в объяснения. — Видишь ли, дорогая, ты сейчас поймешь, что этот волшебник ни на йоту не нарушил закон. Хотя, конечно… э-э… было бы лучше, если бы он сказал жене правду… В законе существует оговорка… если волшебник не имел намерения летать, тот факт, что автомобиль приобрел летучесть, не означает… — Артур Уизли, ты сам сочинил этот закон, и, конечно, эту оговорку предусмотрительно вставил! — гремела миссис Уизли. — Чтобы безбоязненно баловаться у себя в сарае со всеми этими глупостями простецов! Так вот, к твоему сведению, сегодня утром к нам прилетел Гарри в том самом автомобиле, который для полетов не предназначался! — Гарри? — ничего не понимая, проговорил мистер Уизли. — Какой Гарри? “Опа, а глава-то семейства не в курсе, хотя, у Уизлей всегда был матриархат” Он оглядел кухню, увидел Гарри и подпрыгнул от изумления. — Боже мой! — воскликнул он. — Да ведь это Гарри Поттер. Счастлив тебя видеть! Рон столько нам про тебя рассказывал… — Сегодня ночью твои сыновья слетали в этом автомобиле на Тисовую улицу и привезли нашего друга. Что ты на это скажешь? — Голос миссис Уизли крепчал. — Вы правда туда слетали? И вполне успешно? — с неподдельным восторгом спросил мистер Уизли. — Я… я… — осекся он: из глаз миссис Уизли летели огненные стрелы. — Разумеется, мальчики, это очень, очень нехорошо… Миссис Уизли стала раздуваться, как большая американская жаба. — Нам здесь больше нечего делать, — прошептал Рон Гарри. — Пойдем, я покажу тебе мою комнату. Они быстренько покинули кухню, и по узкому коридору дошли до скособоченной лестницы, идущей наверх через весь дом. На третьей площадке дверь в комнату была открыта. Гарри поймал взглядом чьи-то огромные глаза, и дверь тотчас захлопнулась. — Это Джинни, — пояснил Рон. — Она такая застенчивая, и это ее очень мучает. А вообще-то дверь у нее всегда нараспашку. “Интересно, какая будет реакция, когда они поймут, что я гей?” Прошли еще два пролета и остановились у облупленной двери, на которой висела табличка: «Комната Рональда». Рон открыл дверь, и Гарри очутился в небольшой комнате с низким, покатым потолком, который почти касался его макушки. Гарри на миг зажмурился, ему показалось, что он вступил в огненную печь. Все в комнате пылало оттенками ярко-оранжевого: покрывало, стены, даже потолок. Приглядевшись, Гарри понял в чем дело: каждый сантиметр стареньких обоев был заклеен плакатами, на которых изображались одни и те же семь ведьм и колдунов в ярко-оранжевых плащах, в одной руке — метла, другой энергично машут приветствия. Эрик даже задумался, выглядит ли также гостиная Грифиндора или нет. — Твоя любимая команда? — спросил Гарри. — «Пушки Педдл», — ответил Рон, махнув рукой на оранжевое покрывало, которое украшали две огромные черные буквы «П» и летящее пушечное ядро. — Девятое место в Лиге. Школьные учебники лежали неровными стопками в углу комнаты, рядом комиксы, почти весь сериал «Патрик Пигс, Помешанный Простец». На подоконнике залитый солнцем аквариум, полный лягушачьей икры, на нем волшебная палочка. Рядом дремлет на солнце толстая серая крыса Короста. Гарри переступил через самотасуюшую колоду карт и выглянул в небольшое оконце. Далеко внизу у зеленой изгороди со стороны поля столпились гномы, которые один за другим проникали обратно в сад Уизли. Он повернулся к Рону, тот, явно нервничая, ожидал приговора. — Маловата, конечно, — сказал Рон. — Не то что твоя комната у Дурел ей. И точно под закутком привидения-упыря. Он там на чердаке сидит и подвывает, да еще барабанит по трубам. — А по-моему, это самый прекрасный дом на свете, — улыбнувшись во все лицо, сказал Гарри. “Видал я его в аду”. - подумал Эрик.