La Teoría del Caos

10 месяцев спустя. Июнь 1993 года. Эрик курил, сидя в гостиной. Он решил, что 12-летний (почти тринадцатилетний!) Поттер переживет, тем более что среднестатистический юноша в это время и начинает. Докурив сигарету, он поднялся с дивана и подошёл к думосбору: хотелось проанализировать прошедший год. Ретроспектива: 01.09.1992 Помня события канона, Эрик за неделю задумался о том, как попасть в Хог, обойдя Добби. Он договорился с эльфом, что сам решит свои проблемы и, как ни странно, тот послушался, поэтому Гарри легко попал в школу. Эрик успел переговорить с Драко: похоже он был неправ, память подтерли не всем, а только ему, к этому моменту уже пришло письмо от гоблинов, подтверждающее, что память лже-Гарри была редактирована. Поттер объяснил сложившуюся ситуацию, на удивление, наследник Малфой её воспринял нормально. Дамблдор... он был очень удивлен, что Поттер сумел попасть в замок в срок и на поезде. На Эрика даже бросили заинтересованный взгляд, но мальчик лишь сделал вид, что всё так и должно быть. Конец ретроспективы Гарри задумчиво потушил сигарету и, позвав Раули, приказал приготовить ему латте на миндальном молоке. Он взглянул на думосбор, анализируя то, что только что увидел. Потом юноша окунул голову снова, повторяя воспоминание. Эрик не ошибся: директор действительно был недоволен. Поттер облокотился на спинку дивана, прикрывая глаза. “Ну почему я так вляпался? Мне же не нужны были проблемы...мне даже перерождение не сильно было нужно” Юноша вскочил с дивана, взяв со столика кофе, и зашагал к окну, откинул штору и пристально вгляделся в улицу. Наконец Эрик подошёл обратно к думосбору и нырнул в воспоминание: Ретроспектива ...После обеда все трое вышли во двор, небо было затянуто хмурыми тучами. Гермиона села на каменные ступеньки и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами». Гарри с Роном стояли рядом, беседуя о квиддиче (больше было просто не о чем). Скоро Гарри почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, он увидел того самого мальчика с волосами мышиного цвета, которого заметил через окно в Большом зале во время церемонии распределения. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он покраснел как рак. “А вот и Криви...” — Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед. — Я гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру. — Снимок? — попытался изобразить недоумение Гарри. — Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись еще на шаг. — Я все о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию (взгляд его задержался на лбу Гарри). А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и все понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. — Он умоляюще взглянул на Гарри. — А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Гарри мысленно зааплодировал: блондин отменно играл подонка. Наследник Малфой тем временем остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов. — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздает автографы! “А, нет, немного переигрывает, но мы ещё это обсудим” — Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, сказал Гарри. — Замолчи, Малфой. — Тебе просто завидно, — выпалил Колин, чье туловище было едва ли толще шеи Крэбба. — Мне? Завидно? — Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак. Крэбб и Гойл только глупо хихикали. — Подавись слизняками, Малфой! — взорвался Рон. Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан. “Ух, а жизнь веселее становится, интересно, чем это закончится?” — Легче на поворотах, Уизли, — предупредил насмешливо Малфой, подмигнув Гарри. Пятикурсники из Слизерина громко рассмеялись. — Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, — презрительно скривил губы Малфой. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом. Эрик еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться: лицо Рона было изумительным, правда со стороны казалось, что Гарри очень зол за “друга” Рон взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула ему: — Перестань! — и взглядом указала на приближающегося Златопуста Локонса. — Что, что тут происходит? — Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. — Кто тут раздает фотографии с автографом? Гарри хотел было объяснить происходящее, но Локоне обхватил его за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел: — Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! — одарил он Колина сияющей улыбкой. Буквально приклеенный к Локонсу, сгорая от унижения, Гарри смотрел, как Малфой, самодовольно осклабившись, говорит что-то окружившим его приятелям, и думал, что надерет тому задницу в ближайшее время, а то это уже перебор. — Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! — распоряжался Локоне. Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок. — Идите в классы! Быстрее! — скомандовал Локоне и сам устремился ко входу. Он все еще держал за плечи Гарри, который уже даже не пытался сопротивляться. — Соломоново решение, — с высоты своего величия проговорил Локоне, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. — В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других… — Позволь откровенно тебе сказать: раздавать фото с автографом на этом этапе карьеры — верх неблагоразумия. Придет время, когда тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь наготове пачку таких фотографий, но, — жизнерадостно хохотнул он, — думаю, что сегодня, пожалуй, еще рановато. Наконец они вошли в кабинет Локонса, и Гарри обрел свободу. Одернул мантию, устроился на последнем ряду и, сев за стол, водрузил перед собой стопку из всех семи книг Златопуста Локонса — спрятался за ними от автора и, наложив заглушающее, наконец рассмеялся. Тут же в кабинет вошли, громко переговариваясь, и остальные ученики. Рон с Гермионой поспешили к Гарри и сели рядом — один слева, другая справа. — На твоем лице хоть яичницу жарь! — шепнул Рон. — Моли Бога, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера. “А почему бы и нет, будет забавно, учитывая, что Гарри Поттера нет в природе.” — Тише ты! — Гарри толкнул Рона локтем. Не хватало еще, чтобы Локонс услышал последние слова Рона. Когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» — экземпляр, принадлежащий Невиллу Долгопупсу — и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой! “Мда, самооценочка у него не страдает, но быть настолько глупым...” Златопуст замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись. — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили… Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу. — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте. На первой странице Гарри прочитал: 1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса? 2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса? И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так: 54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок? Эрику хотелось заржать, именно так, по-другому назвать это чувство он не мог. Юноша решил применить креатив и принялся отвечать на 54 вопрос: “На мой взгляд, идеальным подарком для Златопуста Локонса стало бы зеркало, которое было бы по длине выше, чем он.” Про себя Гарри добавил, что сделал бы это, чтобы самооценке профессора было куда расти, но писать это было бы слишком нагло, даже для него. Спустя полчаса Локоне собрал работы и быстренько просмотрел их. — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена! И Локонс еще раз проказливо подмигнул. Рон уставился на Локонса недоуменным взглядом. Сидевшие впереди Симус Финниган и Дин Томас тряслись от едва сдерживаемого смеха. Гермиона же, наоборот, вся обратилась в слух. Вернуло ее к действительности только произнесенное на весь класс ее имя. — А вот мисс Гермиона Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! — Он еще раз перелистал ее работу. — Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грэйнджер? Гермиона подняла дрожащую руку. — Отлично! — излучал восторг Локонс. — Отлично с плюсом! Десять баллов Рейнвекло. А теперь перейдем к делу… Эрик подумал, что нужно будет вправить мозг подруге. С этими словами профессор нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие. Гарри невольно выглянул из-за баррикады, чтобы лучше видеть происходящее. Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха. Невилл явно трусил, сидя за столом в первом ряду. — Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локонс. — Они могут перевозбудиться. Весь класс затаил дыхание, Локонс сдернул ткань. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси. Симус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса. — Что такое? — расплылся он в улыбке. — Но… но ведь они совсем… неопасные, — выговорил сквозь смех Симус. — Не скажите. — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны. Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст Локоне, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку. Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника схватили за уши Невилла и взвились с ним под потолок. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить все, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Невилл, держась за люстру, болтался под потолком. — Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, — кричал Локонс. Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнес: — Пескипикси пестерноми! Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локонса волшебную палочку и выбросил в окно. Локоне охнул и нырнул под собственный стол. Очень вовремя — люстра не выдержала и Невилл упал прямо на то место, где секунду назад стоял профессор. Тут как раз прозвенел звонок, и весь класс ринулся к двери. В кабинете стало потише, Локоне вылез из-под стола, увидел неразлучную троицу, готовую уже выскочить за дверь, и приказал: — Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку. Профессор резво пронесся мимо них и захлопнул дверь перед их носом. — И ты после этого будешь ему верить! — гневно воскликнул Рон, получив хорошую оплеуху от одного из разбушевавшихся баловников. — Он просто хотел поместить нас в реальную жизненную обстановку, — сказала Гермиона. Не раздумывая, она наложила заклинание Заморозки на двух пикси и без труда отправила их в клетку. — По-твоему, это реальная жизненная обстановка? — сказал Гарри, мучаясь с маленьким чертенком, который плясал перед ним, высовывая язык — Да Локоне просто сам не знал, что с ними делать! — Глупости, — сказала спокойно Гермиона. — Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил. — Это он только пишет, что совершил, — уточнил Рон. Конец ретроспективы Нет, в этом воспоминании, вроде, не было ничего особенного, если не считать некомпетентного учителя: когда же всё пошло не так на втором курсе? Может быть... Глава IV Жирный шрифт - парселтанг Ретроспектива Гарри спускался в нерабочий туалет для девочек: он хотел спуститься с Тайную комнату. Повернувшись к раковинам он прошипел: - Откройся Раковина отъехала в сторону, и юноша вошел в мрачный ход. Спустившись вниз, он произнес: - Я говорящий, приди сюда, хозяин подземелий! Перед ним появился огромный змей - Говорящий, я буду говорить только с хоз-с-с-с-зяином, ты мне никто-с-с-с - Тома Реддла я убил, так кто теперь твой хозяин? - Говорящщ--щ--щий, не ш-ш-ш-шути такс-с. - Я не шучу. Попробуй нащупать связь. Василиск как будто к чему-то прислушался, а потом взвыл отчаянно и безнадежно. Эрик сложил руки на груди в лучших традициях Снейпа и теперь смотрел на него. - Что ты--с-с-с можеш-ш-ш-шь мне предлож-ж--жить, говорящий? - У тебя 2 варианта: первый - ты отказываешься сотрудничать со мной и идёшь на ингредиенты для зельеварения, второй - ты сотрудничаешь, я тебя вытаскиваю из Хога или оставляю здесь, на твое усмотрение, но ты не трогаешь определенных студентов, на которых я укажу. Если появится девчонка с частью души твоего бывшего хозяина, то ты будешь выполнять, что она говорит, если это не будет противоречить моим командам. Тебе нужно подумать? - Мальч-ч-ч-ч-чиш-ш-ш-шка, ты не оставил мне выбора! - Выбор есть всегда. Конец ретроспективы Гарри перестраховался, заранее договорившись с василиском, и ни разу не пожалел об этом. Год действительно не был слишком простым: ему пришлось делать вид, что он ненавидит Драко, а следовательно, рассказать тому о Выручайке.