La Teoría del Caos

В машине они ехали молча. Эрик смотрел на пролетающие мимо дома, деревья, людей, а Антонио застыл в пространстве, пытаясь понять, что он натворил. Машина остановилась у дома. Раздался визг тормозов. Сеттен выдохнул и вышел на свежий воздух. Машина отъехала, и Тони повернулся к Эрику, резко приблизился и поцеловал, долго, словно в последний раз. Юноша ответил на поцелуй и застонал. Тони оторвался от Эрика и посмотрел в глаза: - Я хочу показать тебе, что ты всë также мне дорог, - Тони помедлил, путаясь в словах, не понимая, что должен сказать. - очень дорог... и потому тебе нужно время, чтобы восстановиться. Пойми, я знаю, почему ты покинул Англию, и я не готов становиться пластырем, который потом станет только мешать. – Эрик явно хотел что-то сказать, но Антонио только приложил палец к губам. – Подумай, прошу, не торопись и не бросай обещаниями. Тони пробежал пальцами по подбородку Эрика, очертил скулы и отошёл, пропуская ученика к двери поместья. Юноша бросил на него взгляд и, усмехнувшись и гордо подняв голову, прошествовал к крыльцу. - Я знаю, что эгоист. - тихо прошептал Сеттен в темноту. Его кулак встретил стену старого особняка, а сам мужчина запустил пальцы в волосы. - Ты подпустил его слишком близко, я ведь предупреждал. - Из-за поворота появился Альварес с вечерней трубкой. - Он похож на тебя сильнее, чем ты думаешь. - Старик тяжело вздохнул. - Да, не думал я, что моя жизнь превратится в дешевую мелодраму. - Он не похож. - Тони говорил отрывисто. - И нашу историю точно нельзя назвать дешёвой мелодрамой: съемки бы стоили дорого. Один ваш костюм от Armani стоит хорошего фильма. Альбус Дамблдор Альбус Дамблдор съедал уже пятнадцатую лимонную дольку. За этим безумием старика с диабетом наблюдал мрачный циник Северус Снейп и декан факультета Гриффиндор Минерва Макгонагалл. - Повтори ещё раз, Северус, мой мальчик, то есть ты упустил ученика своего факультета. - Дамблдор провел рукой по бороде, дернул её к вазочке со сладостью, но в последнюю секунду сделал вид, что просто хотел поправить стопку бумаги. - Так ты не можешь найти не просто своего ученика: ты не можешь найти Гарри Поттера. - Голос директора сорвался на фальцет. Снейп поморщился, а Макгонагалл посмотрела укоризненно. - Да, господин директор, я не могу найти своего ученика. Гарри Поттера. Кажется, я именно это и сказал минуту назад. И что здесь делает Минерва? - Декан Слизерина постарался скрыть эмоции. В душе бушевала тревога за идиота, а ещё ненависть. Стоило услышать фамилию отпрыска Лили, как зельевару начинало хотеться взорвать к Моргане Хогвартс со всеми обитателями и с надеждой, что мальчишка прячется где-то здесь. - Скажи мне, Северус, где мы будем искать нового героя Света? Что мы будем делать с твоим повелителем? - Дамблдор взял лимонную дольку. - Может у тебя есть желание выступить против Волан-де-Морта? Как это нет? Так вот, Северус, так как теперь эта информация не является актуальной, то я скажу тебе вот что: я растил мальчишку у магглов, я хотел, чтобы он поступил на Гриффиндор, он должен был пожертвовать собой и спасти наш мир. А что ты прикажешь делать теперь? - Снейп шарахнулся к углу кабинета. Кажется, Альбусу удалось его удивить, причем неприятно. Дамблдор уже пожалел о своих словах: а вдруг мальчишка найдется, и Северус взбунтуется. - Obliviate! - устало бросил старик. - Северус, дорогой, иди к своим ученикам и постарайся найти Гарри, не хотелось бы потерять сына Лили. Северус Снейп спускался по лестнице в подземелья. Ему было о чем подумать и о за что поблагодарить Люциуса, настоявшего на родовой защите от принудительных заклятий, влияющих на разум. Зельевар не мог сказать, что после услышанного испытал невероятную любовь к сыну Джеймса, но если мальчишка всё понял раньше, то Британия потеряла важного союзника. Возможно, ему следовало послушать Люциуса и постараться найти Поттера, но до этого дня ему казалось, что мальчишка просто решил с ними поиграть, а ведь он действительно ощутил какие-то чувства к лорду Перевеллу. Неужели изначально мальчишка просто был слишком умен и создал убежище? Зельевар споткнулся о порог собственных апартаментов и выругался. Определенно, не стоило думать на ходу. Северус бросил в камин горсть летучего пороха: - Люциус, я готов к разговору о, - зельевар запнулся, но мотнул головой и поджал губы. - о Поттере. - Не прошло и года. - Люциус поднялся с дивана, на ходу закатывая глаза и поправляя халат. - твоя стопка книг на 5 столике в библиотеке. Эрик де Толедо Луна лениво заглядывала в комнату, освещая просторный письменный стол и стопку писем, так и не распечатанных, на нем. На бумагах стояли британские марки, и они удивительно не вписывались в общую атмосферу комнаты, стерильно чистой, идеальной комнаты какого-нибудь бизнесмена, у которого всё расписано по секундам. Луна бросила взгляд вглубь. Здесь был ещё один не вписывающийся компонент: юноша свернулся под одеялом на кровати так, как будто хотел спрятаться от всего мира, стать незаметным. Пустота. Темно и холодно. И ничего нет. Совсем ничего. Как будто все звуки пропали, а цветов и не существовало никогда. Только тьма. Она одна заполняет всю Вселенную и всë давит, давит и давит, стараясь уничтожить инородное тело, вторгнувшееся в еë святыню, в еë мир. Чувств тоже нет. Только откуда-то из глубин сознания приходит понимание и голые слова, описывающие понятия. Он пуст, как коробка, из которой достали нужную вещь и которая больше не нужна. Он хочет вырваться. Он бежит, спотыкается и снова бежит. Падает. И нет конца и края этой тьме, из которой он пытается вырваться. Ему кажется, что он вот-вот постучит по стене, но натыкается на пустоту. Потому что стена - это только понятие. Он не может, потому что незачем. Чувств нет. Есть только горечь единственного, что он знает и помнит, что отравляет все его существование здесь, в этой тьме, и делает невыносимым. Предательство. Хочется кричать, но не раздаётся ни звука. Что такое звук? Слышал ли он его когда-нибудь? Тени. Они преследуют его. Их становится больше, в прошлый раз было две, теперь - три. Тени. Они не дают дышать. Что значит дышать? Он тонет. Растворяется. Исчезает. Три тени - это слишком много для него. Внезапно одна тень приближается. Значит он не исчез? Он чувствует тепло. Чьи-то руки ложатся на плечи, разминая их. - Тише, тише, - мужчина наклоняется. - Прости, не ожидал, что мои слова так повлияют. Я идиот. - Сеттен. Кажется, этого мужчину зовут так. Ему спокойно: тени больше не будут множиться. Он улыбается и засыпает. Антонио вздрогнул: ему показалось, что Эрик его не узнал, какая-то пустота была в этих глазах. Тони тряхнул головой и вытащил сигарету: слишком много впечатлений для одного вечера. Он не собирался заходить к ученику, но Альварес настойчиво рекомендовал.