Давай я постираю твое одеяло

— А где Тэсон? — Тэхён оглядел комнату и лежащего на животе мужа. Тот бездумно скролил ленту на телефоне. Чонгук обернулся и театрально закатил глаза. — А то ты не знаешь? У дедули, — он перекатился, сел и, ухватив Тэхёна за рубашку, подтянул к себе. — Отобрал сразу, как мы приехали. Он уткнулся мужу лицом в живот, его голос звучал приглушенно, а Тэхёну стало щекотно. Он запустил пальцы в волосы мужа и нежно поглаживал его кончиками пальцев. — Как твой день? Я скучал, — Чонгук поднял голову и изобразил страдание. Наглядно. Очень скучал, правда ведь. — Как Чимин? — Ругается. И суетится. Тэхён выпутался из цепких рук и улёгся на кровать. Чонгук сноровисто пристроился рядом. — Скорей бы он родил. Хотя может он и папочкой будет таким же. — Сегодня Тэхён даже устал от своего друга. — Если не хуже, — поддакнул Чонгук. Юнги не то, чтобы жаловался на мужа, но, если сложить все его рассказы о семейной жизни, хотелось обнять старшего и искренне пожалеть. Пак Чимин был на тридцать девятой неделе, и все, кто с ним пересекались, мечтали, чтобы он родил поскорее. Мечтали без преувеличения. Первый вопрос, который при встрече задавали друг другу все его близкие с надеждой в голосе: «Родил?» И сокрушенно цокали, услышав в ответ: «Нет». Живот у него так и остался маленьким, поэтому Пак все еще работал и выносил мозг коллегам, начальству и даже клиентам. Дома доставалось Юнги, Тэхёну, Чонгуку, родителям, родителям Юнги, родителям Чонгука. И иногда родителям Тэхёна. Да и то иногда только потому, что они жили в другом городе и реже попадали Чимину на глаза. — Думаю, он просто сильно переживает. Что будет плохим папой. Что не справится и с работой, и с ребенком одновременно. Он сегодня пытался и обо мне заботиться, представляешь? Бегал вокруг как боевой пингвин. — Тэхён ерзал, пытаясь найти местечко поудобнее. Чонгук терпеливо подставлял плечо, локоть, бок по очереди и одновременно. Наконец Тэхён нашел устроивший его вариант и замер. В этой комнате было тихо. Бывшая детская Чонгука была далеко от тех комнат, где сейчас бабушка и дедушка Чон нянчили своего ненаглядного Тэсона. Счастливых родителей клонило в сон. Хоть Тэсон и был спокойным малышом — много спал, хорошо ел, не капризничал, но младенец есть младенец. Он все еще требовал молока каждые три часа и Тэхён вставал к нему по будильнику. А Чонгук вставал за компанию. Сейчас они дремали, наслаждаясь минутами спокойствия. Тэхён заворочался. — Уже? — слабым голосом поинтересовался Чонгук. По ощущению прошло всего-то минут пять, как они задремали. — Ага, – снова завозился сонный Тэхён. — Неудобно лежать, ты слишком давишь на грудь. И тут раздался деликатный стук в дверь. И негромкое воркование следом. — А где наш папочка, а? Малыш Тэсон хочет кушать. Тэхён с обреченным стоном сел и начал расстегивать рубашку. — Чувствую себя ходячим аппаратом для кормления, — признался он мужу. Тот уже принял пыхтящий сверток из приоткрытой двери, клятвенно обещая вернуть сытого наследника в руки старшего поколения. — Дай салфетки из сумки, грудь оботру. Чонгук смотрел на кормящего мужа и в его голову лезли всякие неприличные мысли. Например, как бы ощущалось, вбери он в рот сосок из которого льется сладкое молоко? И понравилось бы это Тэхёну? До родов он очень отзывчиво реагировал на такую ласку. Чон поправил член, стараясь сделать это незаметно. Вдруг его вожделение оскорбит любимого? Из расстегнутой рубашки выглядывала вторая грудь, едва-едва, оставляя место фантазии. Чонгук непроизвольно облизал губы. Поднял глаза и наткнулся на насмешливый взгляд Тэхёна. — Как много видели эти стены пока Чон Чонгук взрослел? — голос Тэхёна был завораживающе сексуальным. — Водил сюда омежек? Обжимался? Лазил им в трусы, пока родители ходили в кино? Признавайся. Член вызывающе торчал, а Чонгук открывал в себе новые кинки. Заводиться от разговорчиков? Хотеть своего мужа, потому что он кормит грудью? Он первый в очереди и за ним не занимать. Тэсон наелся и отвалился, причмокивая губами. — Я отнесу его вниз? — лукаво стреляя глазами на торчащие штаны мужа, предложил Тэхён. — Подержи минутку, я застегнусь. Он снова вытер грудь влажными салфетками, застегнул рубашку и пригладил волосы. Чонгук стоял возле двери с сыном в руках и понимал, что возбуждение и не планирует униматься. Тэхён вернулся через несколько минут и с улыбкой сообщил, что бабушка и дедушка счастливы неимоверно. Что до ужина просят не мешать им общаться с внуком. И вообще, отпускают их до следующего кормления. Он медленно расстегнул верхнюю пуговицу. — Так ты не ответил. Сколько до меня… — Никого. Не было. Ни разу. — Голос подводил, руки подрагивали, словно и правда ему было четырнадцать лет, и он впервые привел понравившегося ему омегу к себе домой, мечтая о поцелуе. Чонгук шагнул к мужу и резко прижал его к себе, обняв одной рукой. А второй повернул ключ в замке. — Какой обнадеживающий звук, — промурлыкал Тэхён, вытягивая футболку мужа из брюк. Футболка улетела в угол. — Неужели я буду хоть в чем-то первым? Чонгук возмущенно хрюкнул. В смысле «хоть в чем-то»? Но его открытый рот уже был занят. Тэхён накинулся на его губы, то ли пытаясь сожрать, то ли влезть с ногами. — Хочешь пососать мою сисечку с молочком? — еле слышно прошептал он. И у Чонгука так ударило желанием в яйца, показалось что они сейчас разлетятся на части. Тэхён уже расстегнул свою рубашку полностью и скользил налившейся грудью по коже Чонгука. — Только левую. Правую опустошил Тэсон, и она уже не болит. А левой нужна помощь. Хочешь? Промычав что-то нечленораздельное, Чонгук наклонился и втянул левый сосок в рот. В нёбо ударили струйки молока, и он простонал в унисон с мужем. Это было божественно! Член, казалось, увеличился втрое, брюки давили неимоверно, причиняя сладкую боль. И в этот момент Тэхён властно ухватил его за яйца прямо через ткань. Чонгук провалился в оргазм, продолжая сосать грудь в такт судорогам, накрывавшим его с головой. Кровать была узковата для двух взрослых, но тем больше кружилась голова от возбуждения. — Я серьезно чувствую себя старшеклассником, которого соблазнил самый популярный альфа школы. Пальцы поджимаются от возбуждения и страха, что нас застукают. У меня никогда такого не было, — шептал Тэхён помогая выпутывать из брюк свои ноги, а затем освобождая и мужа от оставшейся одежды. — А еще я слышал, что альфы, у которых никого не было, кончают очень быстро. Ты невинный цветочек, а Чонгуки? Трусы, залитые спермой, полетели вслед за брюками в угол к остальной одежде. — Люблю, когда ты голенький, — сообщил Чонгук, оглаживая мужа. Он прижал пальцами соски и из них потекло молоко. — Черт, я никогда не думал, что буду так заводиться от вида твоей молочной груди. Придется рожать без остановки, чтобы ты всегда был таким. — С ума сошел? — возмутился Тэхён из последних сил. Вид возбужденного мужа, который снова припал к груди и, захватив ареолу целиком в рот, сосал так, что звездочки мелькали перед глазами. Он просунул руку между телами и, обхватив свой член, попытался подрочить. — Я сейчас… Чонгук оторвался от любимого тела и возмутился: — В смысле сейчас? Мы ж не школьники, стой. Я тебя сейчас отлюблю по-взрослому. Брось баловаться. Он разжал пальцы Тэхёна, который обиженно сопел и не хотел сдаваться, соскользнул вниз и облизал покинутый член. Тэхён подкинул зад, но снова жестоко обломался. Чонгук успел убрать лицо и теперь смотрел на него с насмешкой. — Если ты своих омежек так динамил, то понятно, почему я тут первый, — задыхаясь проговорил Тэхён. — Что ты там обещал по-взрослому? Сделаешь хорошо, разрешу посмотреть еще раз. Как я Тэсона кормлю. — Если я буду смотреть… — Чонгук развел ноги мужа и грубовато провел ребром ладони по промежности, цепляя и пульсирующий анус, и напряженный член. Тэхён застонал, приглушая звук собственной рукой. — … То ты из кровати вылезать не будешь. Будешь лежать все время… вот такой звездочкой, готовый и доступный… Тэхён приподнялся, схватил Чонгука за шею, подтянул к своему лицу и приказным тоном проговорил мужу прямо в губы: — Хватит болтать! Суй свой член и принимайся за дело! — Слушаю и повинуюсь, мой господин! *** За ужином все делали вид. Старшие, что ничего не слышали. А сейчас абсолютно не замечают растерзанных губ и засосов на шее. И то, что и Тэхён, и Чонгук, оба одеты в старую одежду сына, которую тот носил еще в школе. Все нормально, это вполне в порядке вещей. Пришли в одном, уходят в другом. Что такого? Младшие, что ничем таким они не занимались в детской комнате, помнящей Чонгука еще невинным малышом. И что кровать вовсе не треснула. А книжки под нею лежат просто так, а не вместо обломившейся ножки. И что второе кормление далось им только ценой железных нервов. И лишь Тэсон ни чуточки не притворялся. Насосавшись молока, добрый папочка покормил его сразу двумя сисями, он довольный лежал в кроватке и дремал под разговоры своей замечательной и очень тактичной семьи.