Шах и мат ("Честь и слава" - OVA)

Красивый экипаж остановился у ворот казарм разведкорпуса. Пожилой лакей бодро спрыгнул с облучка и направился к дверям. Он подал руку, и высокая статная девушка в дорогом белом манто грациозно вышла из экипажа. Она тепло улыбнулась лакею и направилась в казармы. На втором этаже еще горел свет, что вызвало очаровательную кокетливую улыбку на её лице. Задремавший на секунду часовой подхватился. Он преградил путь, удерживая винтовку параллельно дверям, но, увидев лицо девушки, сразу осекся, отдал честь и даже отворил ей дверь. Она быстро поднялась на второй этаж, оглушая цокотом каблуков уснувший коридор. Из-под двери виднеется полоска дрожащего теплого света от масляной лампы. Она снова игриво улыбается, без стука, смело, открывает дверь. — Так и знала, что ты не спишь, — произносит Лиам совершенно несвойственным ей милым голосом. Леви даже не поднимает глаза — он привык, что Фортресс врывается к нему, когда ей вздумается. Он, как обычно, ожидает увидеть её в легкой шелковой ночной сорочке, спрятанной под военным плащом. Вот же все-таки избалованная девчонка: вся гражданская одежда у нее из шелка. Поэтому и посмотреть на нее он решает не сразу, но удары каблуков по старому паркету заставляют его оторваться от бумаг. Лиам видит его взгляд, удивленный и восхищенный — значит, её ставка сыграла. Она скидывает белое манто и беззаботно, точно это обычная тряпица, кидает на вешалку у входа. Каштановые волосы убраны в объемный пучок на затылке. Два ряда кремового жемчуга на нежно-белой блузе. И снова шелк. Шелковые белые широкие брюки разлетаются в разрезах при каждом шаге, провокационно оголяя ноги до самых колен. — С чего такое игривое настроение? — спокойно спрашивает Леви, глядя на ее новую улыбку. Лиам подходит к подоконнику за его креслом. Она прячет руки за спину, упирается в подоконник. Ей совсем не хочется отвечать на такие вопросы. — Видимо встреча с семьей прошла хорошо? — снова спрашивает капитан Аккерман, не поворачиваясь к ней. — Более чем, — довольно отвечает Лиам. — Боюсь спросить, сколько же ты выпила, — спрашивает он и все-таки решает повернуться. — Совсем немного, — с хитрой улыбкой отвечает Лиам. — Что-то верится с трудом, — его голос звучит недовольно. Лиам приподнимет бровь и прикусывает губу — её привычный образ на мгновение смешивается с новым, что вовсе сбивает с толку. Фортерсс манерно разворачивается и протягивает руки вдоль подоконника. Оказывается, на совершенно обычной с виду блузе полностью открыта спина. И стоило вещать на себя жемчуг? Зачем этими простыми бусинами так отвлекать внимание от смуглой статной спины? Неужели все еще переживает за свои шрамы? Какая же все-таки девочка, хоть и уверенно держит планку военного. Леви неловко проводит пальцами по лбу, зажмуривает глаза и недовольно цыкает. Глупо не понять, что это откровенная провокация, на которую с неистовым желанием хочется и ответить, и в тоже время проигнорировать с ледяным равнодушием. Осталось лишь дождаться, кто оступится первым. Но раз осмелевшая Фортресс позволяет себе играть, то почему бы и ему не установить свои правила? Леви смотрит спокойно, изучает каждый мелкий шрам на её открытой спине. На мгновение ему кажется, что её кожа поблескивает. Лиам резко поворачивается и снова упирается спиной в подоконник. — Долго держаться будешь? — он снова слышит ее привычную манеру говорить. — Столько, сколько потребуется, — холодно отвечает Леви; сегодня Фортресс его раздражает, но глаза его блестят и зрачки расширены. — Провоцируешь? — спрашивает она, точно с вызовом. — Точно также, как и ты, — спокойно отвечает Аккерман. Лиам цыкает. Повисает напряженное игривое молчание. Что ей сделать? Демонстративно уйти и скатиться до уровня избалованной истерички? Но ведь он все равно за ней не пойдет, так как он знает, что это все показное, поэтому утром лишь поругает, что много выпила и принесет воды, и весь этот вечер смажется навсегда. Фортресс прикладывает палец к губам, размышляет. «Вот же упрямый», — думает она. Лиам поднимет руки к пучку и вынимает шпильки. Шпильки глухо падают на подоконник. От пучка волосы ниспадают еще более крупной волной. Она дышит неровно и прерывисто: видно, как на груди приподнимается жемчуг. Три цокающих шага, и вот её ноги упираются ему в колени. Если бы Леви сейчас встал с кресла, то на этих каблуках она бы была выше его на целую голову. Но она не позволяет ему встать, упирая руку ему в грудь. То ли от выпитого алкоголя, то ли от смущения лицо Лиам покрывается красными пятнами, но она лишь чувствует, как предательски вспыхнули щеки. Она садится на колени, на старый, с облупившимся желтого цвета лаком, паркет: острая щепка тут же оставляет зацепку на идеальных белых брюках. Багровые пятна перебираются на шею и плечи. Лиам невольно сглатывает и делает едва заметный вдох, протягивает свои вспотевшие руки к рукам Леви и тянет вниз, заставляя его приспуститься в кресле. Как же хочется не поддаваться ей, ну что за глупости решила устроить? И откуда столько дерзости и смелости? Отношения с Фортресс — это спокойный ураган, предсказуем в своих порывах, вот только никогда нельзя угадать, что именно случится. Резкая, гордая, самовлюбленная, но нежная, страстная, порой неловкая, смешная и уж слишком мягкосердечная. Он до сих пор путается в её образах и часто ведет себя невпопад. И хотя Фортресс и злится, но не пытается менять его, а этого уже более чем достаточно. Лиам собирает волосы в хвост и передает в руку Леви. Ее руки опускаются к низу живота к ремню и молнии брюк. «Раз уж решила, делай», — мысленно говорит она себе. Лязгает металлическая пряжка, расстегивается молния. Она снова невольно сглатывает. Потом стягивает одежду. Свет лампы красит кабинет в оранжевый, на грани с красным, пламя горит, плавно подергивается, точно повторяет движения Лиам. Во рту немного сухо, все-таки много выпила. Она начинает нервничать и активнее ведет языком, чтобы набрать больше слюны. Чувствует, как все ярче и ярче вспыхивают и пульсируют щеки. Ладони вспотели еще сильнее, но подарили озорную приятную прохладу. Как неловко, Лиам переживает точно подросток, но как ни странно, чем для тебя важнее человек, тем больше решимости тебе нужно. А тут ни решимости, ни направления. Фортресс неожиданно всхлипывает, создавая вакуум. Корни волос вдруг натягиваются на самой макушке: влево, вправо, вверх, вниз. Интересно, это пламя лампы повторяет за ними, или все-таки они за ним? Голове становится больно от такого напряжения, но так куда понятнее, и Лиам чувствует себя увереннее. От сильной хватки руки Леви поскрипывает деревянный подлокотник изрядно поизносившегося рабочего кресла. Бедное, сколько же ему приходится переживать с тех пор, как они сошлись. Лиам на секунду останавливается, слушает — дыхание рваное, сбивчивое, давно оно у него таким не было. И она улыбается лишь уголками губ, хотя скулы уже безумно сводит, но она согласна потерпеть. Его пальцы еще сильнее путаются в её волосах, сдавливают туже и туже. Леви резко отстраняет голову Фортресс, отводя в сторону. По открытой спине стекает теплая и вязкая жидкость. Лиам снова улыбается, все-таки победила. Капитан еще долго крепко держит ее за волосы, не позволяя даже шелохнуться, и она, неожиданно для себя, покорно ждёт, пока он вернется в реальность. Хватка слабнет, Леви тут же встает, отворачиваясь и одеваясь, словно и ему тоже немного неловко. Лиам вздрагивает от остывающих линий на своей спине, и Леви садиться рядом с ней на колени, начинает осторожно вытирать ее мраморную спину своим ценным жабо. А ведь всегда говорит, что у него нет никакого особого воспитания, при этом в такие моменты ведет себя лучше любого благородного благовоспитанного мужчины. Фортресс поворачивается к Леви лицом, желая увидеть затуманенные глаза и показать свою победу. Но видит лишь яркие искры от пламени лампы. Капитан Аккерман хватает Фортресс за талию и резко усаживает на стол. Даже бумаг не жалко, их всегда можно переписать, а вот ответить на дерзкую провокацию юной командующей может уже и не быть шанса. Леви проводит руками по талии вниз к бедрам, вдавливая шелковые нити прямо в кожу. Находит тонкие узелки по бокам; так вот почему её брюки так легко разлетались, крепятся назапах. Тем лучше, тем легче будет их снимать с нее, хотя хочется просто сорвать, но он куда более бережлив и аккуратен к одежде. Стол холодный и гладкий, и открытая кожа ног Лиам точно липнет к поверхности. Она слегка морщится, понимая, что без белья прилипнет еще сильнее. И будто уловив эту мысль, Леви тут же снимает с нее белое кружево, напористее вдавливая в лакированное дерево, до синяков впиваясь пальцами в бедра. Лиам переносит руки ему на шею, поднимая его голову, пытаясь поймать его пересохшие от частого сбивчивого дыхания губы. Но капитан отстраняется, сдвигая Фортресс к самому краю. И уж если она не побоялась попортить свою изысканную одежду, то ему казенных вещей и подавно не жалко. Он готов испортить и вышитые гладью салфетки, и довольно дорогие для него жабо, вот только это не нужно Фортресс, она не просит ничего ей доказывать. Леви сидит на уровне её колен, вдруг забываясь, глядя на оливковую кожу длинных ног; оказывается, тонкая шпилька преображает и иссохшие мозоли от жестких военных сапог, и чернеющие синяки от ремней УПМ. С приятным желаем он в очередной раз признает, что Фортресс красивая. Леви уверено проводит губами по внутренней стороне бедра, уходя дальше. Обхватывает бедра руками, чтобы она не могла отстраниться или резко дернуться. Странно, он не пил, а во рту тоже пересыхает. Леви касается её, ждёт короткого вздоха с резким всхлипыванием, Фортресс всегда так делает при первом касании. А еще закрывает глаза и откидывает голову, всегда взгляд прячет, не любит много смотреть. Давно он все это выучил? Аккерман продолжает касаться ее языком, видит, как она оставляет руки назад, упираясь в лакированную поверхность стола, прогибается в спине. И губу прикусила, так подавится своим стоном. Интересно, надолго ли хватит Фортресс в этот раз? Он использует пальцы, проникая и прижимая подушечки к верхней стенке, замечая, как у нее точно подламываются руки, длинные волосы уже ложатся на стол, от того, как сильно она выгибается и запрокидывает голову. В отличие от обычной жизни, в такие моменты Фортресс легко считывать; эгоистка — делает все для своих ощущений и желаний, словно сама близость становиться её партнером и пытается ей угодить. Лиам напрягает тонкие длинные пальцы, вжимая в стол так, что выступают пульсирующие вены. От непроизвольного резкого движения ногой царапает шпилькой бок Леви даже через грубую ткань рубашки. На несколько долгих секунд заглушает равномерный ход часов. Леви поднимается с колен, вставая у края стола между ног Фортресс, тянет на себя, опускает ее голову вниз, чтобы видеть глаза. Снова зрачки больше радужки. С его губ срывается довольная короткая усмешка. Какая суровая сильная нежная девочка командующая. — Шах и мат, Фортресс…