Копия

Никогда ещё раньше Майк не злился на солнце. Хоукинс потихоньку восстанавливался после победы над Векной. Больные и раненные выздоравливали, дети вернулись в школу и на детские площадки. Чьи-то дома ремонтировались, чьи-то ремонту не поддавались, потому что были полностью уничтожены, но пострадавшие получали от правительства немаленькую сумму, для “возвращения к привычной жизни”. На улицах слышался ребяческий смех, очереди в больницах вдвое уменьшились, женщины в солнечных очках шли на пилатес или в магазин за продуктами, мужчины потягивали пиво из бутылок, наконец смотря по телевизору футбольные матчи, а не пугающие новости. Солнце ярко-ярко светило, грозясь выжечь глаза любому, кто посмеет на него взглянуть. Человечество наслаждалось спокойствием и теплом подкрадывающегося лета. Обычно лето влекло за собой море приключений и впечатлений, весёлые дни у бассейна, пикники и вечеринки. Но именно это лето подбиралось легко, нежно и незаметно, стараясь не спугнуть жителей и без того потрясенных последними событиями. Никто больше не считал происходящее землетрясением. Векна заявил о себе ни то что всему Хоукинсу, но и всей Америке. Полиция и спасатели всё равно были бессильны, мир в очередной раз спасла толпа травмированных подростков. Кстати о травмированных. Самые тяжёлые физические травмы получила храбрая и независимая Макс. Благодаря Оди и Уиллу она покинула состояние комы. Зрение тоже решило покинуть её навсегда и не возвращаться. Лукас осторожно вёл её по улице за руку. Если раньше девушка начала бы сопротивляться, отстаивать свою самостоятельность, то сейчас она была совершенно не против искупаться в заботе любимого человека, хотя бы чтобы на секундочку забыть о том, куда именно парень её вёл. Эрика угрюмо плелась за старшим братом и искренне мечтала сейчас пойти на вечеринку по поводу дня рождения Тины, но праздничного настроения совершенно не было. Ни то чтобы её кто-то заставлял идти со всеми или запрещал ей присоединяться к веселью подруги. Просто Тина выбрала крайне неподходящий день, для того чтобы появиться на свет. Эрика хотела бы сейчас завалиться в комнату лучшей подруги с кучей красочных подарков, танцевать под глупую музыку, сплетничать и уплетать торт-мороженое. Вот только даже если она сейчас развернётся и убежит к Тине, повеселиться она там явно не сможет. Возможно ей хватит сил, чтобы выдавить из себя измученную улыбку, протянуть коробку в праздничной обёртке и даже заставить себя заключить девочку в объятия, но это будет  максимум её взаимодействий на вечеринке. Остаток дня она вероятно, провела бы в каком-нибудь тихом углу, старательно пытаясь скрыть кислую мину. Спасение мира, монстры, Векна и изнанка очень сильно оторвали её от ровесников. Всё то, чем сейчас занимались подруги и одноклассники, казалось Эрике крайне глупым и несерьёзным. Детским, несмотря на то что она сама ещё ребёнок. Стив перешептывался с Робин о чем-то крайне отдалённом. Возможно о работе или об этой непонятной рыжей девушке по имени Викки. Но в конечном итоге они возвращались к поражению лёгких, с которым именно Стив справлялся тяжелее остальных. Непонятно чем таким едким и гадким он надышался в изнанке, что разгребал последствия до сих пор и всегда таскал небольшой ингалятор в левом кармане джинс. Харингтон в очередной раз зашелся сухим и болезненным кашлем, а затем попытался завязать разговор с Дастином, но эта попытка потерпела неудачу. Хендерсон взглянул на него самым потерянным взглядом, на который был только способен и отрицательно кивнул, всем своим видом показывая, что на светскую беседу он не настроен. Солнце наверху издевательски стреляло своими жизнерадостными лучами в разбитую группу подростков. Майк зыркнул на него с откровенной ненавистью. У всех вокруг было явно хорошее настроение, от такого светлого и тёплого денька. Кроме шести человек, над которыми сгустились бы все тучи мира, если бы солнце заботливо не выгнало их ещё пару часов назад. Майк замыкал цепочку, явно не веря в то, что он вообще проснулся. Происходящее казалось ему дурным сном или алкогольной галлюцинацией. Но нет. Передвигался он автоматически, не ощущая ничего кроме разъедающей мозг и глаза горечи. Уилер потёр замыленные, от подступающих слёз, глаза и скользнул взглядом по новенькой, вычурной доске почёта, возвышающейся в центральном парке, мимо которого проходили ребята. «Джейн Хоппер и Уильям Байерс, сестра и брат, остановившие глобальную катастрофу»—гласила надпись под фотографией, на которой Оди и Уилл стояли в обнимку, жизнерадостно улыбаясь. Майк точно помнил, что видел эту фотографию ещё в Леноре, на полке с остальными фотокарточками и памятными безделушками. Судя по лицу Оди, она хотела что-то крикнуть фотографирующему их Джонатану, но не смогла обогнать фотоаппарат. Чуть ниже были прикреплены фотографии остальных, под каждой были написаны их имена и “достижения”. Все выглядели искренне счастливыми и улыбчивыми на изображениях. Даже для Майка, не привыкшего изображать хоть какую-то радость, от направленного на него объектива, нашли фотографию на которой уголки его губ были слегка приподняты, а взгляд расслабленным и умиротворённым. Уилер помнил, что оригинал фото обрезан и на самом деле причиной отсутствия недовольного лица, был крайне довольный Уилл, стоящий рядом и радостно машущий Джонатану. Майк незаметно усмехнулся, вспоминая, как младший Байерс замирал с самым жизнерадостным выражением лица, если вдруг видел, что его пытаются сфотографировать. Уилера это всегда доводило до глупого смеха. Когда доска почёта скрылась из вида, душа Майка продолжила наполняться горечью. Весь Хоукинс считал их большую и дружную компанию супергероями. На самом деле они были обычными героями, никто не спешил отрицать их подвиги и заслуги, но “супер” были только Оди и Уилл. Неожиданно для остальных, и по какой-то причине ожиданно для Одиннадцать, Байерс открыл для себя свои суперспособности, которыми он хоть и не успел овладеть в полной мере, но спас мир от Векны. Не без помощи Оди конечно, но они заслужили звания супергероев в одинаковой степени. Джейн твердила последний факт постоянно, несмотря на то что все уже давно перестали пытаться с ней спорить и согласились, девушка до слёзной истерики пыталась доказать кому-то явно не существующему, что она и Уилл равны, они приложили одинаковое количество усилий для борьбы с Векной. Иногда она даже заикалась о том, что её брат достоин звания супергероя даже больше, чем она, но это уже конечно было бредом. Всю их огромную компанию прилюдно восхваляли на одном из городских собраний. Мэр наградил их всякими орденами и медалями, Джим Хоппер был повышен на работе, родителям деток-спасителей полагалось денежное вознаграждение. И по-хорошему им надо было бы устроить улётную вечеринку в свою же честь, потому что они определённо этого заслужили. После всего дерьма, через которое они прошли, им полагался хотя бы один алкогольный праздник, на котором никто не заикнётся об изнанке и не произнесёт проклятого имени на букву В. Вот только праздничного и торжественного настроения не было, и кажется, оно больше никогда не промелькнёт в их сознаниях. Потому что Уилл был награждён посмертно. Прямо сейчас группа подростков направлялась прямиком на кладбище Хоукинса. На похороны своего лучшего друга. Майк возмущённо выдохнул, когда увидел столпотворение людей совершенно никак не относящихся к Уиллу. –Какого чёрта?-яростно вспыхнул Уиллер, разглядывая в толпе всё больше и больше сомнительных личностей, которых, по нескромному мнению Майка, Уилл не захотел бы видеть на любом мероприятии. Вальяжной походкой к месту захоронения подошёл Трой, всю жизнь задевающий Байерса как физически, так и морально.-Ладно на отпевании!-Майк буквально закипал от злости.-Я рад, что за его душу помолилась добрая половина города, но на самих похоронах?! Что за бред, кто их всех сюда пригласил?! –Остынь, Майк.-Стив успокаивающе похлопал приятеля по спине.-Он по сути местная знаменитость, это было ожидаемо. –Скажи спасибо, что они не заставили его давать интервью!-с одной стороны Макс разрядила атмосферу шуткой, а с другой, намекнула на недавние ситуации, происходящие в основном с ней. Журналисты настолько помешались на идее допросить её о чувствах во время комы и битве с Векной, что начинали сталкерить и наседать толпами на, по сути беспомощную и слепую, девушку. Все, без исключений, пытались поживиться на такой взрывной истории. Нэнси решила, что если она выложит огромную статью со всей правдой, то это прекратится. Но количество желающих поболтать с героями только увеличилось. Даже у малышки Холли имелись поклонники, яростно желающие познакомиться с её братом и сестрой. –Думаю, он смёл бы всех в кучку телекинезом и скинул бы в большую яму, как сделала Оди.-Эрика хихикнула. Они всё ещё шугались имени Уилла как огня, называя его только местоимениями. Однажды Нэнс забыла про это негласное правило и все присутствующие поникли. Джейн начала задыхаться от рыданий. Джонатан постоял в оцеплении, а затем вывел сестру на улицу, чтобы подышать, но все заметили тяжелые бусины слёз, скатившиеся по его грубым щекам. Всё что было связано с Уиллом было крайне болезненной, удушающей темой. Его имя было кнопкой активации динамита, который был заложен во все головы сразу после его смерти. Каждый раз, когда кто-то случайно произносил эти четыре буквы, динамит взрывался, обязательно доводя кого-нибудь до истерики. Однажды разрыдался Майк. История с Оди и репортёрами была реальной. Хоппер-Байерс шла навестить Макс в больницу, как вдруг её окружили микрофоны и вспышки камер. Она с неохотой ответила на несколько вопросов о лаборатории, докторе Бреннере и телекинезе, как вдруг кто-то явно не воспитанный и безмозглый, решил задать “провокационный вопрос”. –Вините ли Вы себя в смерти брата? Джейн настолько разозлил этот вопрос, что она без напряжения расчистила себе путь силой мысли, выплюнула что-то едкое и оскорбительное, после чего усадила всех журналистов в строительную яму, чтобы они не смогли её догнать. Больше у неё интервью старались даже не пытаться взять, осознав наконец, что Оди может гораздо больше, чем показывает на публику. Джейн определённо винила себя в смерти Уилла. Ни раз она утверждала, что на его месте должна была быть она, что Байерс не заслужил всей той жести, что с ним произошла, что она не доглядела, не уследила, не огородила, хотя знала, к чему может привести наличие у Уилла суперсил. Макс была глубоко убеждена, что Байерс сильно ослаб из-за того что помог Оди вывести её из комы, поэтому ему не хватило сил для финальной битвы, в которой Векна и Уилл прикончили друг друга одновременно. Робин и Стив утверждали, что какой-то там душевный разговор, так сильно выбил Уилла из колеи, что он не справился с эмоциями, не смог бороться до последнего. Лукас и Дастин заверяли всех, что он отдал половину своих усилий на вызволение их из когтистых лап Векны. Если бы Байерс и Одиннадцать убили Векну не обращая внимания на то, что монстр использовал их как живые щиты, Уиллу не пришлось бы закрывать собой сестру, в последнее мгновение их столкновения. Нэнси, Джонатан и Хоппер терзали себя мыслью о том, что не смогли быть рядом до последнего. На тот момент трио находилось на другом конце города, держа оборону, чтобы приспешники Генри–демопсы–не смогли добраться до детей. Мысль о том, что о смерти брата и сына, Джонатан и Джим узнали самыми последними, приводила обоих в истерику. Джойс ненавидела себя, за то что не успела добежать до своих детей и закрыть обоих собой. В глубине души она осознавала, что это именно Уилл оттолкнул её от себя силой мысли. Даже в момент смертельной опасности, её сын думал о сохранности остальных членов семьи Байерсов-Хопперов и своих друзей. Это разбивало Джойс сердце. Майк ни с кем не соглашался и был убеждён, что в смерти Уилла виноват исключительно Генри и никто другой. Но это не означало, что чувство вины не съедало его каждую секунду жизни. Майк винил себя в том, что четыре года назад, позволил Уиллу уехать из его дома глубокой ночью и затеряться в чёртовой изнанке. Майк винил себя в том, что во время поисков Дарта они разделились и в Байерса вселился истязатель разума. Майк винил себя в том, что так и не поиграл с Уиллом хотя бы разок в ДНД. Майк винил себя в том, что не признался ему в любви сразу, что пытался подавить чувства принадлежащие Уиллу в отношениях с Джейн. Майк винил себя в том, что они не начали встречаться ещё год назад. Майк винил себя в том, что смерть и первый поцелуй Уилла состоялись в один день. Майк во многом себя винил, но больше всего на части разрывало количество невыполненных обещаний. Тем проклятым утром, Майк пообещал Уиллу, что они сходят на тысячу свиданий, что он подарит ему тысячи подарков, что они поцелуются ещё тысячу раз. Вот только первый их поцелуй превратился в последний. И у Майка больше не было шанса всё исправить. Майк проиграл. Ребята протолкнулись в первый ряд, Майк радовался, что не придётся создавать скандал. Он непременно закатил бы тут всем истерику, если бы их не пропустили, конечно. Уиллер ловит подавленные взгляды Джейн и Джонатана. После смерти брата, они теперь не разлей вода. Оди хватило одной переглядки с Майком, чтобы к глазам подступили солёные слёзы. Раньше Одиннадцать не осознавала всю тяжесть и ужас смерти. Сейчас, ей вдруг открылась самая отвратительная правда. Уилер мазнул взглядом по могильному камню, резко испытывая болезненное чувство дежавю. Был ли Уилл первым человеком в мире, которого похоронили дважды? Неподалёку стоял светло-коричневый гроб. Открытый. Майка передёрнуло. Джойс безжизненным взглядом осматривала тело своего сына. Его кожа была покрыта огромным количеством шрамов, гематом и ушибов, которые никогда не заживут. Уилла переодели в светлую рубашку апельсинового цвета и в шоколадные брюки. Глаза были закрыты, но Майк помнил тот стеклянный взгляд, направленный в пустоту. Эти мёртвые глаза приходили к нему в кошмарах, иногда ему казалось, что они смотрят на него из-за тёмных углов. Джойс не билась в истерике, не рыдала, размахивая руками. Она лишь гладила сына по волосам, словно тот спал, а она защищала его от дурных снов. Словно что-то в ней рухнуло в тот момент, когда она отчаянно искала пульс сына и пыталась услышать хотя бы самое тихое хриплое дыхание. Когда врачи с тяжёлыми взглядами покинули операционную, отмахиваясь, говоря, что они сделали всё что в их силах, миссис Байерс прекратила истерику, задушено всхлипывая и скатываясь спиной по холодной стене. Майк не хотел признавать смерть Уилла до сегодняшнего дня. Слёзы постоянно собирались в уголках глаз, но не скатывались по щекам, испаряясь от жара непонятной надежды в душе Уилера. Парень осторожно подобрался к Джойс, стараясь не привлечь к себе её внимание. Ей сейчас явно было не до этого. Хоппер в последний раз погладил женщину по спине и чмокнув приёмного сына в холодный лоб, отошел к двум своим другим приёмным детям. Майк хотел дотронуться до друга, взять его ледяную ладонь в свою, просить его очнуться и поцеловать его. Но это означало, что он принимает смерть Уилла, поэтому Уилер закусил губу и отвернулся, смахивая противные слёзы с ресниц. –Майк, милый, мальчик мой.-отчаянно прохрипела Джойс, заключая парня в свои объятия. Впервый раз за этот день Майк наслаждался теплом. –Я люблю его. –Я знаю. Молчание вновь нависло над кладбищем. Нет, непрошенные гости вели беседы, о чем-то дискутировали, Оди вытирала щеки рукавами своего чёрного платья. Лукас шёпотом описывал для Макс происходящее, опуская тот факт, что гроб открыт и мама Уилла крепко обнимает лучшего друга Уилла. Нэнси нежно целует Джонатана в подбородок, а тот вымученно улыбается и приобнимает её за талию. Но Джойс и Майк молчали. И это молчание душило их. –Я так сильно люблю его. Я… я не знаю что мне делать дальше… –Пойдём, малыш. Джойс поцеловала сына в лоб и, уронив несколько слёз на его рубашку, бросилась в объятья Хоппера, Джонатана и Оди. Майк, убедившись, что все слишком убиты горем и не обращают на него внимания, поцеловал Уилла в губы. Второй и последний раз. Руки Уилера пробила лёгкая дрожь, когда он вспомнил, какими губы Байерса были тёплые и мягкие. Совсем не такие ледяные и грубые как сейчас. Мысль о том, что истязателю разума наверняка понравилось бы сейчас находиться в таком холодном теле, заставила Майка рвано выдохнуть и всё же выпустить одну мокрую дорожку из глаз. –Уильям Байерс безусловно был героем.-подростки вздрогнули, услышав притворно расстроенный голос мэра. Тот решил выступить на похоронах. –Он не “был” им. Он остаётся героем и сейчас. И продолжит быть героем дальше.-раздражённо выпалила Эрика, неожиданно для остальных. Лукас сжал её плечо, призывая к молчанию. –Конечно, малышка Синклер, ты права.-Ларри прочистил горло и продолжил свою пламенную речь.-Не зная как отблагодарить его семью и друзей, я установил доску почёта в парке и оплатил эти роскошные похороны, со всеми почестями, что, конечно же, стоило мне немалых денег и усилий.-в голосе мэра сквозило напряжение и усталость, словно он не табличку с фоткой Уилла установил, а собственными руками возвёл музей и статую в его честь. Дастин выпрямился и сжал кулаки. Стив, Джонатан, Нэнси и Робин разъяренно переглянулись. Эрика и Лукас нахмурились, поглядывая на не менее разгневанную Макс. –Что ж… Покойся с миром, малыш Уилли.-Ларри усмехнулся и дал команду опустить гроб. Не в силах смотреть на рыдающую Джойс, которая, осознав происходящее в полной мере, пыталась вырваться из крепкой, но нежной и любящей хватки Хоппера, Майк ненавидящим взглядом пялился на непростительно счастливое солнце. *** –Майк, тебя к телефону! Срочно! Уилер неохотно поднялся с кровати, проклиная всех на свете. Лукаса, за то что до сих пор не убрал свой баскетбольный мяч на место, Майк об него споткнулся! Макс, за то что не смогла войти в положение и послать звонивших людей к чертям. Ну и конечно же тех, кто решил, что разбудить всех своим звонком в такой ранний час — отличная идея! С трудом разлепив глаза, Майк присаживается рядом с Мэйфилд на диван, затем натянуто улыбается ей, в очередной раз забывая, что она его не видит. –Доброе утро.-в отличии недовольного жизнью Уилера, девушка улыбнулась ему искренне. –Что-то я уже сомневаюсь в его доброте. После похорон Уилла, всех, кто участвовал в заварушке с изнанкой, словно молнией шарахнуло. Обменявшись планами, номерами и адресами, их команда в последний раз собралась в хижине Хопера и, попрощавшись друг с другом, разъехалась по стране. Дастин перевёз свою маму во Флориду, а сам, вместе со Стивом уехал в Кембридж, поступать в MIT. Хендерсон звал и Майка с собой, уверенный, что Уилер должен найти себя наконец в самом успешном университете страны, куда поступил бы без проблем, но тот наотрез отказался. Стив конечно же, поступил в колледж попроще, но учились, работали и уживались друзья замечательно, жалуясь друг на друга в письмах крайне редко. Робин и Викки решили, что съехаться в Юте отличная идея. Почему они выбрали именно этот штат, никто так и не понял, возможно даже сами девушки. Но все были рады за этих двоих, особенно Стив, который писал Робин намного чаще, чем остальным. Родители Майка развелись. Это было ожидаемо, но всё равно не приятно. Тэд решил оборвать связи со всеми, с детьми в том числе, поэтому ни звонков, ни писем, Нэнси и Майк от него не получали. По началу девушка пыталась поддерживать с ним общение, но он ясно дал понять, что его это не интересует и попросил её забыть его номер телефона навсегда. Тэд лишь изредка отправлял малышке Холли алименты, только по причине того, что этого требовал суд. Нэнси долго тосковала по этому поводу, Майку было плевать, а мама и Холли с радостью уехали покорять Калифорнию. Синклеры, поддались уговорам Карен и Эрики, поехали вместе с ними. Младшая сестра Лукаса в принципе перетерпела крайне много изменений в своей жизни. Она была самой младшей в команде, так что все эти события изменили её личность до неузнаваемости. Девочка перетерпела свой какой-то необъяснимый, но важный для неё подростковый бунт. Отреклась от подружек, решив, что они мыслят слишком по-детски, даже в Калифорнии предпочитала общаться с ребятами постарше. Но она продолжила быть отрицающим-своё-задроство-задротом, даже нашла себе партию, с которой с удовольствием играла в D&D. Хоукинс ненавидела всей душой и наотрез отказывалась навещать бабушку, которая там осталась. Семья Байерсов-Хопперов, а именно Джим, Джойс и Джейн, отправились в Нью-Йорк. Оди отдали в школу для отстающих, но там она была крайне преуспевающей и наконец счастливой. Джим с радостью вернулся к работе в участке, только теперь Нью-Йоркском, каждый его день вновь становился приключением. Менее опасным, чем во время войны с Векной, разборок с лабораторией и поисков Уилла, но всё же увлекательным. Джойс посещала психотерапевта, пила антидепрессанты и потихоньку приходила в норму. Она стала чуть более живой, начала искренне улыбаться дочери, нашла с ней парочку совместных интересов. Перестала плакать и звать сына по ночам. Их жизнь медленно, но верно становилась гораздо лучше. Джонатан и Нэнси сыграли тихую, но милую и чудесную свадьбу в Массачусетсе. Оба как и мечтали поступили в колледж Эмерсона. Их мечты сбывались, Джо отпускал смерть брата и нашел себе неплохую работу, с хорошей зарплатой. Так же как и его мама, он посещал психотерапевта, но реже и с антидепрессантами уже завязал, как и с травкой. Нэнси взяла фамилию мужа и теперь тоже стала частью семейства Байерсов, по сути полностью отрекаясь от отца. Майк хотел бы сделать так же, вот только брать фамилию Байерс ему было не у кого. Тот кто мог бы ей поделиться сейчас лежал глубоко под землёй. Однажды он поделился этой мыслью с сестрой и разрыдался ей в плечо. Лукас и Макс сначала съехались в штате, граничащим с Индианой, а именно в Кентукки. Им нужно было для начала встать на ноги. Там бесспорно было мило, но их не устраивала такая тесная близость с Индианой. Несмотря на то, что только Хоукинс должен был вызывать плохие воспоминания, триггер по какой-то неясной причине вызывал весь штат в котором он находился. Изначально Синклер и Мэйфилд планировали жить вдвоём, но разбитому Майку было совсем некуда податься, только если остаться в родном городе, но понимая, как же их другу будет тяжело и больно одному, особенно в Хоукинсе, пара решила его приютить. После похорон Уилла, Майк впал в глубочайшую депрессию, отказываясь функционировать и в принципе пытаться жить прежней, нормальной жизнью. Хотя была ли его жизнь когда-то нормальной? Вряд ли. Только если в детстве, но вернуться в какой-нибудь третий класс возможности не было. Сначала Уилер отказывался идти к специалисту, да и вообще идти куда либо. Он перестал мыться и есть, перестал играть в видеоигры, читать книги и тянуться к чему-то новому. Он просто гнил на диване, который ему любезно предоставили друзья. Ему не было стыдно, лишь потому что ему не могло быть и грустно. Майк в принципе потерял возможность испытывать хоть какие-то эмоции и чувства. Дошло до того, что Максин, кормила и поила его с ложечки, словно парализованного. Затем Синклеру предложили работу в Вашингтоне и они рванули туда, боясь упустить шанс уехать подальше от ненавистной Индианы. Переезд в столицу слегка оживил Майка. Он, не поверите, помылся по собственному желанию, а не потому что Макс заперла его в ванной и грозилась не выпустить, пока он хотя бы не польёт себя пару раз водой, не говоря уж о таких непростых действиях как намылиться и почистить зубы. В Вашингтоне он даже побрился и самостоятельно подстригся обратно под каре. Затем случилось невозможное. Майк сходил в магазин за продуктами. Макс по-детски радовалась его прогрессу и уговаривала друга записаться к психотерапевту, чтобы начать наконец бороться с депрессией. Хоть и не с первого раза, но он согласился.  Жизнь действительно стала легче. Дважды в неделю Майк посещал специалиста. Каждое утро Майк запивал небольшую горстку таблеток апельсиновым соком. Уилеру вдруг стало очень стыдно за свой недавний образ жизни, поэтому он буквально превратился в домохозяйку. Пытаясь загладить свою вину, Майк убирался в квартире, готовил еду на все приемы пищи, читал Макс книги, чтобы она не заскучала, а по выходным играл с Лукасом в баскетбол. В один прекрасный день, Уилер нашел в себе силы позвонить матери. Та бесконечно радовалась тому, что её сыну стало гораздо легче, без энтузиазма рассказала про развод и тот факт, что Тэд оборвал со всеми связи, а затем поделилась секретом, что буквально пару дней назад Джонатан сделал Нэнс предложение руки и сердца, а та в свою очередь согласилась. Максин, сидевшая на тот момент совсем рядом, восхищенно ахнула. Через три дня Майк решился позвонить Дастину и Стиву. Они были приятно удивлены такому событию, но вслух это не озвучили, боясь “спугнуть” друга. Разговор с ними получился весёлым и радостным. Стив рассказывал о своей новой работе, Дастин о захватывающей учёбе в MIT. На следующий день Уилер совсем расхрабрился и набрал номер Робин, но Викки, взявшая трубку, поумерила его пыл. Девушка неловко извинилась, объяснила, что Бакли прямо сейчас на парах и пообещала, что она перезвонит вечером. К вечеру Майк взял трубку крайне неуверенно. Желание позвонить Робин было мимолётным приступом мотивации, который совершенно испарился к концу дня. Несмотря на то, что начался их диалог неловко, Майку всё равно стало лучше, от того, что он просто послушал мелодичный голос подруги. Следующей, с кем Уилер хотел пообщаться была Джейн. Набрать её номер Майк осмелился только через две недели. Оди с восторгом и трепетом рассказывала о своей учебе, об успехах Джойс и делах Хопера. В какой-то момент, она проболталась о том, как сильно скучает по своему сводному брату и в трубке послышались тихие всхлипы. Майк ответил, что тоже бесконечно скучает по любимому, всё ещё боясь произносить его имя вслух.  Чтобы набраться сил на разговор с сестрой, Майку потребовался целый месяц. Он долго и неуверенно вертел в руках трубку, пару раз срывался с места и нервно кружил по комнате, под хихиканье Макс, но в конечном итоге быстро набрал номер и выжидающе уставился на свои коленки. К несчастью для Уилера ему ответил сонный голос Джонатана. Он пару раз хрипло спросил кто это и хотел уже было отключится, когда не получил ответа с четвертой попытки, но остановился, услышав тихое “Это Майк”. Байерс опешил, удивленно угукнул и поинтересовался самочувствием собеседника. Уилер ответил, что всё в порядке, вежливо повторил вопрос и попросил позвать сестру. Джо сказал, что её сейчас нет дома, пообещал передать ей, что Майк звонил как только она вернётся и попрощался. Уилер проводил взглядом Макс, которая осторожно вышла из гостиной и остановил Джонатана во второй раз. Он поздравил его с помолвкой, они обсудили Джейн и Дастина, а затем бесцеремонно поинтересовался, как Джо справляется со смертью брата. Тот рвано выдохнул, но поделился своим прогрессом, дал Майку пару советов и терпеливо слушал, как Уилер плачет в трубку. Наконец успокоившись, он извинился перед Байерсом, хотел уже было попрощаться с ним, но вдруг услышал хлопок двери и голос Нэнс. Джонатан передал ей трубку и небольшой срыв Майка повторился, оплакав Уилла уже третий раз за день, он почувствовал необычайную лёгкость и по окончанию беседы, отправился разглядывать его детские рисунки, но теперь уже не со слезами на ресницах, а с незаметной ностальгической улыбкой. Дом Джонатана и Нэнси стал точкой сбора “изнаночной команды”. После возвращения Майка в нормальный ритм жизни, они решили, что собираться у молодой парочки каждое Рождество или День Благодарения — замечательная идея. Первый такой сбор Майкл откровенно не желал посещать. Лукас и Макс буквально за руку привели его в аэропорт и затолкали в самолёт. Всю дорогу до Массачусетса он просидел с лицом недовольного ребёнка и отказывался заводить с друзьями разговор. Но увидев сестер, маму и Джойс на пороге, прослезился и бросился к ним с объятиями. Долго-долго простояв в обнимку с Джойс, он почувствовал себя гораздо спокойнее, даже лучше, чем чувствовал, во время редких разговоров с ней по телефону. До своих походов к специалисту, Майк отгораживал себя от любых тактильностей, словно от огня. Отказывался от протянутой руки Макс, скидывал с плеча поддерживающую ладонь Лукаса. Джейн, которая ходила вместе с Эрикой за продуктами, рассмеялась, обнаружив Майка в объятиях, как ни странно, Хоппера. Теперь, каждый праздник был самым ожидаемым днём в жизни Уилера, особенно свадьба его сестры. Улетая вместе с Синклером и Мэйфилд обратно в Вашингтон, он с упоением листал календарь, чтобы найти ещё один повод собраться всем вместе. Он без стеснения стискивал Робин и Дастина в объятиях, принимал похлопывания по спине от Стива и Джонатана, уверенно пожимал руки Джиму и Викки, с удовольствием целовал Джейн и сопротивляющуюся Эрику в лоб, а Холли, маму, Нэнси и Джойс в щёки. Безумно тактильным он стал и с Максин. Если раньше он хмурился и отстранялся, то сейчас был готов подставить ей своё плечо, протянуть ладонь, чтобы помочь подняться и даже растянуться на земле, чтобы Макс использовала его в качестве моста и не промочила кеды в луже. Последнее она конечно же ему делать не позволяла, но Майк всегда предлагал, без толики шутки в голосе, а лишь с полной серьёзностью. Уилер нашел себе неплохую подработку, с учётом того, что высшее образование у него отсутствовало. Лукасу стало гораздо проще, ведь теперь не он один тянул их так называемый “семейный бюджет” и лечение психологических проблем Майк начал оплачивать самостоятельно.  Майк принимает телефон из рук Макс и сонно хмурится. –Как поживаешь, родной?-звонил Джонатан. Уилер слегка опешил от того, как одновременно устало и радостно звучал его голос. Дождавшись искреннего “каждый день всё лучше и лучше “ от собеседника, Байерс продолжил.-Нэнс попросила позвонить и рассказать тебе первому. Вообще она хотела сделать это сама, но у неё не то чтобы есть на это силы… –С ней всё нормально?-обеспокоенно встрепенулся Майк, резко выпрямляясь. –Всё замечательно.-Джонатан измученно выдохнул и цокнул языком, явно возмущенный тем, что его перебили.-Она отдыхает. Уилер позволил себе немного расслабиться, доверяя Джонатану. Если бы с сестрой действительно случилось что-то плохое, он не стал бы врать и недоговаривать. Вот только что он имел в виду, говоря, что она отдыхает? –Нэнси родила час назад. У Майка что-то взорвалось в голове. В груди взрывались фейерверки, а ноги подкосились, несмотря на то, что он вообще-то сидел. Он конечно знал о беременности Нэнс, но эта новость буквально выбила воздух из его лёгких. Макс рядом радостно взвизгнула, принимаясь кричать в трубку поздравления. –Оу, Макс, ты рядом?-Джон мягко рассмеялся.-Нэнси попросила меня, чтобы я сказал только Майку, так что порепетируй эту свою бурную реакцию, чтобы повторить её, когда она позвонит вам с Лукасом самостоятельно.  –Что за шум, а драки нет?-вспомнишь солнце — вот и лучик. Синклер появился в проходе с подносом на котором покоились три кружки кофе и, сонно моргая, поставил его на журнальный столик. –Услышала тебя, Джо, извини, что подслушала.-Макс радостно подскочила и принялась уводить своего парня из комнаты, одновременно обещая, что позже всё объяснит и что новость отличная. –Майк, я так и не услышал твоей реакции. Ты не рад?-потухшим голосом поинтересовался Джонатан. –Я? Я… В уголках глаз собрались слёзы. Уилер вдруг осознал сколько же прошло времени с того момента как они одержали победу над Векной. Как сильно изменилась его жизнь, семья, друзья. Как сильно изменился он сам. –Я чертовски рад за вас ребята…-он всхлипнул.-Мальчик или девочка? –Майк, ты что плачешь? –Нет.-Уилер услышал, как Джонатан усмехнулся его очевидной лжи. –Через месяц приезжайте и всё узнаете.-Байерс хихикнул.-Мы хотим сохранить элемент неожиданности до последнего. –Так значит я первый кто узнал? Даже мама не знает? –Ну если не считать чертовку Максин, то да. Официально ты первый. –Спасибо. Это многое значит для меня. *** День рождения племянника или племянницы Майк обвёл сразу тремя яркими маркерами в календаре. Третье октября. Джонатан и Нэнси разослали всем пригласительные по поводу знакомства с их “пока что бесполым” ребёнком. Уилер выбил себе недельный отпуск на работе, для этого полёта. Лукас смог договориться только на три дня, так что остальные четыре он и Макс отдохнут от своего, уже немного поднадоевшего, соседа. Майк с трепетом отсчитывал и вычёркивал из календарика дни до десятого ноября. Именно этот день Байерсы указали в открытке с приглашением. Уилер со стыдом признавал, что его не столько радовало появление нового родственника, сколько перспектива встречи с роднёй. Именно этим глуповатым словом Майк охарактеризовал их команду, в прошлом спасающую мир. Раньше мальчики (+иногда Оди и Макс) с гордостью называли себя партией. Сейчас они были обычной роднёй, несмотря на то, что кровь в венах была разной почти у всех. Бесспорно Лукас и Эрика или Джойс и Джонатан генетически были роднее, но морально, они все были одной дружной семьей, пусть и “сводной”. В самолёте Майк неожиданно занервничал. Почему именно он был первым, кто узнал о родах Нэнс? Этот факт бесспорно льстил и радовал, но в то же время заставлял чувствовать некую ответственность за этого младенца. Это пугало, ведь Уилер не особо любил детей. После рождения Холли, Майк буквально сбегал из дома на целый день, задерживаясь допоздна у Уилла, Лукаса или Дастина, лишь бы не слушать её плач и крики. Мальчишки на какое-то время перенесли свой “штаб” из гаража Уилеров в замок Байерсов, что сильно огорчало Майка, ведь раньше доступ к убежищу Уилла имел только сам Байерс, его старший брат и лучший друг, никто иной как Майкл Уилер. Лукас уверял, что с Эрикой было точно так же и совсем скоро это пройдёт, Дастин хвастался тем, что он единственный ребёнок в семье, а Уилл понимающе похлопывал лучшего друга по спине и обещал, что, если верить словам Синклера, замок Байерс вновь станет маленьким миром только для них двоих и изредка Джонатана. Уилер закусил губу стараясь не думать об этом сочувственно-понимающем взгляде Байерса и зажмурился, пытаясь выбросить из головы ощущение фантомных прикосновений Уилла к его лопаткам. Майк вернулся к мыслям о младенцах. Всё-таки Холли не всегда была такой уж отвратительной. Существовали крайне редкие моменты, когда она не визжала, а улыбалась и хихикала, когда родители позволяли ему взять младшую сестрёнку на руки. Нэнси с раздражением говорила, что Майк в младенчестве был ещё более истеричным, невыносимым и неугомонным, а ещё ей тоже пришлось перестать звать подружек к себе в гости, только потому что тот бесконечно надрывал горло в рыданиях. А вот Джойс однажды рассказывала, что Уилл был самым спокойным ребенком в мире и оставался им до последнего. Она показывала Майку скромный фотоальбом, созданный Джонатаном в самый первый день рождения Уилла, посвящённый, собственно, самому Уиллу. Майк отчётливо помнил тот день. Помнил, как она с нежностью проводила пальцами по страницам, измученно вздохнула, когда обнаружила, что Джон замазал лицо их отца на всех фотографиях и рассказывала историю появления каждой. Уилер внимательно слушал. Если бы на месте Джойс была мама Лукаса или Дастина, то он бы обреченно кивал, слушая в пол уха, без интереса. Но когда дело касалось Уилла, он внимал каждое слово со всей сосредоточенностью, на которую только был способен. Девушка рассказала, что её младший сын был в разы спокойнее старшего. Когда он хотел есть или спать, лишь требовательно протягивал “уааа” два раза и если оставался проигнорированным, то начинал беззвучно плакать, без единого намека на вскрики или размахивания руками. Лишь лил слёзы, надеясь, что кто-нибудь всё же заметит и поможет ему. Со временем эта его странная черта никуда не исчезла, что по непонятным причинам дико выбешивало Лонни. Уилл никогда не устраивал сцены, только обиженно и горько плакал. Когда Джойс отказывала ему в покупке, он не падал на пол в истерике, а печально вздыхал и ставил игрушку или коробку конфет на место. Этот его жест всегда разрывал материнское сердце на части. Она мечтала купить ему все грузовики и киткаты мира, лишь бы больше никогда не видеть эти полные разочарования глаза. Первый раз громко и надрывно разрыдался Уилл в три года. Но не от отсутствия денег на игрушки и сладости, а от того, что Лонни схватил сына за волосы и пару раз приложил мальчишку головой об стол, даже не потрудившись объяснить причину своего неадекватного поступка. Джонатан сразу же бросился утешать младшего брата, за что тоже получил по причине “не смей с ним сюсюкаться”. Джойс в тот момент была на работе и после рассказа старшего сына, долго извинялась, стискивала детей в объятиях и клялась самой себе когда-нибудь найти в себе силы на развод. Майк ненавистно сжимал кулаки, вспоминая эту историю, которую ей рассказал как ни странно именно Джонатан, а не Джойс. Так, стоп, младенцы. Он должен думать о том, как очаровательны малыши, а не о том, каким очаровательным был Уилл. Был. Вообще, период младенчества ощущался только когда через него проходила Холли. Майк помнил, как быстро росла младшая сестра Лукаса и не понимал, почему Эрика стала самостоятельной и неприставучей по щелчку пальцев, а Холли, по ощущениям, планировала обедать в детском стульчике и носить памперсы вечность. Повзрослев, Майк осознал причину. Расстояние и время. Несмотря на то, что Синклеры жили в соседнем квартале, Уилер видел Эрику крайне редко, поэтому каждый раз удивлялся тому, как быстро она взрослела с каждым разом. Время меняет людей до неузнаваемости, особенно, если вы долго не видитесь. Точно так же произошло с Уиллом. За те полгода в Леноре, Байерс вытянулся, возмужал и стал красивее, но, к сожалению молчаливее и тише. У него изменились голос, телосложение, манера общения… Стоп, стоп, опять Уилл! Майк облегчённо выдохнул, осознавая, что период слюней и памперсов пройдет для него незаметно. Ведь Уилер будет находиться в другом штате. Конечно же, Майк будет приезжать каждый праздник и наблюдать за тем, как ребенок взрослеет. Майк поймал себя на мысли, что уже ждёт увидеть племянника или племянницу в возрасте от пяти до одиннадцати лет. Холли в этот период была самой приятной своей версией. Позже у неё начались свои подростковые кризисы и заморочки, а ещё, в двенадцать она впервые столкнулась с изнанкой лицом к лицу и это тоже оставило отпечаток на детской, невинной психике. В семь девочка впервые пробралась в комнату Майка и стащила новенькую пачку цветных карандашей, которыми он не планировал пользоваться, ведь купил их для того чтобы подарить Уиллу. Ох, как же старший брат был зол в тот день! Ведь дарить вскрытую упаковку—это великое неуважение к получателю. К тому же, мелкая погрызла синий карандаш и сломала жёлтый. Пришлось клянчить у отца деньги на другой подарок. В день праздника, Холли протянула имениннику яркую открытку, обильно посыпанную блёстками. Байерс принял её с самым умилённым выражением лица и пообещал подтянуть малышку в рисовании. Глаза девочки горели восторгом после каждого занятия рисованием с Уиллом, пока Дастин в голос смеялся с раздраженного Майка, твердящего о том, что сестра намерена забрать у него лучшего друга. Лукас не стеснялся присоединиться к насмешкам Хендерсона, но всё равно сказал, что из всех Уилеров, Байерс без раздумий выбрал бы только Майкла. Макс была уверена, что Холли влюблена в Уилла, что вызывало ещё бо‌льшую волну раздражения со стороны Майка. На свадьбе Нэнси и Джонатана, в разгаре душевного разговора, малышка Уилер призналась, что действительно была слегка по-детски влюблена в лучшего друга старшего брата, но годам к десяти эта невинная привязанность утихла. Робин пьяно и неосторожно пошутила, что Уилеров тянет на Байерсов, как пчёл на мёд. Нэнси согласно закивала, целуя Джонатана в висок, Лукас и Дастин обменялись многозначительными взглядами, а на удивление трезвый Стив осуждающе пихнул подругу в бок и обеспокоенно уставился на “среднего” Уилера в их компании. Впервые с момента похорон Уилла, Майк искренне расхохотался. А затем сказал, что подражая примеру старшей сестры, взял бы себе фамилию Байерс, вкладывая в сказанное “я не могу это сделать, потому что однополые браки запрещены, а не потому что тот, за кого я мог бы выйти замуж, мёртв”. Никто из присутствующих до сих пор не произносил имени Уилла. Уилер болезненно застонал, заставляя сидящих рядом Лукаса и Макс обеспокоенно повернуться к нему. Смирившись с тем, что любая мысль сегодня приведёт его к Уиллу, Майк устало прикрыл глаза, намереваясь провести остаток полёта во сне и искренне надеясь, что Байерс не явится к нему хотя бы там. *** Эрика закатила глаза, когда Лукас полез к ней обниматься в массачусетском аэропорту. Словно сговорившись, все приглашенные прилетели практически одновременно и прямо сейчас обменивались радостными улыбками, рядом с сувенирной лавкой. Хотя Майк был уверен, что сговор определённо существовал, вот только никто его в эту договорённость не посвятил. Огромной и дружной компанией, все уселись в автобус, ведь в такси они бы попросту не поместились бы, а заказывать несколько было очень уж расточительно, по нескромному мнению Хоппера и бедного студента Дастина. На остановке их встретил Джонатан, буквально светящийся от радости. Нэнси приветливо улыбалась и прижимала к груди нелепый кулёк салатового цвета, устроившись на веранде в кресле качалке, которое для неё сколотили Дастин и Джейн, в одном из своих творческих порывов. Джойс не выдержала и бросилась в объятия девушки, роняя на её плечи искренние слёзы счастья. Джейн поспешила вслед за матерью, желая увидеть племянника или племянницу самой первой (Джойс не считается, она просто заслужила это). Майк плёлся позади, растеряв всю свою уверенность и энтузиазм. Когда над свёртком в руках Нэнси успели поворковать и поумилятся все, даже Викки, которая практически не участвовала во всей изнаночной истории, что автоматически делало её менее близким и родным человеком, (по мнению Майка. Остальные были с этим не согласны, но Майк продолжал относиться к девушке Робин настороженно. Всё-таки Векна знатно потрепал его доверие к людям.) Джонатан, продолжающий ослеплять всех вокруг своей радостной улыбкой, забрал у жены кулёк и повернулся к её брату. –Подержать хочешь? –Эй, я думала мне первой предложат!-шутливо воскликнула Джейн. Майк на мгновение заколебался, но сразу же восторженно кивнул и забрал салатовую пелёнку у Джонатана. –Пацан, да?-сестра весело кивнула, на догадку Дастина. Майк замер, словно в него вонзили ледяной осколок. Его губы растянулись в дрожащей улыбке, а голова закружилась от приятного чувства дежавю. Ореховые глаза малыша внимательно изучали человека, держащего его на руках, миниатюрные пальцы заинтересовано потянулись к свисающим черным кудряшкам, каштановый пушок на голове, затрепатал от легкого порыва ветра. Обычно, дети рождаются светленькими, а темнеют волосы со временем, так ведь? Но судя по всему, этот малыш был очень упрямым, раз сразу решил родиться именно с таким цветом волос. Мальчишка решил попробовать свою добычу (волосы Уилера) на вкус. Родинка над губой поднялась вверх, когда кудряшки защекотали его нос и вызвали этой щекоткой детское хихиканье. Майк на секунду уверовал в теорию Стива о перерождении, ведь он точно помнил самую первую фотографию в фотоальбоме Джонатана, посвященному младшему брату. Прямо сейчас на Майка смотрела точная и маленькая копия его погибшего парня. Уилла Байерса. –Гены Уилеров даже не пытались.-пошутил Майк, отрывая от младенца свой заворожённый взгляд. Небольшая толпа вокруг него взорвалась хохотом. –Как назвали-то?-нетерпеливо подпрыгивала Джейн, ни секунды не скрывая своего искреннего восторга. –Ох, мы дали ему двойное имя.-Джонатан приобнял жену и поцеловал её в затылок.-Первое довольно экзотичное, но нам с Нэнс запало в душу, как только мы о нём узнали. Мы назвали его… –Ну хватит томить уже!-возмущенно перебил Стив, под согласные кивки Хопперов и, как ни странно, крайне заинтересованной Эрики.-Выкладывайте, как зовут этого симпатяжку.-Харингтон забавно заулюлюкал, улыбаясь младенцу, которого продолжал покачивать Майк. Макс хихикнула и положила голову Лукасу на плечо. Следующие слова сказанные Джонатаном, выбили из груди Майка весь оставшийся воздух. –Ноа Уильям Байерс. Это был первый раз, когда имя Уилла, хоть и в полной его версии, было произнесено вслух хоть кем-то, с момента похорон. Глаза Майка заслезились и он прижал мальчишку к себе покрепче, уже осознавая, что он любит этого ребёнка как собственного сына, а Джонатана как родного брата. Почему-то резко захотелось рассыпаться в благодарностях. Солнце начинало напекать ему голову и Майк ухмыльнулся, пряча малыша от настойчивых и обжигающих лучей. В последний раз оно так старалось и трудилось в день похорон Уилла. И это был первый раз с того момента, когда Майк не злился на солнце.