Связаны

Зрачки Владимира сужаются, вызывающе смотря прямо в глаза Сергея. Колдуну иногда кажется, что див продолжает проверять его, даже сейчас — когда Сергей прижимает Владимира к кровати за запястья, сидя на его бедрах. Это начинает раздражать. — Напоминаю, если вдруг ты решил стереть себе память — я не твой хозяин, а ты не мой див, хватит проверок. Владимир в ответ только усмехается, Сергей действительно уже не тот дрожащий от страха колдун, его больше не надо воспитывать, но от вековых привычек сложно избавиться. — Мне нравится, когда вы теряете контроль и желаете меня подчинить. Я нахожу это довольно… волнующим. Сергей давится слюной от неожиданности заявления, но хватку на запястьях дива не ослабляет. — Что ж, — задумывается на мгновение колдун, мысленно принимая решение, — ты доверяешь мне? — Всецело, — честно отвечает Владимир. — Отлично, — Сергей кивает и быстро и уверенно вызывает Путы, аккуратно связывая запястья дива толстыми нитями, закрепляя их за изголовье кровати. Владимир заинтересованно наблюдает, но ничего не говорит. Сергей одобрительно осматривает результат своей работы и предупреждает: — Сейчас я завяжу тебе глаза. Мягкая ткань опускается на лицо дива, и тот приподнимает голову, чтобы колдун смог все крепко завязать. Сергей заканчивает и с нескрываемым восхищением смотрит на Владимира, почти полностью обнаженного и уязвимого. Кажущаяся давно разорванной связь вспыхивает с новой силой, но вместо привычного спокойствия, по телу разливается неприятное необъяснимое беспокойство. Мысль о том, что Владимир может бояться его, кажется Сергею нелепой — он никогда не проявлял грубости, никогда не причинял боли. И всё же он каждой клеточкой тела ощущает, как глубинные инстинкты дива отчаянно сигнализируют об опасности. — Владимир, — Сергей медленно и осторожно кладет ладонь на щеку дива и гладит, успокаивая. — Я никогда не причиню тебе боль, все в порядке, расслабься, доверься мне. — Я див и переживал более ужасные вещи, — напоминает Владимир, на что Сергей только устало вздыхает. — В данный момент ты — мой партнёр, не важно — див или человек, мы с тобой равны, — подчёркивает последнее слово Сергей. — Пожалуйста, перестань думать, что ты всего лишь инструмент, мне очень важно, что ты чувствуешь и чего хочешь. Колдун запускает пальцы в мягкие светлые волосы, искусанными губами нежно касаясь лба, и у Владимира перехватывает дыхание. — Я люблю тебя, — шепчет Сергей, целуя Владимира в уголки губ, опуская ладони на его грудь. Владимир замирает и полностью сосредотачивается на ощущениях, когда наконец чувствует, с какой нежностью Сергей дотрагивается пальцами до его тела, как исследует, будто в первый раз, а после оставляет невесомый поцелуй на плече. Сергей делает все нарочито медленно, давая привыкнуть, и тело дива покрывается приятными мурашками, расслабленно обмякая в руках колдуна. Каждое прикосновение чужих губ к коже — плавящий огонь, и чем дольше это продолжается — тем смелее становятся поцелуи. Владимир буквально тает всей своей ледяной сущностью, наслаждаясь жаром силы, исходящей от колдуна, и это слишком необычно, слишком хорошо. Его связь с Сергеем так сильна, будто они никогда не расставались, любовь проникает прямо под кожу, усиливая чувства дива в сотни раз. — Я хочу тебя укусить, — раздается над ухом осторожный шепот Сергея, — можно? Инстинкты Владимира разгораются под веками красным, внутри все противится этому, и Сергей улавливает это секундное колебание, нежно целуя дива туда, где у людей обычно находится сердце. — Давай остановимся, я не хочу тебя заставлять. Ты и так позволил мне больше, чем когда и кому-либо. — Мы можем попробовать, — говорит Владимир, но Сергей слышит в его голосе нехарактерную неуверенность. — Если будет слишком, просто скажи. — Я доверяю тебе, Сергей, — неожиданный переход на «ты» сбивает дыхание колдуна, ведь это маленькое слово означает, что ещё одно препятствие, тщательно выстроенное Владимиром, наконец рухнуло, подпуская ближе, чем можно было мечтать. Сергей наклоняется к лицу Владимира, бережно берет его за подбородок и поворачивает голову, открывая уязвимую шею. Див вздрагивает и тянет руки, пытаясь освободиться из Пут, чтобы сбежать или сражаться, как того требуют инстинкты, но внезапно запах крови колдуна забивает ноздри, и Владимир замирает, понимая, что Сергей прокусил себе губу, чтобы отвлечь от неприятных мыслей. — Сейчас, — еле слышно произносит колдун и несильно прикусывает чувствительную кожу за ухом Владимира, сразу же целуя и зализывая место укуса горячим языком. Владимир вздрагивает, дыхание мгновенно перехватывает, ощущения настолько необычны для него, что рот непроизвольно открывается, и Сергей слышит самый умопомрачительный стон в своей жизни. Див сглатывает, и связь вспыхивает неизмеримым возбуждением и удовольствием. — Ещё, — заплетающимся языком произносит Владимир, — сделай так ещё раз. — Тогда направляй меня, — Сергей сжимает руку в кулак, и Путы исчезают, а пальцы дива немедленно вплетаются в волосы колдуна, притягивая его к своей шее, чуть выше ошейника. — Здесь, — просит он, и Сергей с радостью исполняет просьбу, заставляя Владимира задыхаться от переизбытка ощущений, когда контроль, столь старательно поддерживаемый веками, рассыпается в пыль, стоит только Сергею чуть задержаться губами на чувствительной от укусов коже. «Если бы Сергей был дивом, — проносится у Владимира в голове абсолютно бредовая мысль, — я бы позволил ему съесть меня». От осознания того, что колдун ставит удовольствие и комфорт дива выше своего собственного — становится до глупого хорошо, и так хочется, чтобы эти мгновения длились вечность. Желание раствориться в жаре любимого тела, отдаться ласковым успокаивающим прикосновениям заполонило мысли. — Я чувствую, насколько тебе это нравится, Владимир, — горячее дыхание касается уха дива, — ты на самом деле возбужден, — цепкие пальцы пробираются под нижнее белье, приспуская его, и обхватывают твердый член. Владимир инстинктивно поднимает бедра навстречу сухим прикосновениям, толкаясь в теплую руку. — Это… что-то новое, — переводит дыхание он, искренне удивляясь реакции своего тела. — Ещё? — рука Сергея останавливается, оставляя лишь невесомые поглаживания кончиками пальцев — это был первый раз, когда он прикасался к кому-то, кроме себя, но знание того, что это Владимир и что до такого состояния дива довел он, придаёт необходимой уверенности. Владимир приподнимается, садясь; с осторожностью, чтобы не оставить синяков, вцепляется в талию колдуна, удерживая на месте. Сергей покачивает бедрами, и Владимир понимает всё без слов. Рука дива скользит между их телами, освобождая истекающего колдуна от явно лишнего сейчас предмета одежды, и наконец прохладная ладонь уверенно накрывает оба их члена, плотно обхватывая и начиная ритмично двигаться. — Посмотри на меня, — хрипло шепчет колдун, и повязка спадает с глаз дива, наконец открывая взгляду раскрасневшегося, взъерошенного, покрытого блестящими капельками пота, но такого невозможно красивого Сергея. В глазах Владимира вспыхивает голод, и он подаётся вперёд, сминая губы колдуна в жадном поцелуе. Поцелуи смазываются, а интимность момента кружит голову, ресницы Сергея трепещут, когда он ощущает одновременно прохладное прикосновение руки Владимира и жар их соприкасающейся плоти. Владимир исследует, размазывая вязкий предэякулят, которым обильно сочится член Сергея, находя идеальный ритм для них обоих, заставляя колдуна выгнуться и вцепиться в его плечи, задыхаясь от каждого прикосновения. — Сможем… сделать это вместе? — выдаёт Сергей, отчаянно толкаясь в ладонь дива. — С помощью связи… попробуем? Владимир кивает и сжимает руку чуть крепче, большим пальцем проводит по чувствительной головке члена Сергея, и тот скулит, всем телом вжимаясь в Владимира, как будто желая сплавится с ним. Каждый вздох, каждый удар сердца пронзительно отзывается в их связи. — Давай, — Сергей тяжело дышит в губы Владимира, — отпусти. Воздух в комнате холодает, губы дива покрываются легким инеем, и он касается ими разгоряченной кожи колдуна. Это становится последней каплей. Сергей выгибается, кончая, и Владимир чувствует, как горячие капли покрывают его руку. Это ощущение, вместе с видом абсолютно потерянного в удовольствии Сергея, толкает и его за грань. Оргазм накрывает его волной, неожиданно сильной и яркой. Мир вокруг взрывается ослепительным фейерверком. Владимир замирает, уткнувшись головой в плечо колдуна, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Он чувствует себя защищенным и оберегаемым, всей сущностью отдаваясь всепоглощающей нежности. В этот момент он по-настоящему принадлежит Сергею, став его частью, чувствуя его сердце и душу, словно свои. — Никогда в жизни не испытывал ничего подобного, — наконец произносит Владимир, бездумно водя чистой рукой по спине Сергея, задерживаясь пальцами на каждом шраме и каждой родинке. — Все хорошо? — спрашивает Сергей, соскальзывая с бедер Владимира, когда тот отстраняется и падает на кровать, уставившись затуманенным взглядом в потолок. Вместо ответа Владимир подносит к лицу испачканную в сперме Сергея руку, задумчиво смотрит на нее, а затем с явным аппетитом слизывает вязкую жидкость с пальцев, и колдун тот час заливается краской. — Что ты… я же… как мне теперь с тобой работать? — причитает он, пытаясь не смотреть на дива, но зрелище это настолько завораживает, что отвести взгляд не получается. — Что-то не так? — Владимир заканчивает и неуловимо быстро меняет положение, укладывая голову на ноги Сергея, и колдун понимает, что ему придётся очень сильно постараться, чтобы не пылать на работе от смущения, вспоминая сегодняшний вечер.