ЛИФТ | 18+

~~~

— К чёрту обычаи и устои, это только наш день и наш праздник, — сказали Чонгук и Юнги, готовясь к собственной свадьбе. Несмотря на все уговоры со стороны родителей, будущие супруги категорически отказались от их помощи, решив самостоятельно организовать себе праздник. Они с самого начала знали, что не будут придерживаться традиций и устроят для себя идеальный праздник, как мечтали, когда поняли, что не смогут жить друг без друга. Теперь, став самостоятельными во всех смыслах этого слова, оторвавшись от родительского дома, они решили создать свою семью. Юнги, влюблённый и окрылённый предпраздничными хлопотами, пока ждёт приезда Чонгука, ходит по комнате, собирая оставшиеся вещи и складывая их по коробкам. Его папа, подаривший сыну свою природную красоту, молча наблюдает за сборами, пытаясь помочь сложить хоть какие-нибудь вещи, но сын заботливо не даёт этого сделать. — Папа, я сам, — повторяет каждый раз, забирая из рук очередную вещь, и просит: — Присядь лучше и отдохни. — Как я могу просто так сидеть, когда мой ребёнок собирается покинуть дом? — молящим взглядом смотрит на него. — Ну я же не навсегда уезжаю, пап. Я буду навещать вас с отцом. Мы с Чонгуком будем жить не так далеко, и вы всегда можете приехать в гости. — Если твой отец не умрёт со стыда ещё до свадьбы. — Пожалуйста, не начинай, — кладёт в коробку стопку вещей и умоляюще складывает руки вместе. — Тебе легко так говорить, а как мы будем смотреть в глаза всем родственникам? Соседям? Что они о нас подумают? Что мы плохо тебя воспитывали? — Вы самые лучшие родители в мире и прекрасно меня воспитали, — Юнги берёт папу за руки и заглядывает ему в глаза. — Ты только подумай, я уже практически самостоятельный, на отлично окончил университет, у меня престижная и высокооплачиваемая работа, свадьба скоро, а сын семьи Ян из соседнего дома так и живёт за счет родителей, работу не ищет, и что-то там никто со стыда не умирает. — А как же традиции? — нехотя соглашается с доводами сына, но не отступает. — Надо всех позвать в ресторан. — Пап, кого всех? Если ты про тот список родственников, то я их даже больше половины не знаю, а о половине никогда не слышал. — И как только Чонгук решил с таким тобой жизнь связать? — вздыхает и садится на постель сына, поглаживая рукой покрывало. — Мёртвого убедишь. — Ты сейчас удивишься, но мы вместе так решили. Никого я не убеждал, — присаживается рядом и смотрит на пару коробок с вещами, стоящих поодаль, которые хочет оставить дома. — Пусть пока у вас побудут, — кивает в их сторону, — пока не купим свою квартиру. — Могли бы и у нас пожить какое-то время, — вздыхает папа. — А то такие деньги тратите на съёмное жильё. — Папа, мы же это уже обсуждали, когда с Чонгуком искали квартиру. — Помню, — продолжает тяжело вздыхать от безысходности — отпускать повзрослевших детей очень тяжело, и напоминает: — Родители Чонгука в таком же шоке от вашего решения. — Хорошо, что ты в этом не одинок, — Юнги быстро целует папину щёку, прекрасно зная, как тот отреагирует на его слова, и встаёт с постели. Посмотрев в телефон, сразу подходит к зеркалу, поправляя пшеничные волосы, идёт к дверям. — Чонгук подъехал. Остальное соберу вечером, когда вернусь, — и добавляет: — Мы сегодня покупаем одежду на свадьбу и кольца. — Костюмы? — с надеждой спрашивает старший омега, встаёт следом и идёт за сыном. — Неа, мы не хотим на них тратиться. Оба спускаются по ступеням на первый этаж и подходят к входной двери. Обувшись, Юнги обнимает родителя за плечи: — Не переживай ты так. Всё будет хорошо. Я люблю вас с отцом, но хочу прожить свою жизнь, не оглядываясь на мнение соседей, а родственники никуда не исчезнут. Юнги целует папу в щёку и, выйдя из дома, идёт к машине, в которой его уже ждёт Чонгук.

~~~

Чонгук с Юнги, взявшись крепко за руки, гуляют по магазинам торгового центра. Чонгук то и дело крадёт у Юнги поцелуй, обнимая его за талию и нежно прижимая к себе. Оба с трепетом предвкушают долгожданный день, испытывая эйфорию и счастье, и наслаждаясь каждым моментом, проведённым вместе. Подготовка к свадьбе для них оказалась настоящим ритуалом с посвящением в семейную жизнь. В продолжение нарушению правил пара бросает вызов и нарядным костюмам. В долгожданный день, когда влюблённые дадут друг другу клятвы любви, они наденут простые синие джинсы и футболки — Чонгук чёрную, а Юнги белую. А в обувном бутике они покупают обычные белые кеды от известного бренда. Дольше всего выбирают кольца - Юнги с волнением рассматривает каждое колечко, примеряет на тонкий изящный палец. Он понимает, что это не простое украшение, олицетворяющее их с Чонгуком любовь. Кольцо — как печать, символ их любви, который они очень скоро явят миру. Это навсегда. Юнги выбирает и гордится будущим мужем, что тот не стоит в стороне и помогает ему, поддерживает, а сейчас вместе с ним оценивает каждое кольцо. В этот трогательный момент ему хочется расплакаться — Юнги как никогда чувствует себя самым любимым и ценным для этого альфы. Чонгук, видя изменения в настроении омеги, успокаивая, нежно целует его макушку и шепчет на ушко: «Всё будет хорошо». Проведя в магазинах несколько часов и купив всё, что запланировали, пара решает перекусить. Лифт, чтобы подняться на этаж, где расположен ресторанный дворик, приходит быстро. Они заходят в пустую кабину, Чонгук нажимает кнопку с номером этажа, но, когда двери лифта почти закрываются, в проёме появляется нога в кожаном ботинке, начищенном до блеска, останавливающая закрытие. Двери вновь распахиваются и в кабину входит молодой мужчина, одетый в безупречно сидящий на нём строгий костюм. Юнги слегка улыбается в ответ, когда Чонгук игриво пожимает плечами оттого, что не получилось остаться наедине. Юнги смотрит на будущего мужа, но всё его сознание устремлено на вошедшего мужчину, вставшего к ним спиной. — Как хорошо, что у нас получилось всё купить так быстро, — Чонгук вновь оставляет поцелуй в пшеничных волосах, как можно ближе прижавшись к омеге. — Угу, — Юнги в очередной раз млеет оттого как ему хорошо и комфортно с избранником. Не успевает он ответить, как лифт резко останавливается, отчего всех немного шатает, и сразу гаснет свет. В следующее мгновение из темноты слышится как мужчина жмёт по кнопкам: — Тупая железяка, — ругается, не получив результата. Юнги прижимается к груди Чонгука, а тот в ответ только сильнее сжимает его руку, поглаживая большим пальцем ладошку. Мужчина включает фонарик на телефоне. — Так и будете стоять и ждать? — с вызовом спрашивает пару, повернувшись к ним на пару секунд. — А что мы должны сделать? — спрашивает в ответ Чонгук, не понимая недовольства незнакомца. — Вы же уже нажали кнопку вызова, значит нам скоро помогут. Не стоит паниковать. — Только и умеете ждать, когда другие за вас всё сделают, — продолжает высказывать своё недовольство сложившейся ситуации. Юнги легонько отдергивает руку жениха, давая понять, что не стоит спорить, когда человек уже настроен на негатив. Чонгук его слушается и решает промолчать. Тишина в небольшом замкнутом и тёмном пространстве длится недолго. За это время Чонгук ставит бумажные пакеты с покупками на пол и обнимает Юнги обеими руками. Незнакомец продолжает время от времени нажимать на все кнопки подряд, потом стучать кулаком по дверям лифта и звать на помощь. — Я опаздываю на важную встречу! — кричит он в тонкую полоску просвета между створками дверей, пытаясь их раздвинуть. Чонгук хочет что-то ответить, но Юнги вновь его одёргивает, не давая вступать в разговор с незнакомцем. — Прости, — Юнги с сожалением шепчет на ухо Чонгуку. — Надо было тебя послушаться и перекусить в другом месте. Незнакомец громко ухмыляется: сказанные шёпотом слова в тишине прозвучали достаточно громко. — Потому что из-за тебя вечно проблемы. Даже не удивляюсь, — высказывает, слегка повернув к ним голову. — Простите? — Чонгук начинает шуршать одеждой, доставая из кармана джинсов телефон, и включает фонарик, светя им на мужчину напротив. — Чонгук… — тихо просит Юнги. — Милый, о чём он? Вы знакомы? — растерянно спрашивает альфа, но Юнги молчит, потупив виновато взгляд в пол, отстранившись и вжимаясь в угол. — Ты даже не представляешь насколько, — довольный голос незнакомца отвечает за Юнги. — Юнги, это он? — осторожно интересуется Чонгук. Юнги согласно кивает, но в темноте это остаётся незамеченным. — А, так ты знаешь обо мне? — не церемонясь, мужчина полностью поворачивается к ним, облокачиваясь о двери и засовывая одну руку в карман брюк, а другой продолжая держать телефон и светить на пару. — Даже интересно, что он наплёл про меня. Юнги поднимает взгляд и смотрит на бывшего парня. Их взгляды на мгновение пересекаются, и Юнги за эту долю секунды вновь ловит этот уничижительный взгляд на себе. Намджун часто на него так смотрел, смиряя и унижая его достоинство, когда в очередной раз обвинял в том, какой он есть. Этот взгляд не давал пощады, прищур глаз резал острее бритвы, и от него хотелось спрятаться, укрыться, лишь бы не чувствовать на себе. Увидев этот взгляд, Юнги уже знал, что виноват во всём. И сейчас Юнги смотрит в ответ, а воспоминания так и пытаются вылезти наружу, чтобы вновь отравить чувством вины, ведь тогда с ним можно делать что захочется — виновных всегда наказывают. Юнги переводит взгляд на Чонгука, что немного заслонил его собой, защищая и не давая воспоминаниям взять верх. Оба альфы так и стоят напротив друг друга, светя фонариками на телефонах и прожигая взглядами. Юнги знает, на что способен Намджун, но в Чонгуке он уверен — тот его опора и защита. Чонгук — непоколебимое чувство безопасности в этом мире. — Правду, — отвечает Чонгук после недолго молчания. — Юнги всегда говорит правду. — Может, познакомишь нас? — вновь обращается мужчина к омеге. — Раз он обо мне знает, мне тоже интересно узнать кто тебя подобрал. Надо же как-то провести время, пока техническая служба соизволит починить этот долбанный лифт! — стучит подошвой ботинка по двери за собой. — Чонгук, — отвечает вместо омеги. — И не смей так о нём говорить. Ты не имеешь никакого права, — шипит. — Чонгук… — вновь тихо просит Юнги, почувствовав как его альфа меняется в настроении и напрягается, принимая боевую стойку, только что кулаки не поднимает. — Чонгук, Чонгук, — Намджун, изменив голос, дразнит. — Такой же неудачник, как и ты. — Чонгук, пожалуйста, не отвечай ему ничего. Для него это пища. Он потом тебя же твоими словами сделает виноватым во всём, — не выдерживает и предупреждает Юнги. — Пусть попробует, — Чонгук делает ещё шаг в сторону, полностью закрывая омегу собой, и обращается к Намджуну: — А знаешь, хорошо что ты успел зайти, а лифт — сломаться. Я теперь хотя бы знаю, кто тот человек, после которого мне пришлось учить его вновь поверить в себя и доказать, что не все альфы такие мрази, как ты. — А я смотрю, ты в себя тоже очень хорошо поверил, раз такой смелый, — Намджун тоже встаёт прямо, глядя исподлобья на них. — Думаешь, закрыл его собой, и я не достану? — хитро улыбается. — Юнги, вижу, ты так ничему и не научился. Где твоя осанка? Где тот вкус, что я прививал тебе? Так и ходишь в футболках и драных джинсах. Рядом со мной ты хоть выглядел как настоящий омега — дорогой и роскошный, которого хотели все, но боялись моего имени. Ты блистал, а тобой восхищались. У тебя даже каждый волосок был идеально уложен. А сейчас просто хвостик? Когда в последний раз ты был в салоне? И кто ты сейчас с этим? — пренебрежительно машет головой в сторону Чонгука. — Пойми, красивое личико не навсегда. Хотя рядом с таким, — оглядывает Чонгука с ног до головы, — Пф, вполне достойная пара для тебя — такое же ничтожество. — Зато я с ним счастлив! — Юнги обходит Чонгука и делает шаг вперёд, замахиваясь пакетом в руке, но Чонгук вовремя ловит его руку, не давая пакету коснуться Намджуна. Он прижимает омегу спиной к себе, окольцевав руками поперёк груди. — Я счастлив! С ним мне не надо носить эти неудобные тряпки, которые ты заставлял надевать! В которых я выглядел как дорогая шлюха! Мне больше не надо делать этот уродливый макияж, от которого у меня чесалось всё лицо! — Юнги, не выдержав, выкрикивает в лицо бывшего парня всё, о чём так долго молчал, всё, что так болело внутри, но потихоньку заживало кривыми шрамами под заботливыми руками Чонгука. Из глаз катятся слёзы обиды за прошлое, а сам он задыхается от напора захлестнувших его эмоций и воспоминаний. — Ты заставлял меня делать то, чего я не хотел. Делать то, что противоречило моему внутреннему «я». С тобой я не был собой. Я был куклой, которую тебе нравилось наряжать и всем показывать. Я был дураком, любя тебя, а тебе только и нравилось видеть в моих глазах это обожание, потому что ты любил только себя рядом со мной. Я же ненавидел себя рядом с тобой! — Я же говорил, что достану, — Намджун довольно улыбается и вновь расслабленно прислоняется к всё еще закрытой двери лифта. — Доволен? Тогда слушай ещё, — Юнги чувствует, как Чонгук, успокаивая, гладит ему плечи и даёт высказаться. — Когда я наконец смог вырваться от тебя, я начал жить. Жить так, как я сам этого хочу! Я был свободен от твоего давления и высокомерия. Только Чонгук смог меня понять. Это ты ничтожество, а он — самое лучшее, что случилось со мной, потому что я счастлив с ним! Я люблю его! А он любит меня таким, какой я есть! Но тебе этого никогда не понять, потому что тебе нравится красивая картинка, блестящий фантик, а сам ты внутри гнилое ничто. Юнги смотрит на Намджуна, загнанно дыша и ощущая внутри себя опустошение, словно тяжелый груз, что носил с собой столько лет, наконец был сброшен. Теперь Юнги по-настоящему свободен, хоть процесс освобождения и был болезненным, но необходимым. Чтобы избавиться от нарыва, его следует вскрыть, и Юнги это сделал, а уверенности ему придал тот, кто стоит сейчас за его спиной, обнимает самыми надежными руками и целует его волосы, собранные в простой хвостик. — Всё, всё, любовь моя, — Чонгук утешает его и поворачивает к себе лицом, прижимая голову к своему плечу, а на Намджуна смотрит презрительным взглядом. — Ты молодец, — гладит омеге спину, продолжая успокаивать и чувствуя, как под руками содрогается всё тело от плача. — Тебе он тоже такие истерики закатывает? — всё так же довольно улыбается Намджун. — Да заткнись ты уже. Ты не понимал его и никогда не поймёшь. Он самый лучший, и я люблю его, — Чонгук продолжает обнимать омегу и говорить тихим и спокойным голосом, ведь о Юнги он не может говорить иначе. — Люблю, когда он делает этот хвостик, когда мы дома, а не в салоне, оба сидим с масками на лице и смотрим любимые фильмы. Люблю, когда он по дому ходит в моей растянутой футболке, люблю его такого домашнего. Люблю его открытую улыбку и смех. Рядом со мной он смеётся. Ты хоть раз видел, как он смеётся? Его счастливый смех — это восьмое чудо света. Сомневаюсь, что видел, потому что с тобой он только плакал, как сейчас. А я люблю его капризы, когда он хмурит свой носик. Люблю его ласковые руки, что будят меня по утрам. Люблю его всего со всеми тараканами, ведь они у него такие милые, но тебе этого никогда не понять. Внезапно загорается свет, вновь слышен гул двигателя. Лифт продолжает подниматься вверх, а когда они оказываются на нужном этаже, звучит сигнал прибытия и двери открываются. Намджун, задумавшись, смотрит на них в последний раз, разворачивается и молча выходит, спеша по своим делам. Чонгук берёт пакеты, что стояли всё это время на полу, следом выходит из лифта и, держа за руку, ведёт за собой Юнги. Вдвоём они сидят за столом в углу небольшого зала кафе, ужиная обычной лапшой и запивая колой. Юнги немного успокоился после встречи с Намджуном, но продолжает шмыгать покрасневшим носом. Ему не по себе оттого, что не сдержался и позволил эмоциям взять верх, потому что когда Намджун говорил о нём, Юнги смог стерпеть, но не смог, когда тот начал говорить плохо о его альфе. — Прости, — тихо шепчет, смотря на Чонгука глазами полными сожаления. — Не вини себя, — Чонгук накрывает его руку, лежащую на столе, своей. — Он это сделал специально. — Он всегда так делал. — Но больше не посмеет. Я никому не дам тебя в обиду. Юнги слегка поднимает уголки губ в улыбке и в ответ сжимает руку жениха, искренне благодаря его за поддержку. — Видимо, нам нужна была эта встреча перед свадьбой, чтобы ты смог оставить прошлое в прошлом. Надеюсь, мы больше никогда его не встретим, — рассуждал Чонгук. — Надеюсь. Юнги сидит напротив любимого альфы, продолжая говорить с ним о подготовке к свадьбе. Он больше не думает о Намджуне и верит, что, возможно, никогда о нём больше и не вспомнит, потому что Чонгук этого не допустит. Потому что Чонгук его любит, а прошлое остаётся в прошлом, чтобы ценить то, что у тебя есть в настоящем.

~~~

Родители, близкие, друзья и все желающие их поздравить пришли в мэрию, где влюбленные дали друг другу торжественные клятвы и обменялись золотыми кольцами, а после Чонгук с Юнги на руках спустился по каменным ступеням мэрии, символизируя этим переход в новую жизнь и демонстрируя, что этот омега теперь принадлежит только ему. Пара садится в арендованный на день автомобиль, откинув мягкий верх, и отправляется кататься по городу. Они останавливаются возле достопримечательностей и парков, чтобы сделать памятные фото на простой телефон, прося прохожих о помощи с этим или делая обычные селфи. На каждом снимке оба с радостными лицами и счастливыми глазами, обнявшись, строят забавные рожицы, или целуются, прикрывшись пышной веточкой гортензии с крупными цветками фиолетового цвета, заменяющей свадебный букет. Роскошный белоснежный кабриолет пересекает мост через реку Хан и по пути собирает восторженные взгляды из проезжающих мимо автомобилей. В этот теплый и солнечный сентябрьский день два влюблённых сердца стали семьёй. Они едут в ресторан, который находится в другой части города, чтобы отпраздновать самое важное и счастливое событие в их жизни. Кабриолету сигналят встречные машины, получая в ответ улыбку Чонгука, сидящего за рулём, и взмах руки с цветком сидящего рядом Юнги. В их волосах играет встречный ветер, яркое солнце на чистом голубом небе слепит глаза, но это всё лишь дополнительные штрихи к полной картине их идеального дня. Автомобиль ничем не украшен, но он словно белоснежный корабль — выделяется в море серой массы остальных машин. Лишь тонкая и прозрачная, будто дымка на рассвете над рекой, фиолетовая вуаль развивается вслед за ними, словно парус, договариваясь с ветром и направляя молодожёнов в новый счастливый и долгий путь.

~~~