Скажите жизнь!

      Солнце, или солнышко, так называл каждый третий встречный, который встречал Догдея в своей жизни. И вправду, он был жизнерадостным. Игры на гитаре или его фотки на камеру Canon — всё время получались отлично. Он приехал с родителями в Детройт две недели назад, уехав из родного Флинта. Догдей: Скажите сыр! — я крикнул своим родителям, смотрящим в кадр. Такер: Все, нам пора в путь, погода начинает портиться. Догдей: Ничего, пап, я и под дождь люблю плавать. Альма: Нет, дорогуша, у тебя день рождения через пять дней, двадцать один год наступит, не хватало ещё простудиться. — хоть мама и ругала его, но с улыбкой. Я сел на заднее сиденье и уставился в окно. Дорога была не слишком большой, но и не один километр. Веселясь и слушая музыку в наушниках, смотря в пробках на соседние машины и виды. Альма: Слушай, солнышко, мы в магазин сейчас заедем, купим к пляжу закуски. Ты с нами пойдёшь? Догдей: Конечно, мам. Такер: Тогда я поворачиваю. Ты любишь индейку, да? Дальше всё играла музыка, я не смог различить дальнейшие слова, но обсуждалась индейка или курица в бутерброды. Мы остановились у обычного магазина. Хоть сзади магазина были тучи, в спину и окна магазина светило тёплое солнышко — прекрасная погода для съёмки неба. Вспомнился даже эффект детства, когда он впервые фоткал что-то очень красивое, получалась шевелёнка. Мы зашли в магазин. Отец с мамой пошли за мясом, я — за газированной водой. Цены, на удивление, были почти такие же, как в Флинте, но выбор газировки прервал звук шин снаружи. Отец увидел что-то, я мельком увидел, как глаза раскрылись больше, чем обычно, и он крикнул мне: — Прячься! Прозвучал звук выстрела, и разбилось со мной рядом большое стекло. Сердце забилось как бешеное. Пригнувшись, я смотрел, сидя через стеллаж с продуктами, на маму. Я услышал только крики, как прозвучал второй выстрел, и кровь разлетелась по стене сзади мамы, попав на неё. Я почувствовал, что почти не могу двигаться, это было очень странное и пугающее ощущение. Альма: Такер!!! Грабитель 1: Заткнись, шлюха! Давай сюда деньги! Продавец: Твою мать, блять! Грабитель 2: Ребята, я извиняюсь перед вашими жизнями, но сегодня без свидетелей. Меня больше всего в тот момент напугал голос этого парня. Он был спокоен как удав и говорил так, как будто это было не ограбление, а шоу. Далее я услышал, как открылась касса и как продавец просил о пощаде. Через пять секунд я устал. Ещё один выстрел. После третьего стало понятно, что стреляют дробью. Плач мамы усилился. Альма: Про-о-ошу, у меня сын од-д-дин остался. Грабитель 2: Ничего страшного, меня он не волнует. Меня волнуешь ты, пока ты видела моё лицо, так что... Догдей: Мама, — шепотом произнёс я. После последнего, четвертого выстрела у меня в голове остался только белый шум, и всё было как в слоу-мо. Мать пошла в сторону выхода для склада, дальше упала, как мешок. Я не мог понять одного: пока грабители уже выбегали к машине, почему без свидетелей, если камеры всё равно стояли и записывали это безумие? Я встал через минуты три после выстрелов, так как даже попросту боялся понять, что произошло. Шагая медленно между стеллажей, видя только ноги матери и лужу крови, дойдя, я как будто остыл, меня пробирало до небольших судорог. Повернувшись в сторону отца, он лежал с обезображенной головой и был как будто отодвинут от своей точки смерти, а от продавца остались мозги на стенках стеллажа с сигаретами и табаком. Я встал на колени в лужу крови к маме и обнял её, заплакав. Через несколько часов я не заметил, как уснул в больнице. Какой-то медик прошёл мимо меня. Я не понимал, куда идти, я был как будто пьяный, хоть и никогда не пил. Я встал, и чья-то рука посадила меня обратно. Я огляделся — это был медик, и вдруг белый шум остановился, и я услышал: — Они не выжили. — Медик убрал с меня руку и пошёл, снимая перчатки. Я молча встал и пошёл по больнице до лестницы, доехав на такси до дома, который купил мой отец и записал на меня. "Как будто что знал", — прозвучало во мне. Оставив вещи в комнате, я пошёл поесть. Зайдя на кухню, на духовке был стикер: "Внутри пицца от Buddy's Pizza. Сегодня мы поедем по городу и купим тебе подарок. Не скучай без нас, солнышко". Я поставил духовку и посмотрел инструкцию на упаковке. Достав и кушая за столом, мне не понравился вкус пиццы, он был отвратительный из-за блю-чиза, который всё перебивал. Достав упаковку, я сфотографировал номер только этой кампании на телефон. Я не мог почти заснуть, смотрел на память моей камеры и смотрел, есть ли блики или шевелёнка на моих фотографиях, заснув только в 3 с чем-то ночи. — Fuck, — последнее, что я сказал за этот день. точка.