Питер

Lana Del Rey — California

      Роза выходит из маленького деревянного домика, щурится, глядя на солнце. Воздух напоён ароматом дубов и секвойи. Сосед из домика неподалёку, сидящий на поваленном бревне, улыбается ей, машет рукой. Ему не больше тридцати, симпатичный, с русыми волосами. И ему явно приглянулась миловидная Роза, с её гибкой фигурой, рыжими волосами и веснушками, что щедро рассыпаны по коже. Она знает, что соседа зовут Алекс. И возможно, при других обстоятельствах позволила бы себе увлечься им. Но в голове и сердце только один образ, одно имя. Питер, её Питер… Он обещал, что сегодня снова придёт.       Если бы не он, Роза подумывала бы о том, чтобы снова уехать. В национальном парке Биг-Бейсин-Рэдвуд ей понравилось сразу, но она тут больше месяца, а для Розы Миллер это почти рекорд. Такая она — перекати-поле, которой не сидится на одном месте. Родители привили ей любовь к путешествиям, а когда несколько лет назад их не стало, она поняла, что в родном городке в Оклахоме её ничего не держит. Настоящих друзей у Розы не было, бойфренд любил выпить больше, чем её саму, а хорошая карьера ей не светила, так как денег на колледж совсем не имелось. И тогда Роза решила путешествовать по стране, ненадолго останавливаясь то тут, то там. Такая жизнь ей даже нравилась. Тем более, именно благодаря приезду в Калифорнию, в Биг-Бейсин-Рэдвуд она встретила Питера Норрингтона.       Он появляется ближе к полудню. Не на автомобиле, не пешком, а верхом на вороном жеребце. Немного старомодно, но Питер в качестве конного наездника выглядит так естественно, словно должен был родиться как минимум пару столетий назад. Но он, как и Роза — дитя двадцать первого века.       Питер спешивается, отпускает своего коня. Знает, что далеко не убежит, всегда вернётся к нему, хотя Роза прежде считала это легкомыслием. Солнечный свет ласкает его высокую статную фигуру, задерживается на удлинённом смуглом лице с рельефно очерченными скулами и чувственным изгибом губ, играет в тёмно-карих, почти чёрных глазах и волосах цвета каштана. Питер красив как дьявол, и поговаривают, что его отец — дьявол и есть. Вроде бы Уолтер Норрингтон — едва ли не калифорнийский крёстный отец, его жена Джейн — правая рука ему, и Питер тоже работает на отца. Говорят, что руки всех троих Норрингтонов запачканы кровью. Но Розу это ничуть не пугает, она сама не святая. Ей лгать приходилось, мошенничать, иногда красть. Одинокой девушке выживать в этом жестоком мире не так легко.       Питер улыбается, завидев её. Ухмылка на его губах — куда частый гость, но только не тогда, когда рядом она. Роза подбегает, обнимает его за шею, подтягивается на носочках — ведь он выше её на полторы головы — и пылко целует. Он тут же отвечает ей, крепко притянув к себе за талию. А отстранившись спустя минуту, кружит вокруг себя, и Роза счастливо смеётся. Алекс, наблюдавший за ними, недовольно хмыкает и скрывается в своём домике.       — Твой сосед недолюбливает меня, — подмечает Питер.       — Ревнуешь? — лукаво улыбается Роза.       — Да. Ты только моя. — В голосе мелькает сталь. Это должно бы пугать, то, какой он собственник, но Розе только льстит. Она кладёт ладони на его грудь, говорит проникновенно:       — Мне не нужен ни Алекс, ни кто-то другой. Пускай весь мир сгорит, для меня важно, чтобы рядом был ты. Не представляешь, как я скучала без тебя.       Взгляд Питера теплеет. Он проводит кончиками пальцев по её веснушчатой щеке, пропускает между ними прядь рыжих волос.       — Меня не было всего-то два дня.       — Для меня уже слишком много.       Они идут к водопаду Берри-Крик, захватив плед, немного еды и воды, чтобы устроить импровизированный пикник. Сейчас там нет других людей, и это радует, так как можно побыть наедине.       — Чем занимался эти дни? — интересуется Роза, вонзив зубы в сэндвич с сыром и ветчиной. Питер перекатывает в руке яблоко и отвечает:       — Занимался одним делом по просьбе отца.       Что это за дело, чем его семья занимается, Роза не уточняет. Пыталась как-то интересоваться, но Питер уходил от темы. Она решает дождаться, когда он сам будет готов рассказать. Сейчас же спрашивает другое:       — Вы с отцом привязаны друг к другу?       Он криво усмехается и отвечает:       — Скорее, я к нему. Он для меня почти пример для подражания, хотя не во всём. Я же для него скорее средство достижения цели. Порой кажется, что он хочет воплотить во мне то, чего сам пока не достиг.       Сейчас Питер выглядит неожиданно уязвимым, раскрываясь с той стороны, которую показывать не привык. Роза говорит осторожно:       — Родители часто многого требуют от детей. Но это… на родительскую любовь не похоже.       — Сомневаюсь, что отец в принципе кого-то способен любить, — невесело отвечает Питер, и сейчас особенно верится, что все слухи об Уолтере Норрингтоне — правда. Даже те, что кажутся невероятными.       Роза сжимает ладонь Питера в жесте поддержки. Он переплетает их пальцы, поднимает руку и прикасается губами к её костяшкам. И в эти секунды Розе кажется, что её сердце готово разорваться от любви к нему. Эмоций так много, они переполняют, и единственный способ их выплеснуть — прильнуть к его губам, что она и делает. И Питер явно ничего не имеет против.       — А что твоя мать? Она такая же? — спрашивает Роза чуть позже, отдышавшись. Тема непростая, возможно болезненная, но Питер нечасто вот так откровенничает.       — Мама… скажем так, непростая, — признаёт он. — Но меня действительно любит, без сомнений. А отца практически боготворит. Когда-то я мечтал, что встречу девушку, которая сможет полюбить меня хотя бы вполовину так же сильно.       — Что же теперь? Не мечтаешь об этом?       — Нет. Я уже встретил её.       Новый взгляд, глаза в глаза, так, чтобы можно было в душах друг друга читать. Новый поцелуй, полный невысказанных признаний. Роза ещё ни разу не говорила Питеру, что любит его, но чувствует: это так. Порой ей кажется, что он знает, о чём думает она или другие люди. Порой он почти пугает её, к примеру, как когда к ним пыталась пристать компания пьяных мужчин. Питер даже пальцем не тронул их, но вдруг заводила компании начал харкать кровью. Были ещё случаи, которые вызывали непонимание, настораживали. Но ничто не смогло бы оттолкнуть от него.       Питер знает о ней так много. О том, что её родители погибли в автокатастрофе четыре года назад, о том, как она ненавидит маленький провинциальный городок, в котором родилась. Но самой Розе известно о нём куда меньше. И она очень хочет это исправить.       — Почему Питер? — спрашивает она. — Почему тебя назвали именно так? Мне с самого знакомства казалось, что тебе больше подошло бы что-то необычное, причудливое…       — А не банальное «Питер»? — хмыкает он. Роза кивает. Она не желает как-то обидеть его, тем более с некоторых пор это имя стало для неё одним из любимых. Просто она привыкла прямо высказывать, о чём думает.       — Мама так захотела, — поясняет он. — Говорила, что назвала так в честь давнего друга.       — Может, на самом деле в честь первой любви? Некоторые делают именно так.       — Точно нет. Она рассказывала, что Питер — вроде бы его фамилия Ривз — был гораздо старше неё, относился как отец. Он служил шерифом.       — Слуга закона? Надо же, мне казалось, что твои родители не слишком-то почитают его.       Смотрит внимательно. Не задели его эти слова? Роза знает, что слухам доверять стоит далеко не всегда, но про его родителей они звучат слишком часто. А ещё не всем нравится, что «молодой мистер Норрингтон зачастил сюда».       — Жизнь порой непредсказуема, — задумчиво отвечает Питер. — И не всегда можно ожидать, с кем тебя столкнёт и свяжет судьба.       — Лично я благодарна ей за встречу с тобой, — улыбается Роза.       — Как и я. — Он склоняется к её лицу, прижимается своим лбом к её, и эти мгновения кажутся драгоценными.       Позже, в полумраке её домика они любят друг друга со всем пылом, свойственным молодости и любви. Роза любуется, как лунный свет, льющийся из окон, ласкает его лицо. Питер шепчет, как любит её, свою розу с шипами. Ей кажется, что в чёрных глазах напротив мелькают красные блики. Но это обман зрения, это её взор замутнён любовью к нему.       Но даже если представить, что он чудовище, не меньшее, чем его отец, ничто не заставит Розу уйти от Питера. Впервые в жизни ей не хочется бежать.