Мысли глупого

Яркий солнечный свет окатил всю комнату, начиная светить прямо в лицо Гусену и мешая его сну. Жмурясь и еле как спрятавшись от солнца брюнет проснулся в чужой мягкой и уютной постели. Настроение было отличном, пока шея резко не заныла. Актёр положил руку на неё и медленно встал с кровати. Боль в шее была просто ужасной. Как можно было так спать? Никогда так сильно шея не болела кроме… Мысли Гусена резко оборвались и потянулись вниз, заставляя его захлебнутся в потоке воспоминаний. Холодная комната, противная давящая боль на шее и пару секунд чтобы жить. Дышать стало труднее, а на шее будто вновь петля. Гусен в испуге пытался нащупать невидемую верёвку на шее, чтобы её снять. Он чувствовал как тело ужасно дрожало и что он щас будто упадёт на пол. Сердце стало стучать чуть быстрее. — Идиот, — Гусен стукнул себя по лбу, пытаясь успокоить себя. Еле как встав на две своих, он пошёл в ванную. Раньше было плохо, но не сейчас. Сейчас всё куда лучше, тогда как он может утверждать, что у него всё плохо, когда всё стало на круги своя? Глупец. Умывшись, Гусен оказался в кухне, где как раз был Копатыч. — Доброе утро, Гусечка, — на лице рыжего была милая улыбка, которая успокоила душу брюнета, — ты как? Ты чувствуешь себя лучше? — Я… Кхм, я нормально, — сероглазый присел за стол и глянул на тарелку по середине, которая была наполнена сырниками, — а это?.. — Тебе, кушать на здоровье, — произнёс Копатыч, всё так же ласково улыбаясь. Он налил другу чая, — приятного аппетита. — Спасибо, — брюнет немного засмущался и взял сырнячек в руки. Откусив, он оказался в седьмом небе от счастья. Нежный сырник с немного медовым привкусом так и таял во рту, отбивая от Гусена все его плохие мысли. — Ммм! У тебя лучшие сырнячки! — произнёс Гусен, запивая сырник чаем, — обожаю их! — Ради тебя всё что угодно, — огородник был рад видеть довольную и милую мордашку перед собой, — приходи почаще, каждый раз буду готовить тебе. — Ты такой заботливый, — произнёс актёр, чей голос стал более тише, — а мне даже оплатить тебе нечем. — Не нужно, ты же знаешь, — голос Копатыча стал более ласковее. — Я знаю, просто… — в серых глазах резко появилась мимолетная грусть, которая сразу пропала, — знаешь, я пойду домой. — Ты же придёшь веречком? — поинтересовался рыжий, начиная складывать в мешочек Гусену сырники, который он не доел. — Постараюсь, — брюнет слабо улыбнулся, допил чай и встал из-за стола. Спустя пару секунд он дождался Копатыча и забрал мешочек с его рук, — спасибо большое, Патя. — Я буду ждать тебя, как обычно, на скамейке, — произнёс огородник, смотря как Гусен медленно начинает уходить, — до вечера. — До вечера. *** Днем, когда Копатыч работал, к нему решил заглянуть Пин. Тот хотел предложить помощь, но огородник отказался и усадил гостя на скамейку. — Прости нас за вчерашнее, — немец стыдливо отвёл взгляд на землю, чтобы не замечать вопросительных голубых глаз, — вчера мы немного сбалбесить, так что. — Ничего, я вас понимаю, — Копатыч улыбнулся, заставляя Пина поднять глаза. Он улыбнулся в ответ, но тут краем глаза заметил в далеке кое-кого знакомо, заставляя Пина повернуть голову туда, — кто там? — поинтересовался рыжий, поворачивая голову туда же, — а, Гусенька! Впереди на поляне стоял Гусен, который смотрел в одну точку, не замечая вокруг себя ничего и никого. Выражение лица не было видно, так что можно было гадать, что он испытывает. — Что с ним? Стоять на одном месте и смотреть куда то, — поинтересовался Пин. — Он всегда такой, — произнёс Копатыч, — дурачок, хи-хи. — Знаешь, я замечать, что Гусен рядом с тобой совершенно другой, — Пин встал со скамьи, всматриваясь в фигуру в далеке, — он тебе доверять сильно. Может, Гусен и правда тебя любить, просто скрывать это? Копатыч задумался над словами немца. Он знает Гусена долгое время и скрывать свои чувства для актёра уже повседневный образ жизни, который он упускает лишь с ним. — Может быть ты прав, Пин, — Копатыч подошёл к Пину и похлопал его за плечо, — это же Гусен! — Пчёлов глянул на Гусена, который заметил их обоих и вышел из своего мира, — я с ним поговорю об этом. *** Наступил вечер. Копатыч сидел на скамейке и ждал своего гостя, который, наверное, должен появится с минуты на минуту. На пару секунд он прикрыл глаза и почувствовал, как рядом с ним кто-то садится. — Гусен, — Копатыч открыл глаза и глянул на брюнета, который устало смотрел в небо. — Я. Спал днём и… Мне снилась мама, — произнёс Гусен и повисла тишина. Долгая и мучительная. Актёр ничего не говорил, всё так-же упорно глазел на луну. Видимо вновь задумался о чем-то своём, но на это раз Копатыч видео его выражение лица. Усталое и подавленное, будто внутри актёра что-то треснуло и он не может понять что именно. В душе огородник сильно волновался, но не мог нормально задать вопрос, спросить, что случилось. Вдруг Гусен глянул на него, хотел что-то произнести, но передумал, лишь странно и что-то прожестикулируя. Он встал со скамьи и, ничего не сказав, пошёл домой. — Гусечка… — произнёс шёпотом Копатыч, смотря как знакомая фигура изчезает за горизонтом.