No I in Threesome

Мэн Яо не питает иллюзий насчёт того, зачем с таким, как он, встречаться Сичэню и Минцзюэ — обворожительному флейтисту-виртуозу и самому молодому главе крупного технологического конгломерата за всю его историю. Он никто, он никого не знает, он маленький, милый и неопасный. Они с Минцзюэ оба много работают и вместе составляют где-то семьдесят пять процентов бойфренда для Сичэня — не может же тот без конца упражняться с флейтой. Он — заменитель Минцзюэ с ямочками на щеках и дополнительным бонусом в виде доступных тройничков. Проблема в том, что Минцзюэ и Сичэнь этого, кажется, не понимают. Мэн Яо не удивлён, что Сичэнь заблуждается. Он, в конце концов, самый славный, самый красивый, самый лучший мужчина из всех, кого Мэн Яо когда-либо встречал, видел или о ком слышал. Легко понять, почему он не вполне осознаёт, что Мэн Яо его бойфренд только на то время, когда его бойфрендом не может быть Минцзюэ, и хочет, что они жили все вместе в прекрасной полиаморной гармонии. Проблема и в том, что Минцзюэ, кажется, тоже верит в прекрасную полиаморную гармонию или, по крайней мере, притворяется, что верит. Из-за этого Мэн Яо очень сложно ненавязчиво испаряться, когда он расценивает, что ситуация требует этого, но он понимает, в чём суть этих отношений. Он никогда не встаёт между Минцзюэ и Сичэнем, кроме тех ситуаций, когда у него, кхм, буквально встаёт между Минцзюэ и Сичэнем, никогда не берёт больше, чем должен, и никогда не перегружает их личными проблемами. Одним утром, спустя примерно шесть месяцев с тех пор, как Мэн Яо окончательно переехал в дом Не-Лань, проницательность Минцзюэ очень сильно затрудняет его в том, чтобы поддерживать надлежащие границы. — Мне нужно в ванную всего на секунду, — Мэн Яо, пытается говорить нормальным голосом, но в итоге звучит как вымотанный работник службы поддержки. У него начинается чудовищная мигрень, и он не хочет, чтобы Минцзюэ знал, но его лекарства в этой ванной комнате. Они нужны ему прямо сейчас. Он начинает видеть звуки, и это нехорошо. Он слышит, как Минцзюэ сплёвывает, и дверь наконец открывается. — Ты же знаешь, что тебе можно в ванную Сичэня, правда? — дразняще спрашивает он, и Мэн Яо протискивается мимо него и не запивая глотает таблетку. На одну блистательную секунду он думает, что успел принять её вовремя, но затем в него ударяет запах зубной пасты Минцзюэ, и он едва добирается до унитаза, что довольно плачевно, учитывая, что он буквально стоит рядом с ним. Всё то немногое, что он съел за последние двадцать четыре часа, выходит наружу. — Ох, милый, — говорит Минцзюэ, и через мгновение он уже на коленях за спиной Мэн Яо и прикладывает прохладную, влажную ткань к его шее. Минцзюэ очень тёплый, всегда, и это так хорошо, когда за окном холод и сломанные кости Мэн Яо ноют. К счастью, Мэн Яо тошнит слишком сильно, чтобы он мог это сказать. — Я отпрошу тебя по болезни. — Ты не можешь меня отпросить, — пытается сказать Мэн Яо, но его снова выворачивает. Ему нужно быть на работе сегодня. У него есть изощрённый план из пятидесяти шагов, как отомстить за мать и за себя, взяв под контроль компанию отца и заставив его пожалеть, что он сбросил пятнадцатилетнего Мэн Яо вниз по трём лестничным пролётам, но пока он застрял на шаге номер два — занимает в компании отца низкоуровневую должность. Ему нужно вернуться к работе, чтобы приблизиться к шагу номер три, усердным трудом добиваясь не столь низкоуровневой должности. Пока что он второй помощник Цзинь Цзысюня. Наконец, Мэн Яо немного удаётся взять желудок под контроль, и ему остаётся только справиться с раскалывающейся головой. Минцзюэ вытирает его лицо тряпкой, которую прижимал сзади к его шее. — Ло Цинъян тебя прикроет, а Хуайсан прикроет меня. — Что? — спрашивает Мэн Яо. Он не только видит звуки — он чувствует их вкус. Ему понадобится ведро. — Чтобы я мог присмотреть за тобой, пока не вернётся Сичэнь. Минцзюэ наклоняется и подхватывает его на руки, как невесту. Мэн Яо крошечный, а Минцзюэ очень большой и сильный, и в постели много раз доказывал, что ему можно доверить поднимать Мэн Яо. Он должен сказать Минцзюэ, что это не означает, что он должен так делать. — …Спасибо, — говорит он вместо этого и зарывается лицом в грудь Минцзюэ, чтобы укрыться от света. Он просыпается несколько часов спустя. Минцзюэ растянулся на кровати, его прекрасно мускулистое тело тепло прижимается к травмированному бедру и больной спине Мэн Яо. Он печатает одной рукой, а другой растирает его плечо. — Ты проснулся, а-Яо? — голос Минцзюэ очень тих и очень нежен. Мэн Яо кивает, и Минцзюэ убирает волосы от его лица. — А-Хуань написал, просил сказать тебе, что он тебя любит и надеется, что тебе лучше. Хочешь завтракать? Я приготовил рис. Рис — это практически единственное, что Минзцюэ умеет готовить, но жест всё равно милый. Мэн Яо стоит поблагодарить его и сказать ему идти на работу. — Не голоден, не уходи, — выдаёт он вместо этого. Это ещё откуда взялось? — Ох, дорогой, — говорит Минцзюэ и стискивает его плечо. — Я пообещал Сичэню, что ты что-нибудь съешь. Давай я туда и обратно? — Принесёшь газировку? — спрашивает Мэн Яо, и Минцзюэ соглашается. Что здесь вообще происходит? Минцзюэ и Мэн Яо отлично ладят — в постели. Мэн Яо так старался, чтобы так и было. Он месяцами сворачивался на краю кровати, которую делил с ними по их настоянию, замерзая, потому что Минцзюэ и Сичэнь — две живых печки, и одеял на их кровати совершенно недостаточно. Он делал всё, чтобы не мешать. Месяцами он сбегал и прятался в гостевой комнате, когда Минцзюэ и Сичэнь располагались на диване по вечерам. Месяцами говорил себе, что неважно, ревнует ли он, главное, чтобы они — нет. А тут одна мигрень, и он уже позволяет Минцзюэ превратиться во Флоренс Найтингейл? Слабость Мэн Яо всё испортит. Минцзюэ возвращается, и Мэн Яо храбро запихивает в себя полмиски пустого белого риса, прежде чем его желудок снова переворачивается. Он собирается сказать Минцзюэ, что он может поехать в офис, но затем тот обнимает его со спины и целует его затылок. Это абсолютно неприемлемо. Минцзюэ нужно остановить, немедленно. Мэн Яо притягивает его руку ближе к себе и мгновенно вновь проваливается в сон. В тот вечер Минцзюэ заказывает томатно-яичную лапшу — единственное, что Мэн Яо может есть после мигрени, и Мэн Яо даже не приходится просить. Ему остаётся только гадать, как он узнал о важности томатно-яичной лапши. Как Мэн Яо случайно себя выдал? Минцзюэ не даёт ответов на его вопросы. — У тебя спина каменная, а-Яо, — он подтаскивает его ноги и переплетает их со своими, пока они лежат на диване. Температура его тела близка к температуре солнца. Жар его тела сладок, особенно там, где винты скрепляют голень Мэн Яо. — Я забронировал для тебя массаж, из тех, на которые ходит а-Хуань. Минцзюэ покупает Сичэню абонементы на массаж в спа. Он делает это так давно, что в спа уже просто сохранили его карточку, и ему даже не нужно им звонить. Подарок от одного идеального, богатого бойфренда другому идеальному, богатому бойфренду. И Сичэнь, и Минцзюэ не раз предлагали Мэн Яо пойти на массаж, но он всегда отказывался. Однажды Сичэнь надавил, и Мэн Яо выдумал что-то про то, что не любит прикосновения незнакомцев, чтобы он перестал спрашивать. То же ему следует сказать и Минцзюэ. — Это массаж для Сичэня, — вместо этого говорит Мэн Яо, и это настоящая причина, почему он не хочет пользоваться абонементом. Это ужасный просчёт. Он слишком откровенен. — Это была идея Сичэня, — говорит Минцзюэ и добавляет: — Он забыл отменить сеанс. Ты окажешь ему услугу. Это ложь. Они оба это знают. — Но это для Сичэня, — повторяет Мэн Яо, вместо того, чтобы выдать фальшивый контраргумент, о котором только что думал. Что с ним сегодня не так? Минцзюэ не должен увидеть, кто дёргает за ниточки, ту утку, которая, яростно шлёпая лапками, приводит эти отношения в движение. Мэн Яо замолкает. — Хммм, — говорит Минцзюэ с какой-то особой интонацией. Что Мэн Яо наделал? Их прерывает Сичэнь, который пишет с вопросом, могут ли они созвониться, прежде чем он поедет в аэропорт. Минцзюэ что-то возражает насчёт экрана и мигрени Мэн Яо, и последний должен бы согласиться с ним, чтобы казаться менее заинтересованным, но он так, так сильно скучает по Сичэню. Ему всё равно, будет ли ему плохо от экрана. — Пожалуйста? — просит он, и Минцзюэ уходит за планшетом. Мэн Яо пытается быть несерьёзным. Он расспрашивает о Токио, о концерте и о перелётах, но Сичэнь всё хмурится и спрашивает его о его головных болях. Минцзюэ звонит Хуайсан насчёт чего-то, что срочно требует его внимания, так что он на фоне, что-то смотрит на ноутбуке и говорит с братом, но продолжает бросать взгляды на Мэн Яо, наблюдая за ним. Мэн Яо не нравится, когда его анализируют. Когда Минцзюэ и Хуайсан завершают звонок, Мэн Яо удирает к краю дивана, готовый дать Минцзюэ и Сичэню их минуты наедине, чтобы они могли обсудить свои дела настоящих бойфрендов. Ему повезло разделить с Сичэнем эти несколько минут. Теперь он может пойти спать и не чувствовать себя так одиноко. Вместо этого Минцзюэ обнимает его одной рукой и притягивает к своей теплой мускулистой груди. Целых двадцать минут Минцзюэ и Сичэнь говорят о том, как лучше охлаждать квартиру, чтобы облегчить мигрени Мэн Яо, пока кто-то не стучит в дверь номера отеля, чтобы сообщить Сичэню, что ему пора в аэропорт. — Люблю вас обоих. Присмотри за а-Яо. — Люблю тебя, гэгэ, — бормочет Мэн Яо. Обычно ему не нравится, когда Сичэнь говорит, что любит его, при Минцзюэ, потому что тот точно будет ревновать, однако сейчас Минцзюэ гладит его шею, так что Мэн Яо слишком выключен, чтобы думать об этом. Личный тренер Минцзюэ заставляет его отжиматься? Его руки такие сильные. — Люблю тебя, а-Хуань, — вторит ему Минцзюэ и вешает трубку. — Я знал, что тебе нравится обниматься, — это он говорит Мэн Яо. — Это для Сичэня, — отвечает тот. На девяносто процентов он уже спит. — Обнимашки — для Сичэня? — спрашивает Минцзюэ, но Мэн Яо слишком сонный, чтобы понять вопрос, так что он оставляет его без ответа. Разумеется, обнимашки — для Сичэня. Мэн Яо не может лишить его ощущения объятия Минцзюэ. Он едва замечает, что Минцзюэ снова его поднимает. Мэн Яо скорее отрезал бы собственный язык, чем признался в этом, но ему нравится быть маленькой ложечкой, и особенно — когда его держит Минцзюэ. Он пахнет как один из тех магазинов, где нет ценников, его руки — как стальные прутья, и то, как он стискивает Мэн Яо, даёт ему такое чувство безопасности, что иногда он не может сдержать слёз. Мэн Яо откатывается к своему краю кинг-сайз матраса с огромной неохотой. — А-Яо, — зовёт Минцзюэ, притягивая его обратно. В его голосе странные нотки, словно он что-то задумал. Минцзюэ — не самый главный гений на земле. Если бы Мэн Яо был на три процента менее сонным, тот не мог бы и надеяться осуществить свою уловку. — Я скучаю по Сичэню. Можно мне вместо него обнять тебя? — Сичэнь, — соглашается Мэн Яо и тащит к себе подушку Сичэня, чтобы обнять её, как плюшевого медведя. Переплетает свою руку с рукой Минцзюэ, чтобы прижать её к груди. Мгновения спустя он уже спит. — Хмм, — повторяет Минцзюэ. Он говорит с той же интонацией, но Мэн Яо спит. Минцзюэ отвозит Мэн Яо в спа на следующий день, в субботу. — Ах, мистер Не, — говорит администраторша. — Сегодня без мистера Ланя? — Он в Токио, — отвечает Минцзюэ. — Это наш бойфренд, ему, как я говорил, нужен массаж. — Мистер Мэн, разумеется, — администраторша улыбается. Её зубы подозрительно белы. — Рада, что наконец удалось вас уговорить. Желаете кабинет на двоих? Минцзюэ улыбается ему. — А-Яо? Одна его рука покоится на пояснице Мэн Яо. Это внушает уверенность — не то чтобы Мэн Яо в этом нуждается. — Конечно. На самом деле ему всё равно, будут ли его касаться незнакомцы. Он это просто выдумал, чтобы Сичэнь перестал спрашивать про массаж. Ему очень комфортно раздеваться догола в маленькой комнатке с незнакомым человеком, в этом модном месте для богачей, где наверняка смеются над теми, кто не знает правил. — Отлично, спасибо, Гвендолин, — говорит Минцзюэ. Мэн Яо вовсе не тревожат анкеты, в которых нужно перечислить его (многочисленные, травматичные) прошлые повреждения. Он, конечно, спрашивает Минцзюэ, нормально ли сказать врачу не спускаться ниже талии, но это было не обязательно. Мэн Яо очень легко выставлять границы. Он точно не нуждается в том, чтобы Минцзюэ подбадривал его, говоря, что он вправе оставить боксёры, и в маленьком поцелуе для храбрости, которым тот награждает его, прежде чем скользнуть под простыню. И если он расслабляется достаточно, чтобы уснуть на столе, то это никак не связано с низким, успокаивающим голосом Минцзюэ, который шутит с массажисткой и косметологом. Ему не нужен Минцзюэ, он прекрасно справляется сам. — Теперь я могу поворачивать голову влево до конца, — сообщает он Минцзюэ, ошарашенный, по дороге домой. — А раньше не мог? — спрашивает тот и накрывает его руку своей поверх приборной панели. — Кажется, нет, — Мэн Яо чувствует себя так, словно сейчас растает на нагретых сидениях нелепого, роскошного внедорожника Минцзюэ. — Хмм. Мэн Яо нужно что-то сделать с интонацией этого «Хмм», но его мозг полностью в отключке. Он, конечно, знает, что от него ожидается после такого. Он идёт в ванную Сичэня и моется всеми продуктами, которые пахнут Сичэнем, а потом отправляется на поиски Минцзюэ, надев боксёры и рубашку, которая была на Сичэне в день его отъезда. У него всё распланировано, это точно будет стоить похода в спа. — Бедный а-Яо. Я тоже по нему скучаю, — говорит Минцзюэ, когда Мэн Яо находит его на диване. Его рука приглашающе раскрыта, и Мэн Яо идёт к нему и позволяет ему снова прижать себя к его боку. — Уже вечером он будет дома. Минцзюэ пропускает его волосы сквозь пальцы. Мэн Яо от этого чувствует себя котёнком, которого уносят, схватив за холку. Он больше не может двигаться. — Я собирался тебе отсосать, — бормочет он. — Хмм, хорошая идея, — отвечает Минцзюэ и меняет их местами. Теперь Мэн Яо под ним, поддерживаемый диванными подушками и прижатый телом Минцзюэ. Он целует Мэн Яо, а затем спускается вниз: его губы на шее Мэн Яо, его руки на его сосках, он дразнит и дразнит его, пока Мэн Яо не начинает всхлипывать под ним, пытаясь вжаться бёдрами в его пресс. — Я не это имел в виду, — говорит он и вплетает пальцы в волосы Минцзюэ, не осознавая этого. — Я собирался отсосать тебе. — Плачу тебе той же монетой, — отвечает Минцзюэ и щиплет его. Мэн Яо вздрагивает. Минцзюэ наконец смягчается и скользит вниз вдоль его тела, накрывая ртом внутреннюю часть его бёдер. Мэн Яо издаёт задыхающийся звук, и это нелепо. Минцзюэ ещё даже не дотронулся до его члена, но… Конечно, они с Минцзюэ уже трахались без Сичэня. Обычно Мэн Яо в коленно-локтевой, всё быстро и весело. Только однажды, накануне переезда Мэн Яо к ним, Минцзюэ, уложив его на спину, крепко держал его за бёдра и трахал его так медленно и нежно, что Мэн Яо думал, что выплеснется из собственной кожи, как кипяток. Он кончил тогда так сильно, что отключился. На следующий день он заперся в единственном туалете на работе и выпростал рубашку из брюк, просто чтобы посмотреть на фиолетовый след большого пальца Минцзюэ на своей талии. Он надавливал на него, и казалось, словно всё вне зеркала исчезало, весь его ужасный день, вся его ужасная работа. Он хотел попросить об этом снова — о новых отметинах, о напоминаниях, но он не такой бойфренд. Это всё для Сичэня, которого, если подумать, вообще-то очень раздражают синяки после секса. — Чувствительный? — спрашивает Минцзюэ, и Мэн Яо ощущает, что он улыбается. Он лижет вдоль линии подвздошной кости Мэн Яо, и тот хнычет. Минцзюэ делает так вновь. — Оставь след, — произносит рот Мэн Яо без разрешения его мозга. — Ох, блядь, — Минцзюэ втягивает его кожу, посасывая. Мэн Яо так твёрд. Ему кажется, что лёгкий бриз мог бы выбросить его за грань. Минцзюэ скользит огромными руками под его тело и раздвигает его ягодицы, снова сжимает, а потом длинно лижет вдоль его члена. Мэн Яо с силой прикусывает нижнюю губу. Он взрослый человек. Он не кончит до того, как на его члене окажется рот. Минцзюэ что-то нашаривает, а затем облизывает пальцы, и прижимается ко входу Мэн Яо, и облизывает головку его члена. — Я готовился, — выдыхает Мэн Яо. Он пришёл сюда со скрытыми мотивами, но сейчас он просто хочет, чтобы его выебали, иначе он умрёт. — Сначала я тебе отсосу, — говорит ему Минцзюэ и надавливает на его простату, принимая его член глубже. Другая его рука скользит вокруг бедра Мэн Яо и сжимает вновь, и от этого останется след, и— Мэн Яо стонет и кончает. Минцзюэ кашляет, но глотает, и мозг Мэн Яо снова включается. — Прости. Прости! Я был… Минцзюэ вновь сжимает его, и внезапно все слова кончаются. — Я понял, — говорит он так, словно Мэн Яо сделал что-то, что открыло ему глаза. Пальцы Минцзюэ всё ещё внутри него, и он начинает вытаскивать их, целуя его под коленкой очень мягко, словно они уже закончили. — Трахни меня, — просит Мэн Яо и вновь задаётся вопросом, почему говорит все эти вещи. Восемнадцать месяцев он поддерживал ложь, что ему не нравится быть выебанным сразу после оргазма, говоря, что это слишком. Эта часть правдива. Это слишком, абсолютно чересчур. Он обожает это, но это превращает его в нуждающийся, прилипчивый, сумасшедший от чрезмерной стимуляции беспорядок. Это для Сичэня — в тех редких случаях, когда у него есть на это настроение. — Ох, блядь, — повторяет Минцзюэ и накрывает его собой. Растяжка… чрезмерна, но это так, так хорошо. Мэн Яо зажмуривается и умоляет себя не издавать никаких смущающих звуков. Минцзюэ устраивает руку на его бедре, на синяке, который он оставил на его коже, и Мэн Яо осознаёт, что издаёт высокий звук где-то в горле. Его глаза широко распахиваются. Минцзюэ смотрит на него сверху вниз, его рот слегка приоткрыт, он тяжело дышит, так, словно Мэн Яо — самое горячее, что он когда-либо видел, но и будто бы обеспокоенно. — Так хорошо? — спрашивает он хрипло. Мэн Яо никогда не слышал от себя таких звуков, так что волнение кажется оправданным. — Не останавливайся. И Минцзюэ трахает его, до боли медленно, потираясь о его простату. Мэн Яо теряет рассудок. Минцзюэ трахает его целую вечность, пока он умоляет его обо всём, чего желает, но так боится озвучить. — Да, да, сильнее, сильнее, Минцзюэ, Минцзюэ, гэгэ. Он бьётся под Минцзюэ, пытаясь получить хоть что-то, больше трения, больше всего. Минцзюэ сжимает его и толкается сильнее, вбиваясь глубже в него, и это… Он снова кончает, или ему кажется, что да. Минцзюэ ругается и рывком насаживает его на свой член. — Гэгэ, — из уголков его глаз текут слёзы. — Дагэ, гэгэ, пожалуйста. Минцзюэ пульсирует внутри него, жарко и влажно. Мэн Яо задыхается, всхлипывая. — Пожалуйста, пожалуйста, — повторяет он, и Минцзюэ издаёт разрушенный звук и продолжает трахать его, пока кончает. — Мин-гэ, дагэ. Минцзюэ валится на него сверху, и его вес возвращает Мэн Яо обратно в его тело. — Эй, эй, — зовёт Минцзюэ, легко, как пёрышко, и сцеловывает слёзы с его лица. — Боже, а-Яо, ты меня убьёшь. Мэн Яо оборачивает руки вокруг его плеч и тычется в его шею. — Не отпускай, — просит он. — Ладно? — Конечно, — Минцзюэ снова гладит его по волосам. Мгновения они лежат в тишине. — Я думал, я тебе не нравлюсь, — наконец говорит он. — Не глупи, — отвечает Мэн Яо и засыпает. Когда он просыпается снова, всё ещё лёжа под Минцзюэ на диване, вокруг темнота. Или, скорее, полумрак — кто-то зажёг лампу на столике. — Сичэнь, — зовёт Мэн Яо. Внезапно его охватывает беспокойство. Он не специально. Он преступил границы. У него будут проблемы. Должно быть, это отражается на его лице, поскольку Сичэнь опускается на колени у софы и целует его в лоб. — Я люблю тебя, — говорит он, и это, как и всегда, именно то, что нужно. Минцзюэ тоже не спит. Ему Сичэнь говорит: — Всё как я и говорил. Минцзюэ ворчит, и Сичэнь целует в лоб и его, а затем подталкивает его в плечо, чтобы он скатился с Мэн Яо. — Ладно, ты был прав, — говорит Минцзюэ, когда Сичэнь склоняется, чтобы как следует поцеловать Мэн Яо в знак приветствия, настолько напористо, насколько нужно. Рука Мэн Яо взлетает сама собой, чтобы зарыться в шёлковый водопад его волос, но… — Что? — спрашивает Мэн Яо. Нет, он счастлив, что его пробудили от сна после секса двое великолепных мужчин, касающихся его с желанием, но он, кажется, что-то упускает. Он — дополнительный бойфренд, а не бойфренд в центре внимания. — Я всё ещё сплю? — Я говорил Минцзюэ, что вам двоим надо кое-что прояснить, — говорит Сичэнь с ухмылкой. Мэн Яо едва успевает оценить, насколько это горячо, когда Сичэнь такой самодовольный и мелочный. — И я был прав. Предоставлю это вам. Минцзюэ смеётся. Кровь застывает у Мэн Яо в жилах. Именно этого он и пытался избежать. Он отнимает Минцзюэ у Сичэня. Его мозг мечется между двадцатью-тридцатью худшими сценариями: они все расстанутся и все будут тосковать, и он снова станет бездомным, и Цзинь Гуаншань обязательно будет смеяться над ним. — Стой, стой, — он вскакивает на ноги. — Мне нужно… я должен… он просто скучал по тебе, он сказал, не… Минцзюэ больше не смеётся. Сичэнь смотрит на Мэн Яо сверху вниз. — Ах, — говорит он очень нежно и крепко прижимает его к своему боку. — Ладно, вы оба, идёмте со мной. Мы можем обсудить это в душе. — Оу, всё серьёзно, — Минцзюэ никогда раньше не разрешалось пользоваться ванной Сичэня. Мэн Яо чувствует себя очень маленьким и глупым, когда поднимается наверх. Уже поздно, Сичэнь был в дороге весь день, а он продолжает говорить все эти вещи. Он, конечно, говорит их искренне, но ему всё равно не следует. — Минцзюэ — твой бойфренд, — объясняет он Сичэню, пока тот раздевается. Сначала он пытается раздеть и Мэн Яо, но тот только сильнее кутается в его рубашку на себе. Тогда Сичэнь лишь с улыбкой целует его в макушку. — Минцзюэ — наш бойфренд, — повторяет Сичэнь. — Хочешь остаться в моей рубашке под душем, сердце моё? Ты можешь. Мэн Яо неохотно пожимает плечами, уклоняясь от ответа. Он хочет, но не настолько, чтобы испортить его рубашку. — Просто это… это так не работает, Сичэнь. — Из-за Минцзюэ? — Да! — отвечает Мэн Яо и ловит раненый взгляд, который Минцзюэ пытается скрыть. — То есть, нет! Дело не в том, что я не хочу быть с Минцзюэ. Сичэнь выглядит озадаченным. Минцзюэ притягивает Мэн Яо в объятия, и тот прячет лицо у него на груди, хотя именно этого ему и не следует делать. Он будет очень скучать по этому, когда они бросят его из-за того, что он слишком жаден до любви. — Могу я предположить? — спрашивает Минцзюэ, и Мэн Яо кивает, не отнимая лица. — Отлично. Что ж, после этих выходных я верю, что ты хочешь быть со мной, и никто, кому доводилось видеть, как ты смотришь на Сичэня, не усомнился бы в твоих чувствах к нему. Но тебе всё равно нужно немного пространства, да? Мэн Яо пожимает плечами. Сичэнь перемещается по ванной комнате, включая душ. — Это вам нужно пространство, — говорит Мэн Яо так тихо, что надеется, что Сичэнь не услышит. — А, — в голосе Минцзюэ снова та знающая интонация, и Мэн Яо внезапно жаждет сорваться с места и сбежать в ночь. Он, конечно, этого не сделает, но в основном по той причине, что он голый, а сейчас зима. — Ты думаешь, мы от тебя устанем? Мэн Яо кивает и зарывается ещё глубже. — И, может быть, ревнуем друг друга к тебе? — Такие люди, как я, не должны вставать между такими, как вы. — Я не согласен, — возражает Минцзюэ. — Ты именно там, где должен быть. — Но Сичэнь… Внезапно Сичэнь оказывается прямо за его спиной, зажимая его между собой и Минцзюэ. — По-моему, ты прекрасно сюда подходишь. Пойдём в душ, любовь моя. Мэн Яо искренне нравится этот огромный паровой душ — краеугольный камень архитектурного чуда, которое являет собой ванная Сичэня. И ещё больше — когда он в нём между Минцзюэ и Сичэнем, и первый покрывает поцелуями его тело, а второй мягко наносит шампунь на его волосы. Мэн Яо думает, что этим они и ограничатся — примут душ и пойдут спать, но пальцы Сичэня скользят вниз вдоль его позвоночника и обводят его вход. Он насаживается на них. — Я правда очень скучал по вам обоим, — пальцы Сичэня толкаются в него. — Я надеялся, что вы чем-то таким занимались. И а-Яо, в моей рубашке. Колени едва держат Мэн Яо, и ему приходится схватиться за плечи Минцзюэ. Тот со смешком склоняется перед ним, чтобы снова взять его в рот. Пальцы Сичэня, скользкие, исчезают и возвращаются. — Ты всё ещё мокрый после него, — мурлычет он Мэн Яо на ухо. — Ах-хах, — только и может ответить он. Он чувствует настойчивое давление пальцев Сичэня, и ему трудно соображать. Обычно Сичэнь заводит его так медленно, часами целует его. — Можно? — Пожалуйста, — голос Мэн Яо срывается. Сичэнь толкается внутрь, и две пары рук удерживают Мэн Яо на месте, что хорошо, потому что он настолько ниже, что ему приходится встать на цыпочки ради такого угла. Он теснее прижимается к Минцзюэ, и тот останавливается, закидывает его ногу к себе на плечо и берёт его ещё глубже. В таком положении Мэн Яо не может ничего контролировать, не может сделать ничего, кроме как позволить бойфрендам удержать его. Минцзюэ отстраняется, когда Мэн Яо начинает дрожать, и не остаётся ничего, кроме ощущения того, как его заполняет Сичэнь. Минцзюэ смотрит на него снизу вверх: — Ты на своём месте. Мэн Яо почти кончает. Сичэню тоже явно нравится, потому что он толкается в него безжалостно и сильно, вжимая его в Минцзюэ, и наполняет его спермой. — Наш, — звучит его голос. — Ты наш. Минцзюэ помогает им распутаться и, зажав Мэн Яо между ними двумя, целует Сичэня через его плечо, глубоко и грязно, пока тот не начинает задыхаться. Мэн Яо чувствует, как он твёрд, прижатый к его животу, и его бьёт дрожь. — Нравится? — спрашивает Минцзюэ. — Сделаешь это? Завтра у него всё будет болеть. Он жаждет этого. — Всё, что захочешь, — обещает Минцзюэ. — Сичэнь? Тот смеётся. Его ноги дрожат. — Я к вам присоединюсь, — говорит он. — Но сначала я правда хотел бы вымыться. — Тогда ты весь мой, — глаза Минцзюэ так темны. — Дагэ, — вырывается у него. Минцзюэ, выругавшись, берёт его на руки. Мэн Яо ждёт, что его бросят на кровать, но Минцзюэ очень осторожен с ним и укладывает его так, словно он сделан из фарфора. Он дрожит. Минцзюэ наблюдает за ним тёмным взглядом, его зрачки расширены. Мэн Яо собирается перевернуться, но он останавливает его и накрывает его собой на постели. — А-Яо, — хрипло зовёт он и склоняется, чтобы поцеловать его в живот. Мэн Яо почти распадается на части от этой нежности. — Пожалуйста, — просит он. Минцзюэ улыбается, и эта улыбка полна обещания. — Терпение, дорогой. Он тянется к тумбочке за смазкой. Лениво ласкает себя пару раз, и его улыбка становится греховной. Он вжимает Мэн Яо в кровать. Это очередное напоминание, что Минцзюэ гораздо больше его, что должно бы пугать, но вместо этого заставляет его чувствовать, что он в безопасности, о нём заботятся. — Пожалуйста, — повторяет он и прослеживает взгляд Минцзюэ до двери в спальню, где замер Сичэнь, наблюдая за ними. — Гэгэ, — Мэн Яо не уверен, кого из них просит. — Веди себя хорошо, Мин-гэ, — наставляет его Сичэнь, и тот хмыкает и толкается внутрь. Хотя Мэн Яо уже принимал его сегодня, как и Сичэня только что, растяжение всё равно ощутимо, и Мэн Яо чувствует, как волна дрожи прокатывается по его телу. Он обхватывает Минцзюэ руками и ногами, пытаясь стать ещё ближе. — Вот так. Минцзюэ задаёт медленный, глубокий ритм, от которого Мэн Яо вцепляется в его плечи и зажмуривается. Он сдвигается, и Мэн Яо распахивает глаза, чтобы увидеть подошедшего Сичэня. Он увлекает Минцзюэ в поцелуй. Мэн Яо хнычет, не успевая себя остановить. Сичэнь смеётся Минцзюэ в губы и ложится на кровать рядом с Мэн Яо, наклоняя его голову двумя тёплыми пальцами. — Мне очень нравится эта версия тебя. Он целует Мэн Яо. Сладость Сичэня — его якорь посреди неумолимого движения Минцзюэ. Рука Мэн Яо дёргается, и Сичэнь ловит её и прижимает к сердцу. — Пожалуйста, — умоляет Мэн Яо каждый раз, стоит Сичэню дать ему глотнуть воздуха, не уверенный, о чём именно просит. Минцзюэ забирает его у Сичэня и целует, пожирая его, кусая его губы. — Дагэ, — Минцзюэ, слыша это, рычит. Сичэнь в отместку протягивает изящную длинную руку и сжимает её вокруг члена Мэн Яо. Он ничего не делает — просто позволяет ритму тела Минцзюэ толкать Мэн Яо в его кулак. Он кончает, и это похоже на падение. Мэн Яо хватается за Минцзюэ и Сичэня изо всех сил, содрогаясь в оргазме, и едва замечает, как Минцзюэ следует за ним. Он боится открыть глаза и увидеть выражения их лиц. — Не на него, Минцзюэ, — слышится голос Сичэня, и Минцзюэ падает рядом и утаскивает с собой Мэн Яо. Тот снова прячет лицо у него на плече, пытаясь отдышаться. Мгновение спустя Сичэнь устраивается позади них. Мэн Яо зажат между двумя тёплыми телами. — А-Яо? — зовёт Сичэнь. Мэн Яо качает головой. Сичэнь что-то говорит, но Минцзюэ с влажным звуком увлекает его в поцелуй, чтобы он замолк. — Не нужно ничего говорить, а-Яо, — рокочет он. — Ты на своём месте. Мэн Яо кивает и наконец набирается смелости открыть глаза. — Вот так, — говорит Минцзюэ и целует его. Сичэнь укладывает его на спину, чтобы сделать то же самое. И никто, похоже, на него не злится. Мэн Яо переводит взгляд с одного на другого, пытаясь разгадать, о чём может просить. Есть кое-что, чего он действительно хочет. — Можно мне спать здесь? — Ты всегда здесь спишь, — обеспокоенно говорит Сичэнь. — Что… — Между нами? — спрашивает Минцзюэ, и Мэн Яо кивает. Ему кажется, что он просит слишком многого. Он всё ещё не до конца верит, что это не обман. — Да, — Минцзюэ прижимает его к груди. — Думал, ты никогда не попросишь. — Между мной и Минцзюэ действительно довольно тепло, — Сичэнь устраивается на спине рядом с ними. «Сичэнь», — думает Мэн Яо, улыбаясь. Сичэнь жмурится и вновь наклоняется, чтобы поцеловать его. — Ямочки, — произносит он, держа его одной рукой за подбородок. — Я беспомощен перед этими ямочками. — Потише, беспомощный мой, — ворчит Минцзюэ, но всё равно целует их обоих перед сном. несколько месяцев спустя Мэн Яо поднимает глаза на Минцзюэ, пытаясь не выдать слишком легко, как сильно он вновь нуждается в некоторой поддержке. Рука Минцзюэ и так вокруг его талии. Он не знает, как можно получить ещё больше поддержки — на публике. Минцзюэ наклоняется и целует его в лоб. — Всё хорошо, — терпеливо повторяет он, и Мэн Яо слышит предвестие улыбки в его голосе. — У нас с Сичэнем у обоих приглашения на два лица, и к тому же, ты выглядишь как настоящий щёголь. — Да, конечно, — Мэн Яо поправляет галстук. Смокинг от Том Форд на заказ, спасибо Минцзюэ. — Я не нервничаю. На самом деле, немного нервничает, но всё уже гораздо лучше. Оказывается, ночные объятия с Минцзюэ избавляют его от кошмаров о падении с лестницы, а еженедельные массажи существенно облегчают головную боль. Сичэнь в той же степени внимателен, и Мэн Яо выясняет, что приготовленный им с любовью ужин и час-два потрясающего секса с двумя его бойфрендами после отлично помогают снять рабочий стресс. Сначала Минцзюэ что-то говорит про то, что он должен работать на Не или просто остаться дома, но потом Сичэнь говорит со своим братом, которому требуется проектный менеджер для работы с Цзянами. В понедельник Мэн Яо подаст заявление на увольнение. — Этот вечер закончится идеально, если я надеру зад Цзинь Цзысюню, — говорит Минцзюэ с этим мечтательными взглядом, какой у него обычно бывает только при мыслях о сексе или о больших кусках мяса. — Так что не волнуйся. Он предъявляет билет швейцару, и их с Мэн Яо проводят в банкетный зал с тихим: «Мистер Не». — Мне просто надо…— повторяет Мэн Яо, но Минцзюэ утаскивает его вглубь зала. Вот что бывает, когда встречаешься с кем-то гигантским, способным поднимать мебель над головой. Разумеется, они тут же встречают Цзинь Цзысюня. — Мэн Яо, — зовёт он. — Тебя по ошибке пустили? Ха-ха-ха.. ох, ёб твою мать. — Представь меня, — Минцзюэ опасно улыбается. Это улыбка человека, которому точно сошла бы с рук драка на свадьбе в высшем обществе. — Цзинь Цзысюнь, — вежливо говорит Мэн Яо, слегка кланяясь. — Это мой партнёр, Не Минцзюэ. Видеть, как Цзинь Цзысюнь давится собственным языком, чрезвычайно отрадно. Минцзюэ ухмыляется и снова целует Мэн Яо в макушку. — Цзинь Цзысюань, — говорит он, чтобы его позлить. — Пойдём, Яо-эр, найдём Сичэня. Я куплю тебе выпить. Они отходят на несколько шагов. — Ты правда этого хотел на день рождения? Серьёзно, это лучше, чем машина? — В миллион раз лучше, гэгэ, — терпеливо объясняет Мэн Яо. — Но я не против машины. — Избалованный наглец, — ласково говорит Минцзюэ и целует его с языком на глазах у Бога, Лань Цижэня и всех остальных. Мэн Яо рад, что они прояснили, какой он на самом деле бойфренд.