Тень ворона

Все видели, что с Жаном что-то не так. Он стоял на позиции защитника. в какой-то момент игра стала резкой, жесткой, что совершенно неуместно на тренировках. Джереми уже дважды приходилось отвлекать его от нарастающей грубости, прежде чем она перейдёт в нечто ужасное. — Что с ним, блядь, не так? — тяжело прошипел Деррик, обливаясь потом. — Он будто с цепи сорвался. Джереми не нашёл, что ответить. —Извините за него, — виновато пробормотал он, чувствуя, как шлем в руках становится всё тяжелее. Когда тренер объявил перерыв, Нокс тут же помчался к Жану. Тот даже не запыхался, пот не струился по коже, не было и намёка на нервозность, но Джереми чувствовал, как от него исходит кислый привкус напряжения. Он знал, в чём дело, по крайней мере, предполагал. Поцелуй. Поцелуй Кевина. Когда капитан подошел ближе, Моро тут же снял шлем. Темные волосы завились в мелкие кудряшки от влаги после тренировки. Он окинул Джереми взглядом, оценивая его. Джереми ненавидел эту старую привычку — будто его капитана можно расценивать как предмет опасности. — Ты в порядке? — спросил он, уже зная ответ. —В порядке, — спокойно ответил защитник. Аллан кивнул. —Обычно ты не растаскиваешь наших товарищей по команде, как гири для битья. Не считая меня. — Голос оставался таким же мягким. Француз никак не отреагировал, лишь задумчиво моргал. —Я просто… —Подожди, дорогой, — перебил Джереми. Загорелая рука потянулась к фарфоровой коже. Жан напрягся, взгляд метался по сторонам, выискивая тренеров и сокомандников, которые могли бы увидеть их связь. — Я спрошу ещё раз, у тебя всё хорошо? —Да, — солгал Жан, и в этом коротком ответе послышался треск. Джереми медленно вздохнул, успокаивая самого себя. —Прошу тебя, не пытайся усложнить новичкам жизнь. Они только вступили в нашу команду и смотрят на тебя как на что-то неизведанное. — Пальцы сильнее сжали тонкую кожу — едва достаточно, чтобы очнуться от межпространства в его глазах. —Если я сейчас поцелую тебя, ты упадёшь в обморок?, — спросил Нокс, будто этот поцелуй станет последним в их жизни. В глазах Жана промелькнула искорка. Такая мгновенная реакция вызвала смешок. А Жан, как всегда, закатил глаза. —Ну, вот видишь. Со мной же ты научился проявлять искренность, так попробуй с ними. Макушка кивнула. Взгляд смягчился, и он снова посмотрел на своего капитана, а точнее — на его губы. Улыбка с ямочками растянулась, с мягкими нотками, едва не издав смешок. Брюнет наклонился ближе,надевая шлем на голову. -постараюсь. --- Раздевалка гудела от стука клюшек об стену, липучек снаряжения и всплесков воды из душевой. Джереми откинулся на скамейке со свисающим полотенцем на шее и краем глаза поглядывал на еще молоденьких новичков — даже не троянцев, а всего лишь падающих надежды, — которые разглядывали возвышающегося Жана как гиганта. Моро сидел в нескольких метрах от них, методично расправляясь со своей экипировкой. Без всякого менеджмента или дворецкого. Только самостоятельный Жан, каждая застежка на снаряжении была частью его ритуала. Казалось, его безразличие, наоборот, притягивало любопытные взгляды. Джереми отвел взгляд, прежде чем его станет очевидно, как вдруг Коди плюхнулся на скамейку рядом с ним с привычной ухмылкой. — Что между вами происходит? — прошептал он так, чтобы слова донеслись только до них двоих. Джереми не понял. —Ничего необычного. Коди выгнул бровь. —Хм… Значит, нам не показалось… Нокс непонимающе нахмурился. —Что показалось? — Ой, ну не валяй дурака, — улыбнулся Коди ещё шире, как только мог. — Все слышали, как ты называешь Жана. — Он сделал акцент. — Моя любовь. Знаешь, сложно было не заметить. Нокс почувствовал, как жар начинает подниматься к шее и щекам. —Это не то… — он замолчал на полуслове, чувствуя, как румянец заливает его ещё больше, выдавая с поличным. — Думаешь, мы не замечаем, как ты каждый раз используешь одно и то же прозвище? — Коди заманчиво сократил расстояние между ними. — Мы очень хорошо разгадываем головоломки, Джереми. — Тут в ход пошла риторическая пауза. — Вы встречаетесь? Джереми накинул предательское полотенце на макушку, чтобы скрыть все признаки правды в словах напарника. —Да, да, мы встречаемся. Только не говори никому, договорились? Ещё не известно, как отреагирует Жан на всё это. Коди рассмеялся так громко, что несколько человек обернулись. Он неловко закашлялся, а затем снова ухмыльнулся. —Да не волнуйся, братан, я ничего не скажу. Твой личный питомец выглядит так, будто убьёт любого, кто неправильно подышит в твою сторону. Джереми, не веря его словам, стянул полотенце с головы. —Серьёзно? — А ты не заметил? — Коди лукаво улыбнулся. — Какие убийственные взгляды он бросает на любого парня, который хочет с тобой заговорить. Он чертов собственник! И не пытайся это отрицать. Уши Джереми предательски покраснели. —Я даже… я не… Но на его попытки что-то ответить последовал лишь смех и дружеское похлопывание по плечу. —Расслабься, братан, твоя реакция слишком смешная. Просто будь осторожнее. --- Быть осторожнее. Джереми не знал, как это сделать. Он знал, что ревность может стать препятствием в их отношениях, и знал, что Жан может быть более резким, когда пытается забрать своё. Его брат уже прочувствовал эту силу на своей шкуре. Но Жан никогда не устраивал скандалы на пустом месте — не в его стиле. Прикосновения всегда были осторожными и лёгкими. Припоминалось недавнее касание тыльной стороны локтя, когда они уходили с площадки. Рука ненароком коснулась рукава футболки, пока новенький наклонился слишком близко. Пальцы скользили по запястью во время питьевого перерыва — такими двусмысленными движениями Жан напоминал самому себе, что Джереми всё ещё принадлежит ему. Большинство не замечало или просто считало мелочью. Но не Джереми. Джереми замечал всё. Даже спустя несколько дней прикосновения не прекращались, а наоборот, стали чаще. Сначала Джереми подумал, что их отношения перешли на новый уровень, более стабильный и глубокий. Но потом до него дошло. Прилив тактильности произошел после поцелуя Кевина. Воспоминания до сих пор вызывали мурашки по коже, но не из-за Кевина, а от того, что Жан всё видел, никак не вмешиваясь — просто наблюдал молча. Нокс не осмелился поднять взгляд, боясь столкнуться с собственным чувством вины. Теперь касания ощущались по всему телу. Совершенно ненастойчивые. Словно он ненароком проверял, не рассеялся ли он. Нокс не возражал ни капельки. Он слишком долго тосковал по прикосновениям, чтобы бы Как то иначе реагировать. Иногда во взгляде Жана мелькали тени уныния, и его озарило, что всё это не просто так. Коди знал куда больше, чем предполагалось, то, чего Жан не произносил вслух. --- В один прекрасный момент всё встало на свои места. Троянцам предстоял матч против «Уилкс Майер Хорнетс». Конечно, по сравнению с ними они были звёздами. Даже несмотря на высокий рейтинг среди всех команд в целом, им всё равно нужно было показать всё, на что они способны. Жан окинул соперников взглядом и отмахнулся со словами: —Сделаем их, — что из его уст звучало практически оскорблением. Сегодня на площадке к Жану привязался Дэниел Пейдж под номером 14. Они никогда не встречались вне площадки, их отношения вне игры не имели никакого значения. Моро был выше, тяжелее, а скорость Дэниеля весьма неплоха, но всё же недостаточна. Он умел делать только дешёвые удары, ни один из них не мог конкурировать с подкрутками защитника. Пока на противоположной стороне поля шла пылкая борьба за мяч, в середине игры Дэниель наклонился к бывшему Ворону. —Эй, братан, — прошептал он, дыша горячим пылким дыханием. — Я слышал, типа, у тебя проблемы с командой? Согласен, отстойно. Ты же бывший Ворон, да? Твой капитан для тебя как новый король? Жан не ответил, взгляд был прикован только к корту, тело напряжено в полной готовности к бою. Дэниель стоял на своём. —Кто я в вашей иерархии? Ответ Жана был непоколебимым: —Крыса. В каждой бочке затычка. Пейдж низко рассмеялся. —Серьёзно? Я бы поспорил. Что думаешь о вашем капитане? Признайся, горячая штучка. На мгновение старые когти Ворона начали впиваться в грудь, умоляя разорвать и уничтожить. Но вместо месива он лишь безразлично улыбнулся. В следующий момент Дэниель запнулся, теряя мяч из клюшки. Жан перехватил мяч и отправил его в аут с чистым пасом. В удачный момент Моро наклонился так близко, чтобы его слышал только он. Голос был таким же острым, как клинок самого дьявола. —Следи за своим гнилым языком. Дэниель начал терять контроль. —А то что? Нашлёшь на меня свою мафию? Стальной взгляд резал кожу напарника. —Хуже. Прежде чем до Дэниеля дошло значение этих слов, Жан как следует врезался в него, прервав следующий бросок, оставив лишь эхо своих слов. Игра приняла жестокий оборот, сразу стало очевидно, в ком кроется зверская жестокость. Жан не просто защищался — он крушил Хорнетс. Каждый острый рывок был связан с личной ненавистью. Судьи дважды, нет, трижды свистели ему яростные предупреждения — но троянцы не давали ему выйти с поля. Пусть лучше изливает свой гнев на поле, чем будет копить его на скамейке. Толпа подпитывала его страсть. Каждый раз, когда судьи свистели в сторону Жана, трибуны разрывались от криков. За каждым грязным приёмом против него зрители громко выли в знак негодования, будто Хорнетс оскорбили их пристветова защитника. Жану было плевать на их возгласы. Троянцы победили. Последний гол заглушил ворчание команды Хорнетс. Коди тут же подбежал к нему, крепко схватил за руку и увёл прочь, прежде чем он успел взглянуть на Дэниеля. Ритуал рукопожатия на удивление прошёл быстро. Жан пожимал руку каждому игроку, стараясь опустить взгляд куда-то вдаль. К тому времени, как они покинули площадку, голова раскалывалась. От сильной хватки за клюшку руки висели без сил. Когда тренер Римман выставил руку для пятюни, Жан вздрогнул. Сбой. Наказание. Крики из раздевалки. — Извините, тренер, — на автомате пробормотал Жан, проходя мимо, прежде чем ему ответили. Зайдя в раздевалку, он сел, расстегнул экипировку дрожащими от волнения пальцами. Шум товарищей по команде резал слух и сливался с белыми помехами в ушах. Голоса едва доходили до него, пока кто-то не спросил: Где Джереми?— все и так знали, что Джереми должен быть с ними. Джереми был единственным, кто мог дотронуться до искрящих под кожей проводов, при этом не обжегшись. Жан тоже хотел знать, где он находится. Голова гудела, руки онемели, пальцы ныли. Давление от старых инстинктов давило как никогда, когти Ворона царапали прямо под рёбра. — Dude — осторожно произнёс Деррик. — Мешок с песком там, где он понадобится. «По сравнению с ним мешок с песком не кровоточит», — мрачно подумал Жан. На маленькую поддержку он лишь кивнул, стараясь проявить хоть каплю благодарности. Защитник не показывал признаков плохого самочувствия: плечи расправлены, ровное дыхание, твёрдая почва под ногами. Любой, кто посмотрит в его сторону, не обратит на него внимания. Хотя внутри тело пылало лихорадкой. Кожа рук жаждала почувствовать хоть что-то — неважно, лезвия, красные отметины или что-то ещё. Он ненавидел, что такие мысли стали для него чем-то привычным. Кэт уже собралась подойти к нему, но Жан тут же соскочил со скамейки и сказал: —Мне нужно подышать свежим воздухом. — Слова прозвучали чётко, практически без акцента. Большинство из них впервые услышали этот феномен. Ошеломлённым троянцам оставалось только стоять в ступоре. Тишина медленно поглощала коридор, разговоры слабыми отголосками отскакивали от стен. Жан сел на землю, пытаясь проглотить привычную тошноту, дыхание участилось, голова разрывалась изнутри. Гнев кипел. Это отродье пробудило в нём то, чего он не позволял со времён Рико. Веки крепко зажмурились. Он пытался представить себя в красках той жизни, которая ему суждена. Кэт на кухне, которая смеётся над пролитым соусом, Джеб, сидящий у него на коленях и виляющий хвостом. Джереми. Джереми. Кевин целует Джереми. Рико целует Джереми. Глаза распахнулись в приступе паники. В ушах звенело. Конечно, он знал, что это не реальность. Но всё же… Кевин целовал Джереми Кевин не был Рико.Кевин не был его тенью, хотя знакомый силуэт иногда мерещился в его чертах. Он живой. Добрый. Он попросил присоединиться к троянцам. И Жан… согласился. Согласился. Тогда почему когти снова скребли по его рёбрам? Жан прижал руки к рёбрам с такой силой, что когти начали рвать ткань футболки. Горькая правда вырвалась наружу противной желчью. Ревность комом застряла в горле. Жан ненавидел это чувство. Он жил с ядами, которые запрещено глотать, так что же сейчас? Гнев был направлен не на Джереми, не на Кевина. Там, в Гнезде, ему запрещали всё. Иметь собственные вещи, личное пространство, свободное место на полках. Кроме дешёвых магнитов, с потрескавшимися кусочками пластика. Он коллекционировал их, наподобие фигурок, и представлял их, когда мучала бессонница. Рико позволял оставить их себе, поскольку они выглядели настолько жалко, что оставить их или выбросить не имело значения. Но они имели значение. Они были немногими вещами в его гнусной жизни, которые принадлежали ему. Джереми не вещь, которую можно спрятать. Он был светом, шумным, и руки сами тянулись к нему, как к несбывшейся мечте. Ведь сам он не имел никакого обаяния. И всё же грудь сжималась от неутолимого желания спрятать его от всего мира, сохранить в безопасности и неприкосновенности — в ящик, куда жестокость не сможет пробраться. Рико больше не существует. Он не сможет прикоснуться к Джереми. Жан сделал глубокий и медленный вдох, пока в рёбрах не появились сквозняки. Один раз, второй — пока дрожь не сменилась на лёгкое недомогание. Как только состояние пришло в норму, он пошёл обратно в раздевалку. В середине коридора начали проскальзывать знакомые голоса. Голос Джереми — самый яркий и мягкий из них — чередовался с ещё одним, знакомым до мозга костей. Впервые за весь день Джереми рассмеялся, расслабив плечи. Но когда Жан зашёл в раздевалку, улыбка тут же исчезла. — О, — капитан аккуратно протянул руку, коснувшись локтя Жана. — Где ты был? — И добавил: — А, да, кстати, это Дэн. — Какая приятная встреча, — сфальшивил он. Наконец крыса явила своё истинное обличье. Без шлема он казался меньше, чем на корте, обычные карие глаза на ничем не примечательном лице. Ничего опасного. И всё же грудь вновь обдало холодком, будто их матч так и не закончился. — Слушай, давай забудем о нашем разговоре. В игре мы все настроены друг против друга,ведь так? — сказал Дэниель. Взгляд Жана сразу обнажил его намерения — такого слабого, фальшивого. Из той группы парней, которые думают, что проблемы можно решить кулаками. Джереми уже просек недобрые намерения напарника, поэтому взял Жана за запястье, словно пытаясь удержать. —Эй? Всё хорошо? Жан одним шагом преодолел расстояние между ними, его тень загородила предыдущую. —Ты же дорожишь своими пальцами, Пейдж? Ещё одно слово о нём — и ты начнёшь жалеть о том, что сказал. Дэниель ошарашено выдавил из себя улыбку. —Ах, вот как мы заговорили? Ты угрожаешь мне? Джереми шокированно взглянул на них обоих, сильнее сжав бледную руку. —Жан, давай просто отойдём, поговорим.— Он позволил себе отступить на один шаг. Ещё один. Не прерывая зрительного контакта до последнего момента, давая понять, что это ещё не конец. Джереми не смел задерживаться здесь даже на пару секунд. Сжимая руку, он направили их в сторону раздевалки. — Подожди здесь, — сказал Нокс достаточно резко, чтобы тот остался на месте. Моро бормотал себе что-то под нос, распахнув дверь; сквозь стиснутые зубы французские негодования лились с ещё большей силой. Переводить их не имело смысла. Несколько троянцев всё ещё одевались, натягивая куртки и перекидывая спортивные сумки через плечо. Они подняли головы и тут же отвернулись, как только встретили гневный взор француза. Жан с силой распахнул шкафчик, петли были настолько перенапряжены, что чуть не треснули от давления. Нокс последовал за ним, прикрыв за собой дверь. Он специально хранил молчание, чтобы не спровоцировать новый всплеск агрессии. Через некоторое время он аккуратно спросил: —Хочешь поговорить об этом? Жан сидел на скамейке, уперев ладони в колени. —Il a dit… des choses. Sur toi. — его французский стал резким. — кажется Дэн сказал что-то о тебе.... Сердце пропустило удар, но голос всё равно звучал гладко: —Да хрен с этими оскорблениями, на площадке это вполне естественно, драки не было? Жан вздохнул полной грудью. Затем поднял холодный взгляд. —В Гнезде его колени превратились бы в месиво из стекла и крови. Джереми опустился на корточки возле скамейки, так близко, что их плечи почти соприкасались. —Но Гнезда теперь нет, — заверил он. Джереми успел взять руку Жана, прежде чем новая вспышка эмоций успела произойти. —Я благодарен за твою защиту. Иди, пока собирайся, а я постараюсь, чтобы к твоему уходу всё было улажено, договорились? Жан внимательно слушал. Наконец он неохотно кивнул. Схватил чистую одежду и побрёл в душевую, бормоча французские ругательства, от которых в воздухе витал запах крови. Дверь за ним захлопнулась, и комната словно наполнилась кислородом. Из неё доносились шуршание вещей, шелест ткани сумки и громыхание шкафчика. — Ты слышал это? Про стекло? — в тишине раздался тревожный голос Ксавье. Капитан помассировал переносицу и вздохнул, пытаясь переварить всё услышанное. —К сожалению да, так оно и было. В горле запершило. Он провёл рукой по лицу, расправил увядшие плечи и решительными шагами направился к двери в душевую. Потому что если тени Жана пробрались в эти стены, Джереми должен был столкнуться с ними лицом к лицу. Вокруг витал влажный пар, обволакивая кожу вторым слоем. Джереми уперся обоими руками в кафель и позволил горячей воде стекать по затылку. Душ должен был расслаблять мышцы, напряженные после матча, а не пробуждать мысли, от которых он хотел избавиться. С каким высокомерием Дэниель разговаривал с Жаном. голос Жана, когда он признался в том толчке на поле, — острый, виноватый, почти как хруст стекла. Жан не хотел пугать остальных своим поведением. Просто всё с самого начала пошло не так — сработали старые рефлексы, замаскированные под внутренний предлог защиты. Если бы Джереми не было рядом, если бы он не коснулся его, не увел прочь, Дэниеля бы уже увозили на скорой, прежде чем кто-нибудь успел бы вмешаться. Джереми закрыл ладонью мир перед глазами. Как же хорошо, что Жан ему доверял. Доверял так сильно, что был готов остановиться. Предупреждающие слова Коди всплыли в памяти, как включённая лампочка. Ревность. То, как Жан смотрит на других парней, то, как он смотрит на него. Может,он прав. Может, сегодня была продемонстрирована та самая защита со стороны Жана — напряжённая спина, крепко сжатая челюсть, дёрганые руки. Джереми не слепой, чтобы не догадываться. В последнее время он чаще ощущал его прикосновения — едва заметные, но регулярные, скрытые от команды. Тёплые пальцы ласкали запястье, мизинец пытался протиснуться внутрь ладони, словно надежда на спасение. Это не просто привычка, а требование подтвердить их связь. Брызги летели в лицо, он отошёл от кафеля, позволяя им щипать глаза, пока всё не затуманилось. Он так устал. Им срочно нужно поговорить. Нельзя закрывать глаза на гнев Жана. Нокс выключил воду и замер в паре сантиметров от душа, грудь приподнималась и опускалась слишком быстро. Полотенце впитало лишнюю влагу с волос и тела. Одежда почему-то казалась тяжелее обычного. Возвращаясь в спальню, он понял, что не способен выдержать ещё одну ночь. Образ Дэниеля не выходил у него из головы. Эта глупая полуулыбка, когда Джереми отвёл его в сторону после матча, это невинное пожатие плечами, словно говорящее: «Не принимай близко к сердцу». Одного его чистосердечного признания Жана было достаточно. Он признался, что это был намеренный удар ниже пояса, призванный задеть дэн. Он копался в его прошлом — недели, месяцы, жизнь — чтобы вернуть его наизнанку и понять, как взаимодействовать. Джереми стоял там, стиснув зубы, и думал: «Ты идиот, Дэниель, боже, какой же ты идиот». За его словами скрывалось нечто серьёзное. Не в первый раз кто-то подшучивал над жаном, вороша историю с людьми, которых он предпочёл бы забыть. Джереми всегда отшучивался от незваных вопросов. Думал, что Жан тоже сможет. Как же он ошибался. Жан не привык глотать дерьмо,которое ему впихивают. Его стиль — действовать, а не игнорировать. Джереми как-то спросил, как долго длится расправа Жан ответил: пока обидчик не разрыдается. Нокс вошёл в комнату с влажными волосами, воротник рубашки всё ещё небрежно взъерошен после горячего душа. Жан развалился на кровати, заложив одну руку за голову, другой держал телефон. Беглый японский лился из его уст тихим водоворотом. Нокс замер в дверях от усталости. Ему хотелось заползти в кровать, прижаться лицом к его груди и наконец отпустить весь мир. Но вместо этого Жан витал на другом конце света, в телефонной трубке. Едва он посмотрел в карие глаза Джереми, как его взгляд смягчился. Свободной рукой он сделал приглашающий жест — иди сюда. Джереми подошёл не раздумывая, разлегся на нём, прижавшись щекой к груди. Стук сердца работал как успокоительное после тяжёлого дня. Глаза были слегка прикрыты, позволяя ритму проникнуть глубоко в сознание, пока бледная рука Жана вырисовывала на его спине разного рода каракули, заставляя раствориться в его прикосновениях. На удивление, разговор закончился быстро. Жан положил телефон на тумбочку и обеими руками обнял Джереми. Между ними повисла спокойная тишина. —Кевин передаёт привет, — пробормотал Жан, гладя спину капитана. Джереми тихонько хмыкнул, вдыхая аромат его футболки. —Ты звонил ему сейчас? Пальцы мелкими мурашками пробежались по его боку. —Я сильно разозлился. Боялся, что причиню вред своим близким, без шанса на вторую попытку. —И что он сказал? — поднял голову Нокс. —Что приедет на этой неделе, — сказал Жан, запустив руку в паутину золотых локонов. — Я не знаю, что делать. Мне нужна твоя помощь. —Как я могу помочь? — мягко спросил он. —В Гнезде от стресса мы избавлялись на корте, специально играли жестоко. На какое-то время это помогало сохранять спокойствие. Это был единственный мой способ справиться с эмоциями. Аллан понимающе кивнул. —Понимаю. Наверное, сложно сдерживаться после такого. Джереми фыркнул.Большой палец коснулся края уха. —Я могу поглотить твои негативные эмоции. Жан покраснел. А Джереми старался не улыбаться, но всё же улыбнулся. —Если это поможет, то в этом нет ничего постыдного. —ну конечно, —с сарказмом прошипел Жан. Джереми внимательно посмотрел на него, затем поцеловал в подбородок и челюсть. —Поговори со мной. Что с тобой происходит? Раньше тебя никогда не волновали пустые разговоры. Пальцы Жана замерли в волосах Джереми. —Мне не всегда было всё равно, — тихо признался он. — Но в тот момент… — он запнулся, — в тот раз он показался мне угрозой. —Угрозой? Ты что, ревнуешь? — удивился Джереми. Тёмная макушка кивнула. —Да, но не только… — зрачки сузились, казалось, он взвешивал каждое слово. — Это трудно объяснить. —Попробуй, — поддержал Джереми. Губы Жана сжались. —Ты как персик. —Персик? —Да, — уверенно ответил он. — Я инстинктивно прячу то, что мне дорого. Храню там, куда чужие руки не доберутся. Ну, и вот… — голос смягчился, — персик — это ты. Грудь Джереми сладко заныла, он вспомнил, как обнаружил в тумбочке Жана запас персиков, которые подарила Лайла, — словно сокровища, спрятанные от всего мира. У него перехватило дыхание. Жан отвел взгляд. —Когда Кевин поцеловал тебя… я почувствовал это. — Его рука дрогнула на талии капитана. — Кевин тащит за собой призрака. Когда он рядом, я чувствую его каждой клеточкой тела. Рико всегда идёт по пятам за Кевином, особенно когда я рядом. Когда я впервые увидел его… — Жан оборвал себя на полуслове. Через некоторое время губы дрогнули. — Это вызвало у меня странное чувство, не знаю, как объяснить. Просто… — снова запнулся, — непонятное. Джереми придвинулся к подбородку Жана, чтобы лучше видеть его лицо. —Эй, — мягко произнёс он. — Я тебя понял, не нужно объяснять всё досконально. — Улыбка с ямочками дрогнула на его губах. — Просто знай, что я принадлежу тебе. И только тебе. В серых глазах заискрились звёздочки, на секунду он посмотрел на Джереми так же, как на спрятанные персики. Желанно, осторожно, будто боялся навредить. Нокс фыркнул, пытаясь разрядить свою неловкость. —Не смотри на меня так, я сейчас покраснею. Уголок губ Жана дёрнулся. —Эй, я серьёзно! — добавил он. — Всё, я понял свою ошибку, больше не позволю Кевину целовать себя. Жану оставалось только довериться. —Я не хочу тебя контролировать. —Знаю, — он легко чмокнул его в подбородок. — Но я тоже защищаю то, что мне нравится. —Я знаю, — уверенно ответил Жан. —Что? Откуда ты знаешь? Это так заметно? Жан смотрел на него с каменным лицом. —Иногда. Но в особенности — с Таннером. Щёки Джереми залились краской. —Правда? — он осекся, потому что это была правда. У Таннера была привычка держаться слишком близко к Жану, конечно, в его понимании это чисто дружеский контакт, но сознание Джереми не воспринимало его как таковой. —Потому что Таннер явно пытается залезть к тебе в штаны, — заворчал Джереми. Губы Жана изогнулись в лёгкой улыбке, почти ухмылке. —Ты тоже. Капитан залился смехом, с лёгким волнением. —Да ну тебя, — он зарылся головой в его футболку, чтобы скрыть своё смущение. Моро провёл рукой по локонам капитана, будто только что констатировал факт, не нуждавшийся в разъяснении. Затем повисла тишина. Щека Джереми прижалась к груди француза, слушая, как ритм его сердца отдаётся в другом ухе. Рука Жана лениво скользнула по изгибу его талии, а фаланги пальцев принялись небрежно теребить резинку его трусов, проверяя реакцию. Нокс тихонько рассмеялся. —проказник, — игриво предупредил он, чувствуя, как жар постепенно подступает к шее. Тихий голос Жана выдохнул его намерения: —Я хочу кое-что попробовать. Сердце Джереми остановилось. Он поднял голову и с интересом взглянул на Жана. Мысли вернулись к словам Дэниеля и кипящей ярости в Жане. В животе всё сжалось. Неужели из-за того случая? Или ему нужно в чём-то признаться? Но всё же он заставил себя сказать хоть что-то: —О чём ты? Жан окинул его взглядом, взвешивая все за и против. Затем, не сказав ни слова, перевернул его, отчего Джереми внезапно ахнул. Моро парил над ним, уверенно держа свой вес на руках. Майка Джереми от смены положения задралась, обнажая медовый торс. Томный взгляд Жана задержался на нём. Он аккуратно отодвинул ткань выше, пока нежная кожа живота не обнажилась полностью, затем наклонился и прижался к ней мягкими губами и горячим дыханием. Джереми вздрогнул, рефлекторно сжав в кулак простынь. —Жан… — голос дрожал от отчаяния, а живот трепетал от поцелуев. Жан не ответил. Лишь снова поцеловал его кожу, но на этот раз ниже, ближе к поясу, где всё ещё лежала его рука. Длинные пальцы вновь легонько зацепили резинку, потянув её вбок, отчего у Джереми перехватило дыхание. Рука Жана крепко обхватила талию, большой палец пробежал по резкому изгибу паха, слегка потянув за шорты и обнажив новую полосу кожи, отчего лёгкие капитана замерли. — Mon Dieu… — тихий голос Жана соприкоснулся с кожей чуть ниже белья Джереми. — Как мне нравятся твои бёдра. Джереми взглотнул. —А мне твои плечи, — выпалил он дрожащим от желания голосом. Моро негромко рассмеялся, уткнувшись в разгорячённую кожу. Он поцеловал сначала одну внутреннюю сторону бедра, потом вторую. Нокс невольно выгнулся, сжав простыни по бокам в кулаки. Каждый поцелуй был похож на обещание быть рядом. Макушка Джереми откинулась на подушку, веки затрепетали, как перья птиц, тело пульсировало, каждый нерв был накалён так, что любое прикосновение губ становилось невыносимым. Из горла капитана вырвался полувздох. Жан замер, остановив взгляд на нём. —Тебе нравится? Лёгкий смешок сорвался с губ Нокса. —Нравится? Не то слово. Губы Жана изогнулись в едва заметной улыбке, прежде чем он опустился, покрывая медленными, неторопливыми поцелуями линию живота Джереми, пока рука придерживала его бедро. Тело Нокса подрагивало в предвкушении. Каждый открытый дюйм для Жана, каждое прикосновение губ посылало по всему телу волну мурашек. Он жаждал этих нежных, трепетных прикосновений целую вечность, и теперь, когда ладони Жана окончательно разбирали его на части, он был готов открыться полностью. Моро задержался у пояса шорт, губы коснулись кожи, а пальцы нерешительно теребили резинку шорт. Он поднял взгляд — решительный и спокойный. —Можно их снять? — спросил он, будто боясь наступить на опасную территорию. Сердце Джереми заколотилось ещё быстрее. —Можно. Жан медленно потянул ткань, спуская её с бёдер, и аккуратно отложил в сторону. Джереми лежал перед ним почти обнажённый, кожа горела в прохладном воздухе, дыхание было прерывистым. Француз не спешил прикасаться. Он снова наклонился, начав целовать край бедра, затем другой, словно отсутствие ткани было чем-то невообразимым. Уверенные губы, терпеливые прикосновения, которые хотели что-то доказать без единого слова. Аллан дрожал, жар нарастал с каждым поцелуем. Горло издало первый стон: —О боже… Губы Жана слегка изогнулись на чувствительной коже. Губы безмолвно изучали тело капитана, и Джереми начал понимать, с каким трепетом Жан подмечал малейшие изменения — каждое движение губ, маленькое ерзанье или дрожь, вдохи и выдохи, когда поцелуи достигали живота. То, как подёргивалась внутренняя часть бедра при прикосновении. Жан просунул палец под тонкую ткань трусов, а Джереми уже тек от таких прикосновений. Моро поднял голову, чувствуя тёплое дыхание на своей коже. —Можно мне и их снять? — его взор пытался уловить малейшее изменение в его лице. Нокс поднял голову, опираясь на локти, чтобы лучше видеть Жана. На мгновение в нём было всё — проблеск желания, колебание и решимость, охватившая их обоих. —Ты уверен? — тихо спросил Джереми, грудь быстро поднимаясь. Жан с уверенностью кивнул. Выдохнув, Джереми с облегчением упал обратно на кровать. —Конечно, — без сомнений сказал он. Вместо того чтобы спуститься ниже, Жан прошёлся лёгкими поцелуями до самой шеи. Он целовал ключицы, пока не поймал его челюсть, задержавшись так близко, что дыхание ласкало мягкую кожу. —Можно я тебе отсосу? — прошептал Жан, сомневаясь, хочет ли, чтобы эти слова слетели с его губ. Эффект не заставил ждать: Джереми задрожал, всё тело напряглось под весом напарника. Пальцы до боли вцепились в простыни, как в последнюю надежду не рассыпаться на осколки. Как же хотелось пройтись руками по этому сильному торсу! Господи, как хотелось! Но он боролся с самим собой, чтобы руки не смели поддаваться желанию. Жан заметил его борьбу. Вместо разочарования он почувствовал прилив сил по всему телу. Моро горячо поцеловал его за ухом, затем провёл языком мокрую дорожку до самого плеча. —Да, да, да.. — выдохнул Джереми дрожащим от возбуждения голосом. Голова запрокинулась назад, выставляя горло для ласк. — Делай что хочешь… Жан на мгновение задержался на плече, прижавшись губами к изгибу мышцы, записывая у себя в блокноте разрешение на вседозволенность. Лоб прижался к ключице Джереми, пальцы сжимали его талию. Он чувствовал, как Джереми открывается ему без колебаний. До сих пор не осознавая, насколько он соскучился по такой близости. —Ты слишком мне доверяешь, — пролепетал Жан ему в плечо, хотя в его словах не было ни капли протеста. В какой-то момент дыхание Джереми стало резким. Его голова уже шла кругом. Брюнет поцеловал маленькую впадинку на рёбрах, затем опустился ниже. Серые глаза вернулись к лицу капитана с вопросом: —Если тебе станет неприятно, я остановлюсь. Аллан перевёл дыхание. —Спасибо, любимый. Жан ответственно кивнул, словно ему поручили задание уровня S. Пальцы подцепили пояс боксёров, медленно спуская их с бёдер, пока Джереми сам не сбросил их с ног. В глазах Жана потемнело от вида такого раскрепощённого Джереми. Не говоря ни слова, Жан наклонился и начал прокладывать дорожку из поцелуев от бёдер к паху, желая ещё раз увидеть, как его капитан заливается дрожью. Туманные глаза Джереми прикрылись за веером ресниц, когда Жан приблизил его член к своим губам. Тепло, мягкость, солоноватый вкус. Жан медленно лизнул преэкулят с кончика, чувствуя, как капитан бьётся в агонии. С бесконечным терпением он взял его глубже, погружая в своё податливое горло. Симфония, которую издавал Джереми, была поистине прекрасной. Терпеливые вздохи, приглушённые стоны — в этот момент золотая макушка откидывалась назад. Тихое шуршание простыней — не то от отчаяния, не то от наслаждения. Мир вдруг сузился до мельчайших размеров — не обращая внимания на вкус или ракурс. Раздался лишь рык, которого он так ждал, — хриплое, прерывистое дыхание, переросшее в стон, рвущийся из самой глубины души. Он пронзил воображение Жана до самых костей. Он приоткрыл глаза, увидев, как кулаки Джереми скомкали бедную простынь, как вены на шее набухли от напряжения, как искусанные губы покрылись слоем слюны. Жан не спешил. Он держал орган во рту, чувствуя каждую пульсацию. Когда он расслабил горло, все чувства обострились — тишину нарушали тяжёлое дыхание, влажные звуки и шуршание простыни. В пульсирующей голове Жана звучало только одно: «Мой, мой, мой». Податливые мышцы челюсти наконец впустили полностью член Джереми, словно приглашая его на пир наслаждения. Это приглашение заставило иссякнуть последние остатки самообладания капитана. Беспомощный стон вырвался из его груди, бёдра рефлекторно затрепетали под стимуляцией. Пальцы сжались в подступающих судорогах. их главное правило во время близости не было нарушено: Джереми не трогал Жана. Для Джереми мир таял, как кусочки льда под палящим солнцем. Под спиной осталось лишь мягкое облако простыней и пожирающее пламя рта Жана. Каждый нерв искрил от единственной точки соприкосновения между ними. Волны удовольствия скитались по раскалённым узлам внизу живота, скручивая его до предела. —Жан… — голос ломался. — Я… я сейчас… пожалуйста, быстрее.... Он не знал, о чём молил: о пощаде или об искуплении. Но Жан, казалось, понимал это без слов. Одним плавным, сокрушительным движением Жан отстранился, и Джереми ощутил мучительную потерю тепла, — но в следующее мгновение его губы вновь сомкнулись вокруг него, подобно водовороту, увлекая за собой. Долгожданная искра воспламенила фитиль. Мир Джереми не просто рухнул— он взорвался. Из его горла вырвался наполовину вскрик, наполовину вопль, похожий на сейсмический разряд. Волна за волной ослепляющего удовольствия охватывала каждую мышцу, прогибая спину дугой. Зрение, слух — всё в один момент перестало функционировать, будто в организме произошёл катастрофический сбой. И даже скомканные простыни, казалось, переживали самый интенсивный оргазм в своей чёртовой жизни. Нокс тяжело дышал, тело всё ещё искрило остаточными разрядами наслаждения. Губы Жана медленно покидали его, но на прощание язык лизнул сверхчувствительный кончик, оставив ласковый, нежный поцелуй, прежде чем окончательно освободить его. Прохладный воздух ударил по влажной коже. Ладонь Жана легла на бедро капитана, успокаивающе поглаживая его и помогая справиться с пост-оргазменной дрожью. Вспышки перед глазами наконец отступили. По скулам Джереми скатилось несколько предательских слёз. Его пальцы наконец разжались, отпустив измятую ткань простыни. Он поднял ладони и прикоснулся к румяному лицу Жана. —Боже, Жан… — выдохнул он уставшим голосом. Большой палец провёл по его губам, блестящим от влаги, на что Моро лишь довольно вздохнул. Жан приоткрыл глаза, и в тёмных зрачках плескалась мягкость. —La petite mort, — прошептал он. Джереми недоверчиво рассмеялся. —Ага, — он снова провёл пальцем по невероятно мягкой губе Жана. — Можно тебя поцеловать? Моро позволил ему утонуть в этом медленном, расковом поцелуе. Он таял, когда пальцы Джереми вновь запутались в его волосах, и в горле у него проскользнул мурлыкающий звук. Они отдыхали недолго, вдыхая аромат друг друга, очищая воздух между ними. Джереми наконец отстранился, чтобы прошептать, едва касаясь его губ: —А как же ты? На это брюнет лишь улыбнулся, притянул его к себе и нежно поцеловал в уголок губ. Он поднял руку и потрепал Джереми по щеке, поглаживая кожу большим пальцем. —В другой раз. —Не уверен, что смогу когда-нибудь отплатить за такой оргазм, — пробормотал Джереми, его голос всё ещё был густым от наслаждения. — Но я попытаюсь. Жан искренне рассмеялся — звук на удивление лёгкий и светлый. Он поднял указательный палец и игриво прижал его к губам Джереми. —Придержи коней, любимый. —Я совершенно серьёзно! — взбунтовался Джереми. Жан покачал головой, в уголках его глаз залегли морщинки. Он чувствовал себя легче воздуха. —Я захотел поиграть с тобой. И когда-нибудь я разрешу поиграть со мной. Это не было предлогом — это был факт. Обещание, основанное на взаимном понимании, не несущее никакого давления. Выражение лица Джереми смягчилось, превратившись во что-то невыносимо нежное. Он кивнул, улыбаясь так, что глаза превратились в щёлочки. Он повернул ладонь Жана и прижал к ней тёплый поцелуй, безмолвно давая обет.