Солнце и мёд

      Солнце печет. Так ярко и сильно, что еще чуть-чуть и его хватит удар, если ничего похуже. Ноги движутся к домику. Он не ветхий, как в стереотипных деревнях, а такой, достаточно складный, кирпичный, рассчитанный на холода и морозы с чашечкой теплого чая. Минхо, приехавший сюда в поисках вдохновения, уверен, что зимой здесь уютно. В шерстяных носочках, рядом с печкой.       Печка в доме оказалась. Старая такая, пыльная оттого, что ей много лет не пользовались: домик сдавался в аренду, в основном в сезон летний, так что это обосновано. Ли сам ведь приехал сюда в жаркий период. В поисках вдохновения.       Жизнь писателя на самом деле не такая радужная, как об этом говорят во многих книгах. Она наполнена и отчаянием, когда ты договариваешься с издателем на «пробную партию» поменьше, чтобы хоть что-то перепало и тебе в карман. Она наполнена и злобой, когда дизайнер делает обложку не под твою книгу будто бы, а совсем чужую. Главный герой с темными волосами и зелеными глазами — отличительный признак, который упоминается в истории миллион раз. Так нет. Художник видит его голубоглазым блондином.       Минхо против голубоглазых блондинов ничего против не имеет, просто в тот момент ему было грустно из-за Ирона. Не зря ведь он так долго продумывал концепт персонажей!       Так что да. Теперь он здесь — в летней долине, где вокруг зеленеют кусты малины, рядом трава, поросшая, но отчего-то ухоженная, а еще всполотые грядки. Предыдущие жильцы были дачниками. Так что преобразили домик до совершенства.       Спасибо им, наверное? Минхо заходит внутрь и оглядывается по сторонам. Незамысловатая кровать, деревянная, сколоченная будто бы наспех, но крепко. Изнутри домик выглядит интересно. Конечно, сруб был бы более антуражным. Но он не хочет простыть: вечерами холодает, а пользоваться печками, как его бабушка, Ли не умел.       Так что примерно так ощущался его приезд сюда, в деревню куда-то подальше от городской суеты. Пахло солнцем, поспевшей земляникой, восходами в четыре утра и теплым умиротворением.       Именно в таком настроении Минхо увидел человека, о котором будет вспоминать еще долгое время.       Чан был его вроде как соседом. Улыбающиеся ямочки на щеках, карие глаза, иногда изменявшие свой цвет из-за линз, темные кудряшки, спадающие иногда на лоб. Мускулистые руки, добрый нрав и бесконечное желание разузнать обо всем на свете. Серьезно.       Их первый разговор, как и все последующие инициировал Бан, причем в такой небрежной манере, будто бы для него было абсолютно нормален тот факт, что он общается с незнакомым человеком. Не зная его имени. Прошлого. Ну, хотя бы знака зодиака. Джисон и Хёнджин сначала спросили друг друга об этом, прежде чем стать друзьями. А потом и возлюбленными.       — Погода сегодня хорошая, верно? — бархатный голос застал парня врасплох, пока он осматривал окрестности, гуляя вдоль тропинки. — У вас земляника точно поспела.       Минхо смутился сначала. Нахмурил брови. Обернулся через плечо, чтобы наткнуться на непонятного огородника. В руке тот держал лопату, другой облокотился об деревянный забор и смотрел пристально так, с присущим ребенку любопытством.       — Я Бан Чан, а вы? — все-таки попытался вновь наладить контакт парень, встретив молчание.       — Ли Минхо, — представился всё-таки парень, но руку не пожал. У самого все занято книгами и бумагами черновиков.       — Красивое имя, — подметил верно парень, улыбнувшись еще сильнее. Ямочки на щеках выглядели привлекательно. Будто бы завлекали и окутывали странной удушливой нежностью. — Вы к нам надолго?       К кому это «нам» Ли решил не уточнять. Лишь фыркнул, пожал плечами. Оценивающим взглядом вновь прошелся по ладной фигуре, приник к закатанным рукавам, а после слегка улыбнулся. Что ж, этот Бан явно знал, как хорош собой. Глаза то и дело просили оценить фигуру вновь.       — А вам все расскажи, — он несколько раз моргнул глазами, прежде чем отвернулся.       И не заметил в тот момент, как улыбка на чужих губах стала чуть ярче, слаще, светя словно второе солнце.       Несколько дней Ли провел в беседке. Постройка красивая, вместительная, хоть и старая. Стол был с облупившимся лаком, но оттого не менее вписывающимся в общую картину. Вдохновение кипело, так что он толком не заметил, как привезенные продукты иссякли, а разузнать, где находится ближайший продуктовый, не было никакой возможности. Навигатор категорически отказывался показывать деревню на карте. Так, словно ее вообще не существовало.       Рядом точно был лес. В лесу грибы и ягоды. Минхо любитель природы, кемпинги обожает и стабильно раз в год выбирается вместе с друзьями на свежий воздух, потому быстро собирается. Удобная спортивная одежда. Корзинка, сплетенная чуть кривовато, но любящими руками. Складной ножик. Перчатки. Кепка. Солнце все еще стояло высоко, и Минхо был против любого риска.       Чан был слишком простым для этого ритма. Не понятным, быть может? Слишком искренним и таким простым, что хотелось разглядеть всю подноготную, либо отойти подальше, лишь бы не поддаться этим чарам. Минхо встречает его у перепутья, где нужно свернуть направо, чтобы дойти до леса. Но взгляд все равно косит влево. Там, где все так же стоял уютный домик с огородом. А рядом Чан, машущий ему рукой. На нём другая футболка, волосы липнут ко лбу от пота, руки загоревшие, медовые по ощущениям, пока парень ощущает сухость во рту. Это все жара.       Бан передает ему баночку с медом, а еще яблочный пирог. Стекло горячее от прикосновения чуть огрубевших рук. Крышка липковатая. Содержимое ярко переливается на свету, делая его еще ярче. В качестве подарка для гостей. Странно так, жители домика меняются понедельно, если не каждые два-три дня, а он вот так, каждый раз? Всегда с улыбкой и дружелюбием?       Минхо вспоминает город, серый и промозглый. Где дождь смывает белый цвет с кроссовок, липнет неприятно ко лбу, а люди ходят по своим делам и по сторонам совсем не смотрят. А тут тепло. Ощущение, будто бы само солнце лично освещает местечко. Лишь бы всем всего было достаточно.       Ли от пирога и мёда не отказывается. Улыбается лишь кротко, прежде чем принимает гостинцы. На вопросы о том, куда путь держит, отмахивается, мол, не ваше это дело. Чан, кстати, старше на год. У него семья в Австралии, а сам он приехал в деревню для созерцания.       Созерцания чего он тоже недослушивает. Просто кивает вежливо и отнекивается срочностью дел, прежде чем всё-таки поворачивает направо. По пути к лесу задумывается пару раз, но возвращаться обратно, наверное, будет слишком странно, да ведь? Так что он, ведомый этикетом и внутренней стыдливостью, бредет дальше, пока не находит яркий куст дикой малины, спелой и крупной. Что ж, обед и ужин спасены.       Ночью он ест лакомство, наливает крепкий чай, бросает туда дольку лимона. Но даже так эта кислинка напрочь сбивается той медовой сладостью, которая таяла во рту. Минхо ест яблочный пирог. За окном темень, фонарные столбы моргают, видимо, еще не починенные. В воздухе витает пыль, неуловимая для глаза, но притом родная такая, вписывающаяся в антураж. Поют сверчки, где-то вдалеке птицы свистят о чем-то своем.       Кружка чая горячая. Минхо невольно вспоминает руки Чана: на кончиках пальцев немного выступают мозоли, а еще они жилистые, крупные, рассчитанные для долгой активной работы. Вспомнить только тот маленький участок с перепаханными грядками. Ли мотает головой. Жмурится, чтобы отогнать эти противные чувства, по ощущениям напоминающие всё тот же липкий мёд, а потом откладывает книги в сторону. Ему незачем «читать глазами», если умом он всё равно не в этом доме. Совсем нет.       Чан странный. Его невозможно понять. С какой целью он делает то или иное действие? Наверное, невозможно это разузнать путем умозаключения. Потому Минхо всё-таки порывается на ответный интерес, когда его вновь втягивают в водоворот эмоций, непрошенных, но отчего-то таких желанных.       — Вот, так что у меня своя пасека и мед. Кстати! Как он вам? — спрашивает парень, выдергивая из мыслей писателя.       — Что?       — Как вам мёд? Возможно, не такой сладкий, всё-таки пока сезон только начинается, но вы извините, просто захотел с вами поделиться, — улыбается он все теми же ямочками, парализуя внутренности.       Что-то внутри приятно колет под ребрами, распространяется теплом на близлежащие поверхности, вызывая странную щекотку. Неприятную такую, но не болезненную. Минхо хмурит брови в попытках понять природу этого странного явления. Съел что-то не то? Навряд ли. Глаза оглядывают Чана. Тот вышел к нему, поближе, уселся на свободную скамейку, такую же неказистую, как и всё остальное в этом месте.       От него пахнет немного потом, раскаленным солнцем и чем-то сладким. Ах да, пасека. Ли вспоминает что-то об этой детали, но напрочь забывает тотчас, как переводит взгляд на мышцы плеча. Выделяющиеся бицепсы и трицепсы. То, как проступали вены, когда Чан сжимал в руках бутылку с водой. Пластмассовую, что, казалось, готова взорваться от такой силы под давлением.       — Вкусный, — уклончиво отвечает Ли, но взгляд всё-таки отводит. Негоже на незнакомых людей так долго смотреть. Что ж поделать, если Бан тут единственный, с кем он общается. Местные, очевидно, не настроены на контакт, в отличие от этого чудика.       Сам Ли сидит в льняной зеленой рубашке поверх бледной футболки. На ногах хлопковые штаны, чтобы не утомиться от жары, а в руках стопка листков, исписанных разными словами, схемами, метафорами. Может, прозвучит глупо, но отчего-то ему немного стыдно за свои каракули. Особенно когда карие глаза цепко смотрят на его кипу макулатуры. Всё с тем же невинным любопытством.       — А что это у вас?       — Бумага, — ляпает, не подумав, парень, вздохнув. — Мы ведь имена друг друга знаем, может, перейдем уже на «ты»?       — Я уж думал, не предложишь, — усмехается беззлобно парень, вновь облокотившись спиной на спинку. — Так, что за бумага, если не секрет?       — Да так, наброски всякие. Я вроде как писатель, — усмехается невесело теперь парень, ощущая, как горят ноги в резиновой обуви. Хочется снять ее пробежаться по зелено траве. Но ведь это будет странно, так ведь?       — Вроде как?       — Пока не идет дело, так что в ход пошла тяжелая артиллерия. Собственно, поэтому я и здесь.       Так странно. Обычно он не любитель поговорить о себе, обычно он держит все в себе и оставляет лишь прозрачную дымку тайны над своей головой, как можно укромнее пряча все подробности. Но вот с ним… Этот Чан действительно не похож на его окружение. Слишком солнечный, слишком теплый для него. Наверное, именно таких людей называют «душой компании»? Минхо не уверен, но почему-то видит его где-то в стенах университета, с большим кругом друзей, громко смеющимся над шуткой, аккуратно сжимающим плечо поникшего приятеля.       Только вот что тогда такой человек забыл здесь? В месте, где среди собеседников либо пенсионеры, отдыхающие от городской суеты, либо сверчки, каждый раз прячущиеся под окнами.       — А ты почему тут? — решается всё-таки задать вопрос Ли, переводя взор на лицо. Кудряшки отросли за эти две недели. — Что созерцаешь?       — Жизнь, — пожимает плечами Чан, как будто бы одно это слово могло все раскрыть. Описать все те эмоции, какие клубились в груди. — А у тебя главный герой какой?       — В смысле, какой? — хмурится парень, но каракули свои прикрывать перестает. А смысл? Наверняка хитрый взгляд Чана уже успел что-то прочитать, пока он барахтался в своих рассуждениях.       — Ну, у него есть какие-то отличительные способности? Например, хм, — он задумывается, переводя взгляд на яблоню у соседей. — Ямочки?       — Пока нет. Но, может, появятся, — буркает Ли, и невольно кусает щеку изнутри в попытках скрыть все то, что теплилось от бархатного смеха Бана.       И в этот момент понял, что нашел всё то, что искал эти несколько недель. Приехал за вдохновением — а получил банку мёда, сладкие поцелуи и возможность бесконечно тыкать в чужие ямочки.