Такой момент

"Это ж надо было испортить такой момент" Можно выдохнуть хоть чуть-чуть, Джон в безопасности, они наконец-то поговорили, хотя писатель гостил у Линча уже больше недели, так душевно они смогли поговорить только сейчас. Линч радостно смотрел на приятеля , сидящего рядом и попивающего газировку. Вокруг сплошное спокойствие: на улице тепло и приятно, осень только-только начала приходить в эти края, лучи заката проникали сквозь верхушки деревьев и идеально падали на щеки Джона. И да, наконец на этих щеках появился лёгкий румянец, журналист до сих пор пытался забыть, когда его приятель был полностью бледным и безжизненным. Журналист снова посмотрел на своего писателя: растрёпанные каштановые пряди, поблескивающие прозрачные очки, и этот свитер, он вообще его стирает? Джон до сих пор казался очень потрёпанным, хотелось просто вымыть бедного парня. -Лиинч, ты вообще со мной?- писатель провел пару раз рукой перед глазами журналиста, только тогда он понял, что таращился на своего приятеля минут пять,-ты газировку допивать будешь?-добавил Джон ухмыльнувшись. Линч только мягко улыбнулся, подвинулся ближе и протянул ему банку. Хотелось отдать ему все, абсолютно, всю планету, всю галактику, всю газировку, всего себя? Только сейчас Линч понял, что думает об этом слишком много, это нормально вообще? А тем временем писатель уже допил и вторую банку и вновь посмотрел на Линча. Его глаза...наконец они стали видны из-под очков, хотелось утонуть в них, особенно, когда они смотрели прямо на тебя. Журналист не уловил момент, когда его рука уже лежала на розовой щеке приятеля, такая теплая, как и сам Джон, а его рот немного приоткрыт, то ли от удивления, то ли от очарования, этим прекрасным видом. Линч медленно обвил его руками, его ладонь легла на затылок, прижимая к своему плечу, вторая же обвила талию , а потом он обнял его так сильно, как только мог, в этот момент ему было наплевать, что у приятеля болит все тело, он прижался к нему, такому тёплому и мягкому, такому живому, от него ещё пахло утренними крылышками, а его сердце, которого слава богам билось, было готово вырваться на свободу. Объятия для них значили очень многое, такое происходило только пару раз, пару серьезных раз, но все же Джон обнял его в ответ, сначала немного кряхнул от силы хватки Линча и расправил руки, но после того, как журналист немного сбавил силу, тёплые руки легли на плечи журналиста. Было тепло и уютно, словно он снова маленький, нет никаких проблем, никакой фиолетовой земли. Он хотел остаться сидеть так навсегда, до конца своих дней, но у него слишком много нерешённых дел. Он окончательно расслабил хватку и посмотрел на Джона, в его бесконечно серые глаза, писатель что-то говорил ему, но он не слышит, рука приятеля оказывается на щеке и только сейчас он понял, что плачет. Линчу надоело терпеть это, его ладони оказываются на лице приятеля, а своими губами коснулся его губ. Однако это не продолжается так долго и Егор немного отдаляеться и произносит. -Я люблю тебя...