Кости бумажных кораблей

      Когда она пела, мое сердце могло разорвать от чувств. Так случалось, когда я писала и настолько проникалась моментом, что рыдала и смеялась с каждой написанной буквы — только она пела ещё чувственней. Иногда, когда мы пели вместе, и наши голоса сливались в один, высокий и низкий, нежный и громкий, разум тонул и терялся. Я терялась в переплетениях слов, произнесенных её мягкими устами, высвобожденных сквозь зубы… и голос любимой сопровождал меня, как нить Ариадны. А уж когда она просто говорила, говорила и говорила, и слова бурным потоком неслись вперёд, я сооружала хлипкий плот и бросалась в течение, наслаждаясь запахом банана и щемящей нежностью, или когда читала, ах, как она читала. Это уже не река. Это море, бездонное и ласковое, причём, море голубое, сладкое, порой с вкраплениями желтых солнечных искр, щекочущих кожу. Когда мы вместе читали, и она, подобно Мортимеру из «Чернильного сердца», овладевала словом, я зачарованно застывала. Её чтение завораживало. Расслабляло. Обволакивало.       Но, наверное, самое потрясающее — когда мы вместе писали. Мы только учились доверять друг другу, и потому процесс столь интимный, как совместное творчество, шел медленно и напряженно. То я не могу писать, то она, то я снова вспоминала о своем предыдущем неудачном опыте, и страх клешнями впивался в меня, не давая здраво мыслить. Для меня творчество было неотъемлемой частью моей сущности: если я долго не пишу, то умираю, а если пишу много, то сгораю изнутри и, довольная, но истощенная, впадаю в литургический сон. Писательство — это мои крылья, и радость полета я хотела разделить с самой любимой и нужной девушкой в мире. Чтоб одно крыло её, другое мое — но мы друг за друга держимся крепко-крепко, доверяем свою жизнь, свою душу, и ни за что не причиним боли. Совместное колдовство! Разве не об этом мечтает любая влюбленная ведьма? Я мечтала. И периодически мы объединяли свои силы, ненадолго и без полной отдачи, ибо писать нечто вместе по-настоящему было трудно. С неё пара глав, с меня пара глав, с неё помощь в написании финала, с меня — остальное. Как пена на морской волне, мы рассыпались и собирались вновь.       Я хотела нечто истинно наше, созданное из наших костей, крови, крыльев, сердец, наше дитя с глазами от неё и волосами от меня. Когда-то давно я оставила своего ребёнка из букв и строк, бросила, словно он мне не был нужен, и по сей день я жалела о принятом решении. Я обещала, что больше так не поступлю: создам с Ней то уникальное и новое и никогда не брошу. С Ней… с пташкой. Ведь, какими бы сложными ни казались наши отношения, я любила её и хотела разбиться в лепешку ради неё, помочь, поддержать, спасти, если той понадобится спасение от такого человека, как я, гнилого, злого, переполненного яростью. В одном из давних рассказов я сравнила себя с темным ветром, а темный ветер, подозреваю, это некое течение воздуха, удушливое, пахнущее гарью, и холодное. Разве гожусь я создать с ней, светлой и прекрасной, новое творение? Мне бы и свои дописать… вот, моя Вселенная Рыцарей все также ждёт, когда я возьмусь за неё, да и Вдохновение шепчет на ухо удивительны истории. Я не могу. Единственное, чего хочу — это слиться с Ней, обратиться новым человеком, породить новую историю.       Я надеялась, все получится. Надеялась, мы вместе взорвем космос, в труху обратим кости бумажных кораблей, которые намеревались бы протаранить наше неустойчивое судно. Я надеялась исцелиться, и взаправду исцелялась, шаг за шагом. Особенно, когда она смеялась, или когда мы находили тему для разговора, который потом длился часами, до глубокой ночи. Я тонула, а она русалкой ныряла вдогонку за моим тяжелым телом, дабы вытащить на сушу, дать отдышаться, и нырнуть самой, и чтобы я её догоняла. Тогда, правда, я становилась не русалкой, а Гарри Поттером, нырнувшим в озеро во время Турнира. Кости бумажных кораблей… наверное, я так буду называть любые трудности, встретившиеся нам на пути. Кости твердые, а угроза на самом деле не настоящая, бумажная, легко преодолимая, надо просто захотеть с ней справиться. Благодаря ним и тому, что встречала их с Ней.       И черт возьми, как фикрайтер, как писатель, я все также надеюсь и верю с Нею создать новую уникальную историю, которая, быть может, сотрясет землю. Кому не хочется? Какая ведьма вроде меня откажется от шанса поколдовать, и чтобы её заклятие оставило след в сердцах людей? Тем более, если заклятие будет общим, двойным, оторванным от обеих душ. Пташка! Если такова цена момента, я буду ждать столько, сколько потребуется, слышишь?