Часть 1
17 сентября 2025 г., 12:34
Омега не ожидал этого. Именно сегодня, в их день.
Столкнуться на вечеринке нос к носу с бывшим — боже, какая банальщина! Он с досадой сморщил нос и встряхнул головой, будто от этого все глупые мысли могли вылететь из нее.
Бесполезно. Не вылетят, будут продолжать разъедать душу бесконечными «а если бы», будут и дальше рвать и без того растрепанное сердце. Омега так живет уже семь месяцев и двенадцать дней.
Без Него. Без своего альфы.
Он привык и он справляется с этим. Было бы проще, если бы Вселенная была приспособлена для одиночества. Но она, сука, всегда для двоих. Во всем. «Два по цене одного», упаковка клубники всегда двести грамм, кровати только двуспальные, а у Луны есть Солнце.
И только сердце — оно одно. Рваное, в лохмотьях боли, размякшее от молчаливых слез, которые до сих пор в глазах, стоит ему расслабиться в тишине их квартиры.
Ему бы забить на все, забить и забыть.
— Незаменимых нет, — твердит друг, — оглянись вокруг, начни новую жизнь.
Омега не хочет новую. Старая никак не отпускает. Старая, которая для него всё еще настоящая, а для другого — «мы какое-то время были вместе».
Именно так он сегодня сказал своему спутнику, усмехнувшись. Спутник, высокий красивый альфа, вежливо улыбнулся на эти слова и отошёл в сторону, удивляя своей деликатностью.
— Что ты здесь делаешь? — слишком равнодушно, слишком незаинтересованно. Ему никогда не нравились одинокие омеги на вечеринках.
— Наверное, то же, что и ты. Развлекаюсь.
— По тебе не скажешь, — фыркает Он, и в этом фырканье проглядывает тот, который был. Тот, с кем первый неловкий поцелуй и первые прикосновения. Тот, который обещал, что они — это навсегда. Тот, который однажды ушел, потому что: «Знаешь, стало скучно».
Ушел семь месяцев и двенадцать дней назад.
— Ты теперь по альфам? — кивнул омега на спутника своего бывшего, который издали с любопытством наблюдал за их разговором.
— С чего ты взял? Это просто коллега.
— Я тоже когда-то был для тебя коллегой.
Альфа задержал взгляд на губах омеги и тихо сказал:
— Не сравнивай. Ты — это другое.
Кажется, слишком тихо. Кажется, слишком нежно. Кажется, слишком больно.
Омега растерянно заглянул в любимые до сих пор глаза, не веря отголоскам нежности в тихо сказанном. Но альфа смотрел равнодушно, а от безразличного холода в его взгляде омегу передернуло. Хотелось сбежать подальше от всего этого, чтобы забыть, чтобы ничего не связывало, не напоминало. Но он не мог. Уйти от все еще своего альфы — не мог. Словно примагнитился.
Зато смог Он. Просто развернулся и бросил уже через плечо:
— Неплохо выглядишь, кстати.
— Спасибо, — пробормотал ему в спину омега, изо всех сил стараясь сдержать слезы.
❋ ❋ ❋
— Вам нужна помощь? — голос за спиной звучал обеспокоенно, и омега обернулся, поспешно смахнув слезинку с пылающей щеки. Тот самый альфа смотрел на него с тревогой, чуть склонив голову. — Мне показалось, что вы расстроены. Расстроенным может быть рояль. Омега не расстроен, он сломан, растоптан и потерян. Но чужому человеку — зачем? О чем? — Нет, благодарю вас, все в полном порядке. — Он торопливо направился к выходу под внимательным взглядом чужого альфы. Сегодня, но четыре года назад, были их первый день и первая ночь. Ни разу не нежная, его альфа и нежность — понятия слишком далекие друг от друга. Да и сам омега любил погорячее. Боль — резкая, но быстрая, дразнящий микс их феромонов, острый и терпкий запах пота, звуки шлепков ягодиц о горящий пах альфы, и поверх всего это — громкие несдерживаемые всхлипы омеги и хриплое рычание его альфы. Сегодня, четыре года спустя — ленивая скука в холодных глазах и равнодушная пощечина словами. «Мы какое-то время были вместе». Были…❋ ❋ ❋
Мертвая безысходность в глазах незнакомого омеги ошеломила. Наверное, такой взгляд у идущих на казнь — когда, в отличие от остальных людей, четко знаешь, что финал твоей жизни здесь и сейчас. Уже все было, и дальше ничего не будет. Всё. Конец маршрута. Строгое принятие неизбежного, а с другой стороны — «мы какое-то время были вместе». «Какое-то» — это какое? Сколько? Омега был трагически прекрасен в своей растерянности и попытке держать лицо. Альфа задумчиво поболтал в руках бокал с шампанским, хотя сейчас предпочел бы виски. Грубость приоритетнее нежности и изысканности, это взрослый мир альф, где ранимые омеги так же неуместны, как и дорогое шампанское в помпезном вульгарном клубе. Если бы альфа сегодня был один, он наверняка не отпустил бы омегу от себя. Такие могут встретиться лишь раз в жизни. Но место рядом с альфой давно занято и смены караула не предвидится…❋ ❋ ❋
Омега медленно шел по вечернему городу. Люди рядом смеялись и болтали, что-то оживленно обсуждая, но его это не задевало. Не все обязаны страдать, кто-то должен быть счастливым. Ведь он когда-то был таким же — смеющимся, шумным и безумно влюбленным. Его альфа покинул отчий дом ради своего омеги, отказался от наследства отца и разорвал все связи с семьей. Эти жертвы оказались бессмысленны, потому что через три с половиной года он так же легко бросил и самого омегу. Без лишних разговоров, без объяснений. Просто однажды пришел с работы, собрал вещи и уже с порога спокойно пояснил: — Знаешь, стало скучно. Нам лучше пожить отдельно. Он не прятал взгляд, уверенно глядя в растерянные недоумевающие глаза омеги. Холодная решительность хирурга, сообщающего о необходимости ампутации. «У вас вырежут сердце, но для вас так будет лучше. Дышать вы сможете все равно». Но дышать омега тоже тогда разучился, как и жить. Захлебываясь от недостатка воздуха и судорожно пытаясь вдохнуть, он не сдержался, позволив себе злую дерзость: — Пожить отдельно? Оставляешь себе шанс на возвращение? Не трудись, не нужно. Если ты сейчас уйдешь, это уже навсегда. Омега понимал, что это звучит как детская угроза. Но в тот момент он вообще плохо соображал. Наверное, надо было не отпускать, вцепиться в своего альфу, впиться в него клыками по-звериному. Надо было уговаривать, задавать вопросы, настаивать на объяснениях. Взрослый рассудительный человек так и поступил бы. Но влюбленный и разрушенный чужой нелюбовью омега так не умел. Не мог. Он не отпускал сердцем, глубоко внутри себя. Безнадежно верил в любовь, которая не даст альфе уйти. Наивно надеялся на то, что это просто неудачная шутка. Но альфа ушел. Просто выкатил два их чемодана в подъезд и закрыл за собой дверь. Тихо закрыл, а лучше бы шваркнул со всей силы, чтобы мир омеги содрогнулся и рассыпался, исчезнув. Он медленно осел по стене на пол. Слез не было. Только апатия, бессилие и холодное равнодушие, такое же холодное, как стена, на которую он навалился. Семь месяцев и двенадцать дней омега не анализирует, почему. Ему ведь объяснили: «Стало скучно». Все это время он пытается понять другое — когда? Когда это самое «скучно» наступило? Потому что еще за день до него было «люблю». Но понять это невозможно. Не залезешь в голову к тому, которого, казалось, знал, как самого себя. Казалось. За эти семь месяцев омега почти принял нелюбовь альфы. Дополнительные двенадцать дней вот это «почти» не изменили. Еще через миллион лет он, наверное, окончательно поверит в то, что за один день можно разлюбить человека. И тогда наконец-то станет легко. И двуспальная кровать уже не будет раздражать своей ненужностью, и «два по цене одного» начнут радовать, как прежде, и даже Луне будет позволено быть в одном небе с Солнцем. Но как ему прожить эти годы до осознания свободы от любви, омега пока не знает.❋ ❋ ❋
Тот альфа с вечеринки, чужой, но с добрыми глазами, — он позвонил через пару дней. Нашел телефон через знакомых, или выпросил у бывшего, какая разница? — Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? — его голос звучал так заботливо, что омега растерялся. Конечно, за ним пытались ухаживать и раньше, но все попытки были напрасны. А здесь вот зацепило. Альфа ни на чем не настаивал, ничего не просил, он лишь ненавязчиво дал омеге возможность выглянуть из привычного кокона глухого одиночества. И, неожиданно для самого себя, омега откликнулся. Для их первого свидания альфа снял целый зал самого дорогого ресторана Сеула. — Напрасная расточительность, — пробормотал омега. — Вы бриллиант, который должен сиять ярче всех остальных, — ответил альфа, пристально глядя в его красивые глаза. — И я готов бросить к вашим ногам весь мир. Омега смущенно отвел взгляд в сторону. — Слишком громкие слова для первого свидания. Альфа улыбнулся: — Именно на первом свидании обычно они и звучат. «Видимо, у вас был другой опыт», — послышалось омеге в его словах. Да, другой. Его альфа, бывший, но по-прежнему любимый, не обещал своему омеге весь мир. Он просто сказал, что всегда будет любить и беречь. И защищать. А потом ушел, отмахнувшись от когда-то прежде любимого. Продолжая любоваться невероятно красивым и таким милым в своем смущении омегой, альфа продолжил: — К сожалению, мир — это всё, что я могу вам предложить. — Разве этого мало? — удивился омега, посмотрев, наконец, на него. Альфа был слишком хорош, почти идеален. Мужественное лицо, ясный взгляд, мягкая улыбка. Сильный, уверенный, красивый человек. На него хотелось смотреть и улыбаться в ответ. — Это такая малость по сравнению с тем, что я хотел бы вам дать. Но мои возможности все же ограничены. — Вы не Бог, — улыбнулся омега. Рядом с этим альфой он чувствовал необъяснимое тепло. И его едва уловимый запах хорошего табака, такой мужской, — он будто укутывал собою. — Увы, — кивнул альфа. — Я буду искренним. С первой минуты нашей встречи я был готов предложить вам не только весь мир, но и свое сердце и свою жизнь в придачу. — Но?.. — почти кокетливо полюбопытствовал омега. — Но есть кое-что, над чем я не властен. Одно маленькое обстоятельство, которое, к сожалению, не позволяет мне предложить вам все, чего вы заслуживаете. Омега усмехнулся: — Вы женаты. — Да, — нисколько не смущаясь, кивнул альфа. — Мой брак — это формальность, объединение семейных капиталов, и мы с моим мужем никогда не питали любовных иллюзий в отношении друг друга. Развод в нашем случае невозможен, но мыслей о нем у меня и не возникало до встречи с вами. Омега задумчиво покрутил на пальце тонкое кольцо из белого золота. Обручальное, но об этом знали только двое — сам омега и его муж, который семь месяцев назад отказался от него. — Вы предлагаете мне содержание в обмен на… — альфа не дал омеге договорить, решительно прервав его: — Я предлагаю вам свою любовь. Я предлагаю вам себя. Я смогу позаботиться о вас и сделать вашу жизнь счастливой и безмятежной. — Альфа выглядел спокойным, но усиливающийся запах табака позволял понять, насколько он взволнован. — Не спешите говорить «нет», я не требую никакого ответа, просто позвольте мне ухаживать за вами, баловать вас и любоваться вашим совершенством. Степень нашей близости будете определять только вы. Омега продолжал крутить кольцо на пальце, глядя в сторону. Предложение не было неожиданным, сколько раз уже слышал он подобное. Однако волнение альфы и искренность в его голосе подкупали. Омега перевел взгляд на собеседника. Красив и уверен в себе, с мощной аурой власти. Такие всегда привлекают, с такими не хочется спорить, таким легко подчиниться. Но омега, увы, из тех, кто не умеет выбирать подходящее, он из тех, которые влюбляются. Насмерть, безоглядно. Ум и сердце у него идут вразбег, и чувства всегда побеждают разум. Это несовременно, это нерационально, это, в конце концов, глупо. И у него по-прежнему есть муж, который «и в горе и в радости». — Вы не ждете ответа, но я все же… — Не торопитесь, прошу вас, — альфа мягко накрыл руки омеги тяжелой ладонью. — Свое «нет» вы можете произнести в любой момент, и я обещаю, что сразу же уйду из вашей жизни после этого. Но пока просто позвольте мне попытаться заинтересовать вас. Омега нерешительно пожал плечами. В конце концов, ничего предосудительного ему не предлагалось. Да и прав этот чужой альфа, предательство самого близкого человека еще не повод ставить крест на себе. Заметив его колебания, альфа улыбнулся. — Хотите, я увезу вас отсюда? Назовите любое место на Земле, и мы тотчас же рванем туда. Омега замер. Эти слова он уже слышал семь месяцев назад. За два дня до разрыва его альфа пришел с работы очень уставший и, обняв своего омегу, уткнулся ему в висок. — Давай уедем? Выбери любую точку на карте, и мы немедленно окажемся там, только ты и я. — Что-то случилось, родной? — омега тогда напрягся, потому что таким он видел своего альфу редко. Из него будто всю жизненную силу вытянули. Но тот постарался успокоить встревоженного мужа. — Нет, все нормально. Просто устал. Тяжелый был день. Так ты согласен уехать? — Послушай, такие вещи не решаются за один вечер. Мне надо согласовать с руководством… Альфа отстранился и посмотрел на омегу в упор. Тот вздрогнул под мрачным тяжелым взглядом мужчины и торопливо согласился: — Хорошо, я позвоню господину Кану и предупрежу его о своем отъезде. Сколько дней мы будем отсутствовать? — Ты не понял. Мы уедем навсегда. Просто скажи, где бы ты хотел жить. — В голосе альфы прозвучало старательно сдерживаемое раздражение. — Но… — омега ничего не понимал. — Ты не хочешь мне ничего объяснить? — Нет, — отрезал альфа. — Я в душ. Они так и не уехали тогда. Ночью альфе несколько раз кто-то звонил, отчего он становился все мрачнее, а рано утром он умчался на работу, рассеянно поцеловав омегу на прощание. На все вопросы альфа отвечал только одно: — Не сейчас. Все разговоры потом. Собирайся, вечером мы улетаем. Но вечером он пришел снова разбитый и какой-то …чужой? Омега уловил легкий аромат незнакомых духов, однако постарался объяснить это себе как можно логичнее. Тесный лифт в офисе, долгое совещание в душном помещении, где кто-то сидел рядом с его альфой, да мало ли еще причин появления чужого запаха на его мужчине. — Ты собрался? — Альфа говорил отрывисто, одновременно что-то печатая в телефоне. — Через час тебя отвезут в аэропорт. Я прилечу позже, возможно, на следующей неделе. — Как это? — растерялся омега. Он вообще не понимал эту спешку с отъездом, а теперь еще ему придется лететь одному? Альфа, наконец, посмотрел на него — хмурым отстраненным взглядом. — А что не так? Отдохнешь, расслабишься. — Без тебя? — недоуменно спросил омега. Они никогда еще не отдыхали по отдельности, всегда и всюду только вместе. Но альфа неожиданно разозлился. — Я так решил. Не обсуждается. — Он резко вышел из комнаты, не желая продолжать разговор. Омега нашел его в спальне, стоявшим у окна. Спина альфы была напряжена, он весь казался собранным и затаившимся перед прыжком тигром. Омега неслышно подошел к нему и обнял со спины. — Я ведь чувствую, что что-то случилось. Что-то очень серьезное. Почему ты не хочешь поделиться со мной? Плевать на эту поездку, мы ведь можем съездить в любое другое время, родной. Альфа замер в его руках на секунду, а потом, вздохнув, развернулся и холодно посмотрел в любимые когда-то глаза. — Я передумал. Хочешь — поезжай, хочешь — оставайся. Теперь это только твое дело, а я ухожу. Знаешь, стало скучно. Нам лучше пожить отдельно и разобраться в своих чувствах.❋ ❋ ❋
— Вы, кажется, не слушаете меня?.. — тихий голос чужого альфы звучал ласково. — Думаю, вам надо отдохнуть, уже поздно. Я отвезу вас домой. Омега нехотя вынырнул из своих воспоминаний и посмотрел в чужие глаза. Там были озабоченность и нежность, и ему стало стыдно перед этим мужчиной. — Да, конечно. Простите.❋ ❋ ❋
Альфа ухаживал красиво. Он быстро выяснил вкусы и предпочтения омеги, но старался быть деликатным. Он не заваливал его цветами, он не дарил дорогих подарков. Понимая, какое сокровище оказалось в его руках и страстно желая заполучить его, альфа действовал осторожно и нестандартно. Рестораны, театры — эти обязательные элементы красивых ухаживаний, разумеется, присутствовали. Но кроме этого, были еще и прогулки в тихом парке с задушевными разговорами, и ночные посиделки на крыше одной из высоток, где по указанию альфы создали для этого идеально красивую и комфортную личную смотровую площадку. И лошади. Однажды альфа привез его в закрытый конный клуб, и с того дня омега увлекся верховой ездой. За две недели они сблизились, перешли на «ты», и общение их становилось все более дружеским и непринужденным. С альфой было интересно болтать, с ним было весело смеяться и легко молчать. С ним омеге было очень комфортно, но серьезных чувств он не вызывал. Только уважение и тихую признательность. Омега отдавал себе отчет, что рано или поздно альфа устанет от их «дружбы» и потребует взаимности, но не хотел сейчас думать об этом. Ему обещали заботу и защиту, и пока все обещания альфа сдерживал. Что будет дальше — поживем, увидим. Образ бывшего начал понемногу рассеиваться, воспоминания о нем были все еще болезненны, но уже не рвали сердце в лохмотья, не душили горькими слезами. Так и должно быть, убеждал себя омега, рано или поздно он забудет о своей любви. И вот тогда, возможно, он и ответит взаимностью человеку, который будет рядом с ним в тот момент. Но не сейчас. Точно не сейчас.❋ ❋ ❋
Звонок в дверь тревожно прорезал ночную тишину. Омега от неожиданности резко сел в постели и прислушался. Как будто приснилось? Но звонок повторился. Долгий, настойчивый, будто кто-то продолжал давить на кнопку. Запутавшись в одеяле, он с проклятиями выбрался из постели и босиком пошлепал в прихожую. Звонок по-прежнему требовательно разливался по квартире, заставляя сердце омеги биться тревожно и быстро. Он включил камеру домофона и… Его альфа, его солнце и воздух, смотрел на него с экрана. Смотрел зло, с кривой усмешкой на губах. — Что тебе нужно? — омега постарался говорить спокойно, чтобы не выдать голосом непонятное ликование, разбавленное страхом. — Открой! — Зачем? — Открой! — прорычал альфа. — Иначе я разнесу весь дом! Омега, дрожа от выброса адреналина, хмыкнул. Его мужчина запросто мог не только дом, он и мир мог в одночасье разнести в мелкие ошметки, если бы счел это нужным. Омега послушно нажал на кнопку пульта и в нетерпеливом ожидании распахнул дверь квартиры. Он не отдавал себе отчета в своих действиях, все делал на автомате, стараясь задавить в себе зарождающуюся надежду. Он знал эту ярость своего альфы, уже сталкивался с этим, но еще никогда она не была направлена в сторону омеги. Этот разрушительный огонь когда-то предназначался тем, кто смел проявлять какой-то интерес к нему. Единственное, что позволялось альфой чужакам — лишь восхищенные взгляды на омегу издалека да нейтральные беседы с ним о погоде-природе-работе. И вот сейчас этот разъяренный зверь мчится сюда, на пятнадцатый этаж, игнорируя слишком медленный лифт и тяжело дыша на весь подъезд. Омега, по-прежнему дрожа крупной дрожью, хмуро кусал губы. Принимая ухаживания чужого мужчины, он даже не задумывался, что его собственный, хотя и бывший, узнает об этом. И уж тем более не представлял себе его реакции. Но, кажется, он недооценил своего альфу. Бросив омегу, тот, похоже, не избавился от сладкого чувства собственничества. Ненужный, постылый — но по-прежнему принадлежавший ему, альфе. По звуку шагов и нарастающему тяжелому запаху горького кофе омега чувствовал приближение своего личного палача. Тот ворвался в холл с лестничной площадки и резко остановился, увидев омегу. И без того черные глаза, казалось, потемнели еще больше, утягивая в свою топь, замуровывая в своей тьме. Дрожащий, растрепанный со сна омега, в милой пижаме со смешными мишками, с растерянным и чуть испуганным взглядом выглядел, по-видимому, слишком беззащитно, потому что альфа замер, глядя на него и не переставая тяжело дышать. Ярость в глазах утихала, сменяясь болью, нежностью и еще чем-то, что озадачило омегу. Будто альфа сожалел, будто молил о прощении. Омега, мысленно отмахиваясь от этих привидевшихся глупостей, постарался уколоть побольнее. — Твое «пожить отдельно» закончилось? Или ты пришел за остальными вещами? — стараясь быть ироничным, полюбопытствовал он. Альфа с досадой поморщился, будто омега сказал что-то совершенно неуместное. — Тэхён, зайди в квартиру, здесь холодно. — Какого черта ты мне указываешь? И вообще — зачем ты здесь? — Здесь холодно, Тэ, вернись домой, — упрямо повторил альфа, не замечая омежьей злости. — Убирайся отсюда, я не хочу тебя видеть! — сверкнул глазами омега, распаляясь все больше. В холле усиливался вкусный аромат кофе с лимоном, потому что оба кипели такими эмоциями, что готовы были разорвать друг друга. Или залюбить, но об этом они старались не думать. Альфа никогда не отличался терпением. Он схватил омегу за руку и силой втолкнул в квартиру, захлопнув за собой дверь. — Твое глупое упрямство может стоить тебе здоровья, — рявкнул он раздраженно. — А твое дурацкое самомнение может оставить тебя без яиц! — О! — альфа ошеломленно уставился на омегу. — Почему? — Оторву нахрен! — глаза омеги полыхали таким огнем, что альфу бросило в жар. Он жадно вдыхал омежий аромат сицилийского лимона, словно старался насытиться им впрок, и непроизвольно выпускал свои феромоны, пьянящие омегу вкусом горького кофе. Альфа по-прежнему не отпускал его руку, крепко сжимая ее в своей, его грудь от тяжелого дыхания ходила ходуном под кожаной курткой, лицо раскраснелось, и омега невольно залюбовался мужем. Он непроизвольно облизнулся, глядя на сухие обветренные губы альфы, неимоверно желая впиться в них зубами, пройтись по ним языком, нагло толкнувшись в горячий рот. Близость альфы, его запах, его сверкающие голодным вожделением глаза сводили омегу с ума, уничтожая последние капли рассудительности и самообладания. Он помнил, что его предали и бросили, но почему-то сейчас обида отступила. Может быть, потому, что альфа точно так же сгорал сейчас, едва сдерживая жажду обладания, и омега видел это безумие в его глазах. Перестав бороться с доводами разума, альфа резко привлек омегу к себе и, вцепившись в мягкие каштановые волны, оттянул его голову назад. Омега в предвкушении поцелуя облизнулся и приоткрыл было искусанные губы, но в ту же секунду, будто спохватившись, уперся ладонями в грудь альфы и оттолкнул его. — Пошел вон! — презрительно прищурившись, он процедил эти слова сквозь сжатые зубы. — Будто собаку прогоняешь, — приходя в себя, покачал головой альфа. — Ты и есть собака. Жалкая псина, которая никому не нужна. Без роду, без племени, без семьи. Сначала ты отказался от отца, а теперь от меня. Легко бросать людей, да? Но карма работает, и когда-нибудь точно также поступят с тобой. Альфу словно ледяной водой окатили. Он выпустил омегу из кольца своих рук, и теперь, чуть наклонив голову, внимательно вслушивался в каждое его слово. Милые мишки на омежьей пижаме гримасничали и смотрели на альфу с издевкой, а растрепанные каштановые вихры омеги упрямо торчали в разные стороны. Раньше, до всего, альфа схватил бы омегу в объятия и закружил по комнате, целуя всюду, куда утыкаются губы, и омега заливисто смеялся бы от счастья. Но то раньше, в прошлой жизни. Сейчас все иначе. Альфа тяжело вздохнул. — Тэхён, что у тебя с ним? Омега и без имен понял, о ком идет речь. Понял и разозлился еще больше. — У меня с ним всё. Хочешь знать подробности? Уверен, что выдержишь? — он издевался над альфой, убивая его своей ложью, и видел это. Пусть верит, пусть его накроет нестерпимая мучительная боль, такая же беспросветная, как и та, с которой уже семь месяцев и сколько-то там дней живет омега. Лицо альфы побелело. — Ты лжешь! — Нет. — Внутри омеги все оборвалось от понимания, что точка невозврата пройдена. Было или не было, сейчас уже не важно. Его альфа, его бывший альфа, поверил этому короткому «нет». — Он любит меня так, как когда-то любил ты. — Не смей! — альфа рычал раненым зверем. — Ты все еще мой муж! — Да неужели? — усмехнулся омега. — И с чего это ты вдруг вспомнил об этом? — Я и не забывал! — И когда уходил, тоже помнил? — Помнил, потому и ушел! — вырвалось у альфы признание, озадачившее омегу. В комнате повисла тревожная тишина. Они смотрели друг на друга, и непонимание в карих глазах постепенно менялось на вопросительное недоумение, когда во взгляде альфы снова мелькнуло то самое сожаление-мольба, от которого омега отмахнулся минутами ранее. — Значит, так, — жестко произнес он, не сводя глаз с альфы. — Либо ты сейчас… — Даже не думай предъявлять мне ультиматумы! — рыкнул альфа. — Ты ничего не знаешь. — Так объясни мне! Хотя бы сейчас скажи, почему ты так внезапно ушел? Потому что я не понимаю, как можно целовать человека так, как целовал ты меня, а через день вдруг решить, что «стало скучно»! Я дышать без тебя не мог, жить не хотел! Да мне было бы легче, если бы ты ушел к кому-то, но нет, ты ушел от меня. Чувствуешь разницу? — Омега почти сорвался на крик. Тогда, семь месяцев назад, он молчал, оглушенный решением альфы. И все слезы, и вся боль долгих дней без него выплескивались сейчас судорожными рыданиями, которые омега пытался сдержать, чтобы сохранить хотя бы остатки достоинства. — Ты даже не знаешь, что у нас должен был быть ребенок! Он не хотел говорить об этом, не хотел вспоминать ту ночь, когда проснулся от невыносимой разрывающей боли внутри. А потом кровь, много крови… — Что? — альфа побледнел, отчего лицо его стало почти безжизненным. — О чем ты? Почему только сейчас?.. Омега отвернулся. — Я сам не знал, — глухо ответил он. — Срок был совсем маленький. Охнув, альфа обхватил голову руками и качнулся из стороны в сторону, будто лишившись опоры. Омега не смотрел в его сторону, но чувствовал глубокую печаль, наполнившую комнату мертвым холодом. — Твой уход разбил мне сердце, а потеря малыша просто уничтожила его остатки. Омега привык жить с ледяной пустотой в груди. Там продолжало стучать и биться, но это была лишь деталь механизма под названием «человеческое тело». Деталь, которая не обжигает любовью, потому что не умеет, не может. Потому что безжизненная. Ни мертвая, ни живая. — Ампутация сердца, — прошептал он. — Что? — поднял на него потерянный взгляд альфа. — Мне тогда так чувствовалось, — пояснил омега. Альфа покачал головой и подошел к сидящему на диване омеге. Присев перед ним на корточки, альфа осторожно сжал тонкие изящные руки омеги и заглянул ему в глаза. — Я должен был уйти тогда, чтобы ты жил. Спасая тебя, я убил нашего малыша. Прости меня. Но весь ужас в том, что, повторись та ситуация вновь, я сделаю тот же выбор. Я всегда буду выбирать тебя. Омега нахмурился. Смысл слов альфы не доходил до него, увязая в тумане недоумения. — От чего ты спасал меня? Альфа выпрямился и, поколебавшись, придвинул стул, чтобы сесть напротив омеги, чтобы видеть его глаза и смело смотреть в них. — Семь месяцев назад убили моего отца. Убийцу тогда не нашли, потому что и не искали. Всем было понятно, что это кто-то свой, очень близкий, кому отец доверял безгранично. Вся охрана отца была уничтожена вместе с ним. Омега был удивлен. О смерти тестя, очень влиятельного человека, должны были сообщить в прессе, но он не помнил таких новостей, а его альфа давно уже не общался со своим отцом, с тех самых пор, как тот запретил ему встречаться с безродным и нищим омегой. — В завещании отца я был указан единственным наследником всех его капиталов и его бизнеса. Я узнал об этом только после его смерти и был удивлен, потому что прежде он говорил другое. — Голос альфы звучал спокойно и размеренно, он будто пересказывал содержание какого-то фильма. — Близкий друг отца связался со мной, и сказал, что я должен стать следующей жертвой и мне надо быть осторожнее. Наша семья якобы приговорена, а бизнес отца будет поделен между его компаньонами. — Все это звучит нелепо, — фыркнул омега, — твой отец занимался инвестициями, разве за это убивают? — Убивают и за меньшее, — жестко ответил альфа. — Ты не все знаешь о моем отце. Легальный бизнес был прикрытием другого, более крупного и опасного. Все слышали об якудзе, о триаде, а вот о корейской мафии почти ничего не известно, но это не значит, что ее нет. Мой отец был одним из трех ее боссов. Омега изумленно распахнул глаза: — Ты не говорил об этом. — Это не то, чем хочется поделиться с любимым человеком. Не повод для гордости. Да я и не сразу узнал об этом. Мы с сестрой росли в обычной, хорошо обеспеченной семье, отличаясь от своих сверстников лишь усиленной охраной. Но это выглядело нормально для нашего круга. Единственное, чего требовал от меня отец — получение юридического образования и серьезные занятия спортом. Это было интересно и мне, поэтому конфликтов у нас не случалось. Я узнал обо всем в девятнадцать лет, это было своеобразным подарком отца на день рождения, — криво усмехнулся альфа. — Он раскрыл мне почти все карты и сказал, что я рано или поздно должен буду продолжить его дело. Тогда мы впервые крупно поссорились. А через три года я встретил тебя и окончательно разорвал все связи с отцом. Альфа замолчал, пристально глядя в глаза омеги. Самые красивые глаза в мире, и самые любимые, до сих пор. — Нам ведь было хорошо вместе, правда? Простая жизнь двух обычных людей, любящих друг друга — именно об этом я всегда мечтал, и ты сделал эту мечту явью. Я хотел прожить с тобой всю жизнь, растить детей, а потом умереть в один день. Это казалось обыденностью, но для нас обернулось несбывшейся сказкой. Я люблю тебя. Больше, чем когда-либо. Даже если наша история закончена, я никогда не перестану любить тебя. Щеки омеги порозовели и он опустил глаза. — Тогда почему ты ушел? Разве это любовь? — Для меня — да. — Альфа по-прежнему был убежден, что семь месяцев назад поступил правильно, жизнь тогда не оставила ему выбора. — После убийства отца его друг помог мне организовать охрану сестры и мне пришлось быстро вникать во все дела. — Почему ты скрывал все от меня? Ты даже не упомянул о смерти отца. — Потому что твоя чистота не должна была быть замарана этой грязью, — для альфы это было само собой разумеющееся. Его омега был чистым ангелом, который не должен был знать темной стороны жизни, альфа всегда оберегал его от этого. Даже сейчас он испытывал стыд за дела своего отца, а теперь еще и за свои… Но, судя по всему, выбора у него больше нет. — Я это вижу по-другому, — омега нахмурился. — Ты не доверял мне. — Это не было вопросом доверия. В тот момент это было вопросом твоей жизни, — припечатал альфа. — Я наивно полагал, что, устранив отца, они попытаются убить и меня, поэтому принял решение исчезнуть вместе с тобой. Мы должны были уехать из страны, сменить имена и продолжить нашу тихую скромную жизнь. Но, как оказалось, я не был единственной целью, речь шла об уничтожении всей семьи. Накануне я отправил сестру за границу под чужим именем, приставив к ней надежного человека для охраны. Вслед за ней должны были уехать и мы. Той ночью мне позвонили и сообщили, что сестра и ее охранник убиты, а мой муж будет следующим. Понимаешь? Ведь почти никто не знал о нашем браке, я тщательно скрывал это, но они как-то узнали. Я тогда запаниковал. Сначала хотел отправить тебя одного, но ты уперся, как баран, а я, подумав, согласился с тобой. Это не было хорошим вариантом, по крайней мере, сестру это не спасло. Тогда я решил по-другому вывести тебя из игры, чтобы их интерес к тебе пропал. Я ушел, бросив тебя, и постарался сделать так, чтобы об этом узнали все партнеры. В тот момент я еще не знал, кто мой самый главный враг. — А теперь знаешь? — Теперь — да. — И кто это? — Какая разница? Главное, что его больше нет, а тебе уже ничего не угрожает. Омега на секунду перестал дышать. — Ты его… — Да. Убил, — усмехнулся альфа. — Полгода я вычислял его, еще месяц мне понадобился, чтобы убедиться окончательно, и вот вчера все закончилось. Он попал в мою ловушку, подписав себе смертный приговор. — И что теперь?.. Альфа пожал плечами. — Ничего. Все это время рядом с тобой невидимой тенью был человек, которому я доверил твою жизнь. Он докладывал мне о каждом твоем шаге, о всех твоих встречах, проверял людей, с которыми ты общался. Какое-то время меня не было в стране, я вернулся только вчера, но он присылал мне фото и видео, которые я бесконечно пересматривал. Кроме последних двух недель, когда вокруг тебя начал увиваться твой ухажер, — альфа скрипнул зубами, а омега устало вздохнул: — У нас ничего не было, да и не могло быть. Я не ждал твоего возвращения, но и других для меня не существовало. — Ты ведь солгал о том, что у вас что-то было, да? — в глазах альфы мелькнула надежда, больно уколовшая омегу. — Я солгал, но ты будешь помнить об этом всегда, и постепенно это станет твоей навязчивой идеей. — Ошибаешься. Я люблю тебя. — Теперь мне этого мало. Я не хочу быть лишь красивым объектом любви, я хочу быть твоей парой, человеком, которому ты доверяешь. Только такие отношения имеют будущее. Альфа тяжело вздохнул. Строптивый характер омеги иногда раздражал, но сейчас речь шла не о его упрямстве. В чем-то альфа был согласен с ним. — Ты, конечно, можешь продолжать так думать. Но представь, что перед уходом я все рассказал бы тебе. Как думаешь, долго ли продержалась бы наша инсценировка? Начнем с того, что ты не отпустил бы меня, а вцепился бы мертвой хваткой, требуя взять с собой. — Естественно, — подтвердил омега. — Это для тебя естественно — лезть за мной в огонь, — проворчал, сдаваясь заранее, альфа, — а для меня естественно уберечь тебя от этого. Так было и так будет. И рано или поздно ты привыкнешь к этой мысли. — Ни за что! — возмутился омега, но его возмущение тут же утонуло в глубоком сладком поцелуе. Кажется, серьезный разговор не закончен, мелькнуло в его голове, но особой срочности сейчас в этом не было. «Потом, все потом», — рассеянно подумал омега, чувствуя забытое тепло в груди, там, где и должно биться влюбленное сердце.
