Наследник ветра — Скорпион

      — Куда ты собрался?!       — Сейчас же в кровать!       — Себя не жалеешь, мать пожалей!       — Имей совесть!       — Придурок!       — Дебил!       Хариэр и Соколиный Глаз наперебой кричали в палате, а голоса разносились дальше по этажу. Многие сперва испуганно смотрели на закрытую дверь, но потом перестали обращать внимание и даже посмеивались от воплей. Кажется, с пациентом всё нормально, раз его не могут угомонить два про-героя. Оба пытались уложить буйного парня обратно в постель, но тот уже сорвал все капельницы и, буквально скидывая с себя героев, пытался встать с койки. Он недавно проснулся, чувствуя себя настолько хорошо, как никогда до этого. Не помня, как он очутился в больнице, Нихром первым делом проверил телефон. Число уже ввело в ступор. Он навещал это место в пятницу, а проснулся в вечер понедельника. Сегодня началась стажировка! Взглядом он зацепился за сообщение Джиро. Короткое, но его сполна хватило, что сердце пропустило удар и заставило кровь забурлить:       «Я видела Каминари. Расскажу всё, когда очнёшься и вернёшься в общежитие. Все наши и герои в курсе. Поправляйся скорее.»       И этого было достаточно, чтобы Аоки сорвал с себя катетеры и встал с койки, но тогда его навестил врач — Миура Наото, — а вместе с ним Хариэр и Соколиный Глаз. Герои сразу выпроводили врача, прося зайти чуть позже, и принялись укладывать пациента обратно, но выходило это из рук плохо. Мацуда уже реально подумывал связать его. Он только проснулся, куда носиться так?! С горем пополам они всё же уложили парня в постель и теперь стояли по обе стороны, ругая его за беспечность.       — Но я должен идти! — не унимался Аоки.       — Ты должен лежать, — сложив руки на груди, строго сказала Кора. Будто старшая сестра, ей Богу.       — Но Джиро сказала, что видела Рюу!       Герои одновременно поджали губы и переглянулись. Конечно, им уже доложили о прошедшем патруле и внезапной встрече. Наушный Разъём даже получила выговор, за то, что лично погналась за злодеем, а не сразу сообщила профи. Если бы она нарвалась на Лигу Злодеев, могла бы не вернуться живой. Чёрт, что не так с этим классом? Каждый там горе-суицидник? Геройствовать и действовать на эмоциях — кардинально разные вещи. Герои должны отключать чувства на миссиях, даже через силу. Должно работать не сердце, а разум и аналитический холодный расчёт, иначе проблем не оберёшься.       — Успокоился? — спросил Рё, видя, что Нихром перестал вырываться.       — Вас какой ответ устроит? — огрызнулся парень.       Герой измученно вздохнул и провёл рукой по лицу. Этот пацан его точно в могилу сведёт. Безрассудный, вспыльчивый и до безумия храбрый. В человеке должен присутствовать страх, как бы абсурдно это не звучало, иначе ты погрязнешь в этой слепой смелости и начнёшь творить настоящий ужас. Только глупец не ведает страха.       — Пойду позову доктора, — на ходу сказала девушка, покидая палату.       Аоки предпочёл бы, чтобы вышел мужчина. Он всё ещё не мог привыкнуть к нему, но сейчас волновало не это. Он смутно помнил события пятницы и они резко обрывались на расплывчатом силуэте в белом халате. Но потом воспоминания снова просыпались, но, скорее, слуховые. Сон все эти дни был неким подобием комы и Нихромы слышал, что говорили в реанимации. Вернее, какой диагноз ему поставили. Кровь похолодела в жилах от этого. Пальцы сами по себе потянулась к левой руке и ногти впились в кожу под локтём. Нихром начал быстро и сильно расчёсывать кожу и на ней выступили капли крови. Хотелось разорвать себя в клочья. Ярость и отвращение мгновенно поглотили сознание, как цунами, и ничего, кроме желания пустить себе кровь, а вместе с ним яд, не осталось.       — Ты что творишь?!       Мацуда схватил парня за запястье, уводя его руку в сторону. Карие глаза испуганно бегали по парню и наконец остановились на красном предплечьи. Нихром не успел нанести себе сильный вред, но алые капельки бусинами застыли на царапинах. Зелёные глаза горели бешенством.       — Успокойся, — сказал Рё, но не понял: Нихрому или всё же себе.       — Легко вам говорить, — сквозь зубы ответил Аоки, вырывая руку из хватки. Скопившаяся внутри злость начинала закипать и выливаться наружу. То, что с ним сделали, стало последней каплей. — Не вас мучают кошмары. Не вы вынуждены жить в страхе за свою жизнь. Не на вас ставили опыты. И не вы стали хреновым ному! Вас вообще здесь быть не должно! Какого хрена вообще лезете ко мне и к моей матери?! Что вам нужно?!       Нихром кричал, как загнанный в угол и раненный зверь, а по его щекам струились слёзы, капая на белые простыни. Он сжимал в руках покрывало, а в некоторых местах на нём виднелась размазанная кровь. Вопль человека… нет, ребёнка наверняка слышали в коридоре. Настоящий крик души, которую когда-то разорвали, затем криво склеили и теперь продолжают ковырять, вскрывая старые раны.       Слушать это было невыносимо, но не из-за содержания слов. Мацуде было жутко от того, с какой болью парень выкрикивал всё это, словно хотел разорвать себе горло и саму душу изнутри. Он выплёскивал всю желчь на героя, которую скрывал за вечным сарказмом, чтобы не слишком расстраивать мать. Что мог чувствовать ребёнок, лишённый отцовской заботы, когда в жизни его матери внезапно появился мужчина? Даже не беря в расчёт ужасное прошлое, шести лет в Америке должно было хватить, чтобы Нихром привык, что кроме друг друга у них с Рэйко никого нет. У него и возраст сейчас такой — тяжело принимающий нечто настолько новое.       — Я понимаю, что тебе тяжело.       — Да что вы? — снова огрызнулся парень, сверкая глазами.       — Но, пойми, я просто хочу, чтобы у вас с матерью всё было хорошо.       — Да что ты заладил «хорошо, хорошо»?! — самообладание полетело к чертям. — Знаешь, когда мне будет хорошо? Когда ты перестанешь лезть со своими липовыми заботой и беспокойством ко мне и к моей матери!       Специально ли он сделал акцент на том, что Рэйко его мать? Определённо. Чувствовал ли он вину за то, что присвоил её себе, как вещь? Естественно, просто ещё не осознал это из-за гнева. Волновали ли его чувства героя? Абсолютно нет. Нихром сам не понимал, откуда взялась эта всепоглощающая ненависть к Соколиному Глазу. Он невзлюбил его ещё в первый день знакомства, ещё до первого разговора. Стоило увидеть в кабинете матери и понять, что теперь какой-то мужик будет с ней постоянно, в сердце будто зажгли спичку и она медленно поджигала всё внутри. И вот, наконец, вспыхнул пожар, словно эту самую спичку кинули в лужу бензина.       Его мама достаточно настрадалась от одного ублюдка, он не хочет, чтобы ей снова было тяжело и больно. Все-За-Одного умело запудрил ей мозги. Нихром часто вспоминал, с каким трепетом Рэйко рассказывала ему про отца, пока в 4 года его не забрали после пробуждения причуды. Она действительно любила его. Любила так сильно, как только могла молодая девушка, верящая в добро и искренность окружающих. И вот к чему это привело.       Нихром видел, что мать сама тянулась к своему охраннику и была не против его заботы и внимания, но… но стоило ему увидеть это, как внутри проснулся ураган. Он желал матери счастья больше, чем кто-либо на этом свете, но не мог смириться с мыслью, что она снова влюбилась. И ведь ни разу не предложила обсудить эту тему, хотя прекрасно видела негативный настрой сына. Конечно, он был обижен. Нихром никогда не позволял себе обижаться или в чём-то винить мать, но эта ситуация перевернула всё, что только можно. Впервые он боялся, что накричит на Рэйко, если разговор перейдёт в это русло.       Мацуда молчал. Кулаки в черных перчатках были плотно сжаты, губы превратились в тонкую полоску. Любому другому стало бы очень неприятно от таких грубых слов, но мужчина прокручивал их в голове раз за разом, постоянно улавливая в голосе подростка не ненависть, которую он очень пытался показать, а жгучую и разрывающую обиду. На мир, на героя, на мать, даже на себя. Да и он был бы последней тварью, если бы обиделся на ребёнка, на которого разом взвалилось столько всего.       — Пойду принесу тебе еды.       Тихими шагами мужчина покинул палату. Всё равно Нихром сейчас не настроен на какой-либо разговор. Ему необходимо побыть одному. Да и Мацуде это не помешает. Идя по коридору в сторону столовой, герой краем глаза заметил что-то чёрное. Остановившись у пересечения коридоров, он повернул голову. В глаза сразу бросился контраст темных одежд и белых волос. Не спеша, держа руки в карманах, по коридору шёл Перо. Увидев знакомые лицо, он коротко кивнул Соколиному Глазу и прошёл мимо. Мацуда не сильно отошёл от палаты Нихрома и она была сразу за углом, куда и хотел завернуть новый посетитель.       — Не советую к нему пока заходить.       Шаги стихли. Танака не оборачивался, просто продолжал смотреть в коридор.       — Почему?       — Ему нужно побыть одному.       Перо хмыкнул и пошёл дальше.       — Ваши разборки — это ваше дело, я же просто хочу взглянуть на него.       Широ скрылся за углом. В этой части коридора всегда было тихо. Он даже сомневался, что в соседних палатах кто-то есть. Впрочем, кто знает? Остановившись у двери, он сразу почувствовал лёгкое дуновение ветра из щели. Причуду что ли использует? Перо постучал костяшками пальцев, но ответа не было.       — Я вхожу.       Скрип нарушил гробовую тишину. Белые стены встретили гостя своей яркостью, а кучи приборов у кровати говорили, что комната занята. Одеяло было откинуто, простынь помята, а окно открыто нараспашку, из-за чего полупрозрачные занавески разлетались в разные стороны.       — Блять.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Босоногий парень в больничных штанах и футболке вызывал большой интерес у прохожих, а знакомое лицо лишь подогревало его. Летя по дорогам на ветряных роликах, чтобы голые ноги не касались земли, Нихром пытался убежать, как можно дальше. Хотелось добраться до академии и больше никогда не возвращаться в больницу. Больше никогда не видеть Мацуду. Больше никогда…       Мысли хаотично носились в голове, превращаясь в пчелиный рой, из-за которых болела голова. Лица и вывески проносились перед глазами, не задерживаясь в памяти. Как же хотелось встретить какого-нибудь злодея и хорошенько врезать ему, чтобы наконец выпустить весь гнев.       «Почему всё не может быть просто? Почему именно я должен проходить через это? Почему я…»       Жалостливые мысли прервала внезапная преграда. Несясь на высокой скорости, Нихром не заметил, как кто-то выскочил из тёмного переулка между зданиями. Вихри под ногами развеялись, а сам парень разодрал локти об асфальт. Шикая и принимая сидячее положение, он с ужасом заметил, как стёртая кожа мгновенно восстанавливалась, не оставляя и следа. По телу пробежали мурашки, вспоминая заключение в реанимации. Точно. Он же теперь чудовище.       Со стороны послышался тихий всхлип. Парень недовольно повернул голову и тут же распахнул зелёные глаза. Длинные голубые волосы хаотично разметались по земле, бинты на руках и ногах почти что сливались с бледной кожей, а длинное платье прикрывало болезненную худобу. Девочка подняла голову и Нихром увидел рог на правой стороне лба. Красные глаза со страхом смотрели на него, а маленькое тельце дрожало то ли от холода, то ли от ужаса.       Сердце замерло, глядя на неё. Явно не с детского сада сбежала, а больниц поблизости не было. К тому же… бинты. Чёртовы белые полосы, покрывающие руки и босые ноги, вызвали в парне смешанные чувства омерзения и ненависти. Все мысли о своей ужасной судьбе тут же улетучились. Дрожащая девочка была слишком беззащитной, слишком слабой, слишком похожей на…       «Фува…», — пронеслось в голове.       — П-помогите, — тоненький голосок вернул парня в реальность. В красных глазах заблестели слёзы.       Нихром замотал головой из стороны в сторону. Подозрительных личностей, которые могли бы что-то — вернее, кого-то — искать, нигде не было.       — Всё хорошо. Не бойся, — спокойно сказал парень, придвигаясь ближе, и протянул девочке руку. Та недоверчиво покосилась на него, но всё же вложила свою маленькую ладошку в его. Холодная. — Как тебя зовут?       — Э… Эри.       — Красивое имя. Меня Нихром зовут. Где твои родители?       Зрачки Эри резко сузились, а тело задрожали сильнее. И тут Аоки всё понял. У неё нет родителей. У неё нет дома. Она такая же, как Рюу и Фува — ребёнок, лишённый детства и подвергшийся насилию, а, судя по бинтам, не исключены и эксперименты. Злость снова закипала в нём, но уже иная. Не та, с которой он сбежал из больницы.       — Эри, — тихо позвал он девочку и, улыбнувшись, мягко погладил по волосам. — Пошли со мной. Тебе нужно в больницу.       Убегать, чтобы в скором времени вернуться — какова ирония. Но бросить её здесь он не мог.       — Нельзя.       — А? Почему?       — Нельзя, — из глаз девочки полились слёзы. Она выхватила ладонь из протянутой руки и обхватила свои плечи, смотря в землю.       «Какая тварь это сделала?»       С переулка, откуда выбежала Эри, послышались шаги. Тихие, неторопливые, угрожающие. Шестое чувство кричало Нихрому убегать. Бежать, как можно дальше, и не оглядываться. Спасаться. Но он застыл на месте, поворачивая голову в сторону темноты, где начала вырисовываться тень, и вот, наконец, человек вышел на свет. Зелёная куртка с фиолетовым мехом, белые перчатки, а половину лица скрывает маска, напоминающая клюв. Нет, скорее… маску чумного доктора.       Нихром тут же вспомнил фотографию, которую видел в агентстве Ястреба. В тот день, когда Хариэр, Перо и сам номер два всполошились из-за какой-то плохой новости, которая, как сказал пернатый, «ещё долго будет аукаться». А ещё герои явно не хотели, чтобы Аоки совал в это дело свой нос. Ну, как говорится, чего больше всего боишься, то и случается.       — Простите, — бархатный голос слегка пригушён из-за металлической маски. Мужчина говорил спокойно, даже нежно, но парень слышал скрытую угрозу. — Надеюсь, моя дочь вас не побеспокоила?       «Дочь?!»       Недоверчивый взгляд снова метнулся к девочке. На её лице застыла маска ужаса, а сама она боялась поднять голову. Что, чёрт возьми, происходит?       — Нет, что вы, — ответил Нихром, натягивая улыбку. — Я хотел отвести её в больницу. Кажется, ей нужна помощь.       — Ты так добр, но в этом нет необходимости. Да, Эри?       Девочка вздрогнула всем телом и приложила руки к груди. Она переплела пальцы и, кажется, молилась. О чём может молиться Богам перебинтованный ребёнок, который до ужаса боится взрослого перед собой? Правильно, о спасении.       Мужчина сделал шаг вперёд и протянул руку, чтобы поднять девочку. Все импульсы обострились и за долю секунды Нихром оказался между малышкой и подозрительным типом. Он также сидел на корточках, раскинув руки в стороны, и закрывал собой Эри.       — Отойдите, — строго сказал он.       Аоки готов поклясться, что слышал раздражительное цоканье под маской.       — Не знаю, что ты там себе надумал, парень, но моя дочь только с больницы. У неё не всё в порядке с головой и она часто несёт бред.       — С больницы из тёмного переулка? У какого подпольного врача лечили, если не секрет? — с сарказмом бросил парень.       Он понимал, чертовски нарывается на неприятности, но не мог бросить ребёнка одного. Вдруг он почувствовал, как маленькая ладонь схватилась за его футболку, натягивая ткань. Желание защитить сильнее вспыхнуло в груди. Он мог хоть сейчас прижать к себе девочку и взлететь в небо, но без знаний о причуде противника это крайне опасно. Ещё и улица сегодня безлюдная, как назло. Вот куда все делись? И где герои? Почему тут нет патрульных?       — Ты мне надоел. — Рука в белой перчатке потянулась к его лицу, но резко замерла в паре сантиметрах.       Никто не заметил, как Эри выскочила из-за спины Нихрома и вцепилась в ногу мужчины. Она зажмурилась, а в уголках глаз по-прежнему блестели слёзы.       — П-папа, по-пошли дом-мой, — она пыталась звучать весело, но голос всё равно дрожал. Она хотела защитить Нихрома.       Мужчина ещё немного посверлил глазами надоедливого парня, мечтая прихлопнуть его, и поднял девочку на руки. Развернувшись, он скрылся в том же переулке, а Аоки смотрел ему вслед, не зная, что делать. Тело не слушалось и было готово рвануть за этим ублюдком, который явно причастен к увечьям Эри. Отец, как же! Сколько ещё хреновых отцов будет измываться над детьми? Нихром готов собственноручно убить каждого. Как-то не по-геройски, но ему плевать.       — Нихром! — два взрослых голоса кричат его имя, заставляя обернуться.       По дороге бегут Перо и Соколиный Глаз. Над парнем резко проносится ветер и тень и, подняв голову, он видит опускающуюся вниз Хариэр. Недолго он на свободе пробыл, но обнаружение героями его ничуть не огорчает. Наоборот, несказанно радует.       — Быстрее! — кричит он и указывает пальцем на переулок. — Там ребёнок!       Хариэр реагирует молниеносно, тут же пробегая между домами. Следом за ней забегает Перо, а Соколиный Глаз остаётся с парнем. Оба, как завороженные, смотрят в темноту, с ужасом отмечая, что шаги совершенно не слышны. Что если там ловушка?       Не успевает пройти и трёх минут, как из тени выходят две фигуры. Хариэр на ходу отряхивается от пыли и чихает. На них ни царапинки, но, судя по выражениям лиц, они ничего не нашли.       — Ещё варианты? — спрашивает Широ, складывая руки на спине. — Или ты думал, что мы забежим втроём?       — Нет же! — протестует парень. — Из переулка выбежала маленькая девочка. Она была вся в бинтах и была жутко напугана. Я хотел отвести её в больницу, но она сказала «нельзя», а потом вышел этот ублюдок…       — Кто? — удивлённо переспросил Перо, перебивая подростка.       — Тот в маске, который был на фотографии.       Лица героев агентства Ястреба тут же стали стеклянными. Оба приоткрыли рты и шокировано смотрели на студента. Как он вообще целый и невредимый тут стоит?       — Что за фото? — обеспокоенно спросил Рё.       — Про «Восемь заветов смерти» слышал? — спросил Широ.       — Конечно.       — Тогда мы можем выдать нашему парню медаль за то, что он выжил после встречи с Чисаки Каем.       Теперь уже в шоке стоял Соколиный Глаз. Округлённые глаза медленно перевели взгляд на Аоки. И что говорить, блять? Всыпать тумаков за то, что убежал? Поздравить с тем, что выжил после встречи с мафией? Зная Нихрома, он точно язык за зубами не держал.       — Объясните уже! — крикнул парень, привлекая, внимание.       — Давай сделаем так, — тяжело вздохнув и поправив волосы, сказал Перо. — Ты сейчас же возвращаешься с Соколиным Глазом в больницу и уже он объяснит тебе всё на месте. И пока ты не начал препираться скажу так. Твоя стажировка заморожена, пока мы не получим справку из больницы, что ты полностью здоров.       — Эй! Это нечестно! — сказанное Пером было подобно удару под дых. — Та девочка — Эри, — ей нужна помощь! И вообще, в смысле стажировка заморожена?!       — То и значит. Ты отстранён по состоянию здоровья, так что проблем не возникнет и её засчитают, даже если ты приступишь в воскресенье. А теперь марш в больницу, пока я тебя силой туда не поволок!       Нихром хотел и дальше спорить, но в памяти внезапно прозвучал голос. Вернее, два. Это говорили его мать и Перо, когда он лежал в реанимации. Танака, почему-то мать назвала его Ватари, был с ними в ту ночь, когда они сбежали из того Ада. Нихром был без сознания, поэтому, логично, что не помнил. Он часто задавался вопросом, как мама смогла бежать с десятилетним ребёнком на руках так долго и не попасться, но теперь всё понял. До поезда его точно нёс Перо. Возможно, был с ними до самого аэропорта.       А ещё он вспомнил слова Танаки про сына. Сколько ещё детских жизней готовы загубить такие люди, как Все-За-Одного и этот Чисаки Кай? Сколько ещё детей будут трястись от страха, как Эри, и подобно ей защитить других ценой собственной жизни? Она ведь специально ушла, чтобы этот урод не навредил Нихрому. Она даже не знала его, а всё равно пожертвовала собой. Сколько ещё детей умрёт, как Фува, от рук таких же ублюдков?       — Пожалуйста, — прошептал парень дрожащим голосом и вцепился в плащ Танаки. Брови мужчины удивлённо поползли вверх. — Прошу, спасите Эри. Она совсем маленькая. Я не хочу, чтобы ещё один ребёнок погиб.       Все присутствующие знали историю Аоки и прекрасно понимали, кого он вспоминал, говоря про детей. Все трое — профессиональные герои, которые каждый день сталкиваются со злодеями и спасают чужие жизни, в том числе и детей. Но с недавнего времени многие начали задумываться: а сколько таких детей, как Нихром Аоки, они не могут спасти, потому что банально не знают об их существовании? Сколько людей страдают где-то в подполье, которое вечно ускользает от правосудия? И сколько ещё будут подвергаться насилию? Если они смогут спасти хотя бы одну девочку, но страдания одного ребёнка станет меньше.       — Обещаю, но тебе пора возвращаться, — строго сказал Перо. Выбора других слов попросту не было. — Соколиный Глаз, возьми такси и марш в больницу.       — Так и собирался, — кивнул герой.       Ветер подхватил девушку и мужчину и они оба скрылись среди облаков. Должно быть, полетели в Хосу, по крайней мере, так решил Аоки. В любой другой ситуации он бы скривился от мысли, что снова пришлось остаться с Мацудой наедине, но сейчас мозг полностью абстрагировался от мира. Он крутился вокруг заплаканной и испуганной малышки, которая вздрагивала от каждого шороха.       Сейчас он, так уж и быть, вернётся в больницу и полежит пару дней, но не намерен долго задерживаться. Хотя бы половину недели он должен отстажироваться. Сколько ещё поблажек из-за постоянных травм он будет получать? Уже банально стыдно перед одноклассниками.       В ожидании такси, Нихром тяжело вздохнул и запрокинул голову. Небо в закатном солнце стало розовым с фиолетовым отливом, а лучи пробивались через многоэтажные здания. До чего же красиво. Ветер разносил запах травы, который парень вдыхал полной грудью. Каждый вечер он отмечал красоту здешних закатов и природы в целом, ведь раньше у него не было такой роскоши.       «Как, оказывается, светло.»

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      На заброшенном складе, где пахло сыростью и бегали крысы, открылся чёрный портал. По одному из него вышли члены Лиги Злодеев, осматривая их новую базу. Да уж, бар, по сравнению с этим местом, казался пятизвёздочным отелем. Тога скривилась, Даби фыркнул.       — Что за дыра? — недовольно спросил парень со шрамами.       — Это временно, — оповестил человек-туман. — Завтра я начну поиски нового места. К сожалению, многие наши базы были замечены героями. Нам нужно что-то маленькое и в неприметном районе.       — А развалины были в пиздец приметном.       — Замолчи, Даби, — тихо сказал Шигараки. Ему сейчас явно не до недовольств по поводу места ночлега. Не на улице и на том спасибо. — Ах, да, Рюу.       Шедший позади лидера Араси поднял голову, вопросительно смотря на старшего. Томура резко развернулся к нему, сжимая ладонь в кулак, и попал прямо в солнечное сплетение. Тело будто пронзило сотней разрядов на высокой мощности и парализовало. Из лёгких вышел весь воздух. Парень упал на бетонный пол и зашёлся жутким хриплым кашлем. Кислорода не хватало, но каждый маленький вдох давался с невыносимой болью, а горло уже саднило от кашля. Из глаз брызнули слёзы.       Шигараки смотрел на задыхающегося парня и испытывал ровным счётом ничего. Ни ненависти, ни злости, простая пустота, заметная даже в красных глазах.       «Ты, Томура, повторюсь, наш лидер. Не Гараки и Все-За-Одного», — промелькнули слова Рюу и внезапно, всего на долю секунды, лидеру стало жаль это парня. Но это было лишь мимолётное проявление слабости, которое тут же покинуло жестокую душу злодея.       — В следующий раз подумай дважды что и кому ты говоришь, — холодно произнёс Шигараки и, развернувшись, пошёл вглубь ангара.       Араси перевернулся на спину, делая глубокие вдохи. Давалось это уже легче, но боль всё равно пробегала от горла до лёгких. Ничего, переживёт. И не такое выдерживал. Удивительно, что он вообще жив после своих слов и ни Даби, ни Шигараки не стали использовать на нём свои причуды, даже не сказали Тоге его порезать. Всё же иногда удача поворачивается и к нему лицом.       Старая крыша была чёрной, а под слабо горящими лампами летали мухи и пыль. Затхлый запах неприятно бил по носу и, казалось, уже въелся в одежду, волосы и кожу. Безумно хотелось принять хотя бы холодный душ. О горячей ванне или источниках парень уже и забыл думать. Железные стены напоминали лабораторию, разве что в ней чуть светлее. Хотя там было также сыро. Неужели он так быстро отвык от этого запаха, стоило начать проводить меньше времени под землёй? А ведь это заслуга академии и прочих дел, также учебных, которые позволяли парню появляться реже в тех стенах.       Сейчас было глупо вспоминать о прошедшем времени, да и не хотелось, но Рюу всё равно возвращался к тем моментам, когда он был Каминари Денки. Хотел бы он вернуться? Он не знает. Хотел ли быть героем? Он не знает. А злодеем? Тоже без понятия. Стыдно ли ему за предательство?... Да. Пусть он и не знал ответы на многие вопросы, одно Рюу знал точно: он до безумия ненавидит темноту.       «Как здесь темно.»