Наследник ветра — Скорпион

      Уже минут пять на первом этаже агентства Ястреба стояла гробовая тишина. Абсолютно весь персонал столпился внизу, а некоторые и вовсе заполонили лестницу, переваливаясь через перила. Сперва всё было, как обычно: Аоки вошёл в здание, со всеми поздоровался и извинился за задержку; многие спросили о его самочувствии и почему он снова лежал в больнице, чему он удивился — Ястреб не всем рассказал настоящую причину, — но отмахнулся, сказав, что ничего серьёзного; потом его встретили Перо, Хариэр и сам номер два, которые как раз вернулись в офис, и заметили странный чемодан в руках стажёра. Танака тут же потребовал показать содержимое, опасаясь худшего, потому что новость о нападении на Чисаки уже облетела все агентства Японии. И опасения подтвердились.       Ястреб, как и было сказано, пять минут держал раскрытый чемодан в руках, лишь раз взглянув на содержимое, и, наклонив голову вбок, улыбался с закрытыми глазами. С каждой минутой Нихром чувствовал, как его сильнее прибивает к земле. Казалось, что ещё пару минут под таким напором просто превратят его в лужицу. Он привык к вечно улыбающемуся Ястребу, но не к такой его улыбке: вены на висках вздулись и пульсировали, кожа в уголках губ натянулась так сильно, что он напоминал Джокера из американских фильмов. Парень заметил, что руки в перчатках сжали чемодан с такой силой, что он мог разлететься в щепки в любой момент. Как только Ястреба не пробила нервная дрожь, Нихром не знал, хотя кончики крыльев заметно колошились.       — Ещё раз, — ласково проговорил герой и от этого сладкого тона Аоки сглотнул образовавшийся в горле ком. — Откуда у тебя чемодан?       — Я и не говорил, чтобы ты просил ещё раз, — нервно посмеиваясь и почёсывая затылок, протараторил парень, отводя взгляд в сторону.       — Сейчас доиграешься, — также ласково, но уже с нажимом, сказал Ястреб, шире растягивая улыбку, а у студента всё тело покрылось мурашками и волосы встали дыбом от сочащейся с чужих уст угрозы.       Ещё совсем недавно он нагло и без страха стоял перед Лигой Злодеев, а сейчас трясся, как осиновый лист, от вида собственного наставника. Смешная шутка, ничего не скажешь. И всё-таки Аоки надеялся на снисхождение со стороны номера два или что Перо вступиться за него, хотя он тоже стоял темнее тучи, держа левую руку в кармане пальто, а правую сжимал до побеления костяшек на трости. Откуда она взялась и зачем было интересно, но сейчас не лучшее время для расспросов.       Набрав побольше воздуха для храбрости, хотя тут лучше было бы осушить рюмочку саке, Нихром на одном дыхании выпалил:       — Украл у Лиги Злодеев, которые украли у тех, кто перевозил Чисаки, а заодно и самого Чисаки.       Общих вздох удивления и испуга сотрудников эхом пронёсся по помещению. Со всех сторон послышались перешёптывания, но слившуюся воедино какофонию было тяжело разобрать. Нихром улыбался Ястребу. Ястреб улыбался Нихрому. Хариэр отшатнулась в сторону от начальника, всем естеством ощущая его негодование и злость.       Ястреб был готов разорвать стоящего перед собой стажёра или приковать наручниками к батарее в больнице, чтобы сидел там и не высовывался. Почему он вечно лезет на рожон, рискуя собой, когда над его головой буквально огромная мишень для злодеев, в которую регулярно пускают то дротики, то пули? Но Ястреб же не такой. Он же вечно улыбающийся, добрый, понимающий, забавный и спокойный герой номер два, который никогда в жизни не поднимал и не поднимает на товарища, не то что руку, голос. Это же его образ идеального героя, придерживаться которого его прямая обязанность. Он же не станет кричать.       — Д-да бросьте, — посмеиваясь, сказал Аоки, размахивая перед собой ладонями. — У нас есть сыворотка, лишающая причуд. Лиге она не досталась, так что, можно сказать, всё хорошо закончилось.       — Ты совсем больной?!       Ястреб не выдержал. Перед глазами горели красные вспышки, словно система оповещения предупреждала о неисправности. Он с грохотом закрыл крышку чемодана и сунул его в руки Танаки, а сам в пару шагов сократил расстояние и схватил школьника за загрудки, чуть приподнимая над полом, из-за чего Нихрому пришлось стоять на цыпочках.       — Я тебя спрашиваю! Или ты оглох?! Хоть раз в жизни ты можешь включить голову и подумать о последствиях своих действий?! Ты — цель Лиги. Как тебе в голову пришло соваться к ним в одиночку?!       Нихром кряхтел, не в силах что-либо сказать. Ему сдавило горло и кислород поступал хуже, а перед глазами застыло искажённое яростью лицо героя. Аоки никогда бы не подумал, что Ястреб способен на такие эмоции.       У пернатого звенело в ушах, а дыхание участилось. Вырубить бы сейчас болтающегося в руках парня и вернуть в больницу под присмотр матери и Соколиного Глаза. Ещё недавно номер два хотел обсудить со студентом его уже бывшего лечащего врача, как все мысли выбыло из памяти.       Тяжёлые шаги и стук ударяющейся о кафель трости казались чем-то совершенно не вписывающимся с сложившуюся атмосферу. Перо подошёл сзади, кладя свободную руку на плечо своего босса. Номер два мгновенно повернул голову, сверкая золотыми искрами. Любой другой уже отошёл бы несколько шагов, но Танака продолжал возвышаться над ним, смеряя ледяным взглядом.       — Босс, давайте не здесь.       Размеренный тон слегка отрезвил героя и тот вспомнил, что на них смотрит весь персонал. Хорошо хоть клиентов не было. Он демонстративно тряхнул парня, отпуская так резко, что тот попятился назад и чуть не потерял равновесие. Ястреб мотнул головой, намекая идти за ним, и молча побрёл в сторону лифта. Танака разогнал всех по рабочим делам и, подгоняя Нихрома, вместе с Хариэр также вошёл в лифт.       Все четверо молчали. Ястреб отбивал незатейливый ритм указательным пальцем на бедре и одно только это движение громко кричало о его ужасном настроении. Никто не произнёс ни слова и в коридоре, но, стоило двери кабинета закрыться, крылатый снова схватил стажёра, притягивая к себе, и кричал прямо в лицо:       — Какого хрена ты к ним полез?! Почему не позвонил?! Тебе обязательно строить героя там, где нужно уйти?!       — Я… Ну, я… Я просто…       — Что просто?! — Нихром уже думал, что его барабанные перепонки лопнут от крика. — Ну почему ты такой проблемный?!       Слова вонзились в сердце кинжалом и парень перестал сопротивляться, ошарашенно смотря наставнику прямо в глаза. Его трясло, а взгляд становился стеклянным и отрешённым. Не таких слова он ожидал услышать. Он вообще не думал, что Ястреб способен сказать такое. Проблемный. Да, он проблемный. Возможно, самый проблемный ребёнок, который когда-либо переступал порог этого здания. Неусидчивый, буйный, просто магнит для бед и даже само его рождение тому подтверждение. И он это прекрасно знает, но слышать от близких оказалось безумно больно.       Он прикусил нижнюю губу и уткнулся взглядом в грудь Ястребу. Куда угодно, лишь бы не в пылающие золотые глаза. Хочется провалиться сквозь землю, только бы не видеть наставника в таком состоянии. Нихром же хотел, как лучше. Почему Ястреб так злится?       — Проблемный? — потерянно повторяет Аоки, а Ястреб вздрагивает от голоса, в котором слышится подступающая истерика, перемешанная с болью, и отпускает парня. — И что? Я что, сделал что-то плохое? Или было бы лучше, окажись этот чёртов чемодан у Лиги?! Подумаешь, не спас Чисаки и попросил Шигараки мучительно его убить. Разве он заслужил просто сидеть в тюрьме?! Я так не считаю! Я стою тут живой и здоровый, с опасным препаратом, который чуть не украли, и я ещё проблемный?! Или тебе просто мерзко находиться рядом с ному?!       Нихром тяжело дышал и, кажется, сорвал голос. Он закашлял и приложил руку к горлу, а другую вытянул вперёд, останавливая шагнувшую к нему Хариэр. Было больно. Ужасно больно и невыносимо от мыслей, что даже те, кто всегда волновался о нём, теперь готовы были отвернуться. Конечно, кто будет мил с чудовищем? Сперва в академии, теперь здесь. Складывается впечатление, что только в больнице к нему действительно с теплом относились и были рады.       Слушая жадные вздохи парня и видя его вечно вздымающиеся плечи, Ястреб не мог вымолвить и слова. Вертикальные зрачки подрагивали, а вся злость в них куда-то ушла, вернув герою самообладание. В памяти набатом отбивалась последняя необдуманно брошенная фраза и мысленно он дал себе пощёчины уже раз десять. В груди с дикой скоростью росло чувство вины и герой прекрасно осозновал ошибку.       Нихром смотрел в пол, поэтому не видел, как наставник снял с руки перчатку, но в тишине звук удара показался оглушительным. Парень дёрнулся всем телом, машинально делая шаг вперёд, и увидел красную щёку Ястреба, а голова его была повёрнута в сторону. Права рука всё ещё висела в воздухе на уровне груди.       Хариэр прикрыла рот руками. Перо хлопал глазами, сильнее опираясь на трость, вжимая её кончик в мягкий ковёр. Наблюдать за ссорой этой двоих было ужасно. Первый — человек, подаривший ему работу, несмотря на отсутствие геройского образования, и смысл жизни. Второй — мальчик, до боли похожий на его сына, которого он решил защищать или хотя бы быть рядом в тяжёлое время. И вот два пламени вспыхнули. Оба — неисправимые гордецы, только Нихром, вдобавок, подросток, в котором бушуют юношеский максимализм и неудержимая жажда искать себе приключения на одно место, порой не самый хорошие. Ястреб перегнул палку, хоть и можно было его оправдать: он волновался.       — Прости, — на выдохе прошептал Ястреб, медленно поворачивая голову к парню и поправляя непослушные волосы. — Я не должен был так говорить.       — Но сказал, а значит думаешь так.       Сердце героя сжалось от обиды, звучащей в голосе. Нихром часто дулся, но всегда в шутку, тут же был задет по-настоящему. Пошатнуть сердце, полное любви и жажды защищать, если оно уже пережило сотни страданий, до смешного просто.       — Нет, я… — слова застревали в горле, а мысли путались в голове. Что он должен сказать?       — Хариэр, пошли в лабораторию, — позвал коллегу Перо, слегка размахивая чемоданом.       Девушка смекнула, что этих двоих следует оставить наедине и вышла из кабинета. Оставшись вдвоём, оба почувствовали прижимающее к земле напряжение. Не просто к полу. Оно давило на всё тело, грозя проломить кафель с бетоном и зарыть их под зданием. Казалось, что протянешь руку и сразу ощутишь эту тягость, застывшую в воздухе.       Никто не спешил первым начать разговор. Ястреб понимал, что слово за ним, но не мог связать целое предложение. Нихром даже не собирался говорить первым. Душу разрывало на части когтистыми лапами, оставляя глубокие царапины, которые регенерация ному не могла залечить. Хотелось вырвать сердце, чтобы оно перестало биться так быстро.       Тишину всё же прервал старший своим вздохом. Младший дёрнулся от неожиданности и сжал кулаки до скрипа перчаток.       — Прости, — тише повторил Ястреб. — Я не знаю, что на меня нашло, просто испугался.       Аоки резко заморгал, а брови поползли вверх. Было странно слышать, что номер два может чего-то бояться. Сегодня он полностью выбил стажёра из колеи своей сменой образа. Что если перед ним сейчас настоящий Ястреб? Без всей этой мишуры и милой улыбочки, без постоянного «Я всё решу» и «И у меня всё под контролем», без этих тупых подмигиваний и флирта с фанатками. Настоящий Ястреб — уставший, опустошённый, просто в край задолбавшийся от нескончаемой работы и беспокойств. Ястреб, который наконец скинул маску могучего и непобедимого взрослого и героя номер два. До Нихрома только сейчас дошло, что он не знает его имени и что оно нигде не упоминается.       — Испугался? — недоверчиво переспрашивает Аоки.       Ястреб слабо усмехнулся и подошёл ближе, протягивая руку. Горячая после перчатки ладонь со слегка вспотевшими пальцами взъерошила парню волосы. Те же ощущения, что и всегда, но будто сейчас Ястреб вкладывал в них иной смысл. Какой-то родной.       — Испугался мысли, что ты снова мог пострадать, — поясняет герой, убирая руку и надевая на неё перчатку. — Ты достаточно натерпелся и если ещё хоть раз загремишь в больницу по собственной оплошности, клянусь, я попрошу твою маму связать тебя и закрыть в палате.       В кабинете раздался смешок. Губы парня непроизвольно поползли вверх, а глаза слегка намокли. Он быстро проморгался, прогоняя непрошенные слёзы, и шмыгнул носом.       — Так, нечего мне тут влагу разводить.       — Да иди ты, — обиженно, но уже наигранно, бросил Нихром и слабо ударил героя кулаком в бок.       — Аущ.       — Так тебе и надо, — ворчал Аоки, складывая руки на груди. — Ладно, я тебя прощаю, но с одним условием.       — О, и каким же? Я провинился и обещаю исполнить его. Даже абсурдное. Кроме поджога крыльев, разумеется.       — Совсем дебилом меня считаешь? Нет, поджаренная куропатка мне не сдалась. Просто пообещай, что дашь знать, что там с этой сывороткой. А ещё, что у меня не будет проблем из-за того, что я отпустил Лигу.       Ястреб обхватил пальцами подбородок и отвёл глаза в сторону. Он всегда так делал, когда о чём-то думал, а вернее, делал вид, что думал, поэтому Нихром взглянул на него весьма скептически. Когда номер два действительно что-то обдумывает, то, также держа подбородок, смотрит в пол.       — Окей, — щёлкает перед лицом парня Ястреб и улыбается. — И, Нихром, я вовсе не считаю тебя ному, как и никто из агентства.       Обиду как рукой сняло, хотя неприятный осадок всё ещё присутствовал и, Нихром полагал, ещё долго будет преследовать. Брошенная в порыве эмоций фраза всегда может отозваться в самый неподходящий момент, парализуя тело и парень лишь надеялся, что с ним такого не случится. В конце концов, Ястреб же сказал, что не думает так и липнул в злости и беспокойстве.       До жути и щипания в глазах захотелось заплакать. Если Ястреб боялся за Нихрома, то сам парень боялся услышать от него «чудовище» или «ному». Тепло медленно разливалось в груди, вызывая улыбку и долгожданную лёгкость.       — Я всё хотел спросить.       Ястреб заинтересованно хмыкает. В любой другой ситуации Аоки бы не осмелился задать этот вопрос, но сейчас подсчитал момент подходящим.       — Как тебя зовут? Настоящее имя.       Красный крылья затрепетали, вызывая взволнованность хозяина, что не укрылось от студента. И тут шатен понял, что затронул крайне личную тему. Должна же быть причина, почему его имя нигде не упоминается, как и Перо, но его имя хотя бы все знали. Ястреба же знали лишь по геройскому псевдониму.       Кейго не решался. Слова застревали в горле, образуя неприятный комок. Его имя — тайна, скрытая ото всех комиссией общественной безопасностью, как и его прошлое. Взращённый, как идеальный герой, он не имел права раскрывать свои личные данные даже близким, но… Может быть, пора уже?       — Таками Кейго, — тихо произносит Ястреб. — Только никому не говори и не называй меня так при ком-то.       Нихром молча кивнул.       — Кста-а-ати, — уже с хитрой улыбкой тянет Кейго. — Что там ты говорил про Чисаки?       Парень встрепенулся и заметался глазами по кабинету, неразборчиво бубня себе под нос. Тогда он тоже ляпнул, не подумав, и вот пришла пора отгребать.       — Ну, я… Как бы… Я всем сердцем ненавижу его, вернее, ненавидел, ведь он уже должен быть мёртв, поэтому так поступил. У него хватило наглости просить меня о помощи, потому что я герой, но я не мог забыть Эри. Я ненавижу и презираю таких, как Чисаки — тех, кто приносит детям боль, поэтому и не стал помогать и…       Он запнулся, прикусывая губу так сильно, что во рту появился металлический привкус. Ястреб продолжил за него:       — Попросил Лигу от него избавиться.       Нихром кивнул и опустил глаза в пол.       — Честно, я не жалею. Знаю, что не геройский это поступок, но всё же…       — Не оправдывайся, — перебил его номер два. — Я всё понимаю.       И в этих простых трёх словах было всё, что хотел услышать Нихром. Больше ему ничего и не нужно, только наконец быть понятым и услышанным.       В голове крутилось ещё много вопросов, которые он хотел задать герою, но решил об этом не думать, ведь с понедельника он возвращается за парту, а в следующую субботу всех ждёт большой фестиваль UA, который будут подготавливать лично студенты всю неделю. Наконец-то что-то весёлое и Нихром клянётся сам себе не покидать территорию академии, чтобы случайно не влипнуть в неприятности. Теперь никаких самоуправств, иначе он точно не доживёт до конца года.