Наследник ветра — Скорпион

      Трель будильника огласила комнату ровно в 08:00 утра. Лежавший на полу парень заерзал в импровизированной кровати, сонно мыча и поднимая руку на тумбу. Нащупав часы, он нажал на кнопку, наслаждаясь тишиной — самое лучшее, что можно услышать после дикого звона.       Нихром громко зевнул и потянулся в постели. Медленно разлепив глаза, он понял, что лежит на полу. Упал что ли? Тогда откуда подушка и одеяло? Вчерашние события смазались из-за усталости и он совершенно не помнил, что случилось после того, как уехал из академии.       Привстав, он бросил взгляд на кровать, и зеленые глаза тут же расширились. Тихо посапывая и завернувшись по горло в одеяло, как в кокон, спала Эри. Точно! Воспоминания тут же захлестнули парня, вызывая легкую улыбку. Наконец с малышкой всё будет в порядке. Уж он постарается сделать для этого всё необходимое.       Погладив Эри по голове и тихо посмеявшись из-за нахмуренного во сне носика, Нихром встал и собрал постель, сразу убирая ее в шкаф. Выйдя в коридор он столкнулся с такой же тишиной. По всей видимости, Рэйко уже ушла на работу, а значит и Мацуда с ней. Парень тихо выдохнул и успокоился. Уж оставаться с ним тет-а-тет с утра пораньше не хотелось, еще и после вчерашнего. Его недовольство на лице все с легкостью прочитали.       Прохладные брызги воды помогли остудить голову и проснуться, хоть и не до конца. Оперевшись о края раковины, Нихром внимательно уставился на свое отражение. Вроде бы всё тот же парень, которого он видит в зеркале каждое утро: растрепанные волосы, оранжевые полосы под зелеными глазами, заметные скулы и тонкие губы. Покрывающие руки шрамы уже не пугали так сильно, да и отвращения не вызывали. Может, он наконец принял их? Кажется да.       И всё равно, что-то было не так. Словно из зеркала на него смотрел совершенно другой человек. Та потаенная часть, скрытая глубоко внутри, смотрела теми же глазами, прожигая в нем дыру. Ряды зубов проехались друг по другу, неприятно надавливая на десны и скрипя. Человек по ту сторону зеркала сделал то же самое, но для Нихрома он остался недвижим и так же безразлично смотрящим на него. Именно безразлично. Как на наглого, думающего только о себе и черствого эгоиста.       Во сне он много думал о словах Бакуго, а также о матери и ее ухажере. Почему он просто не может отпустить эту неприязнь и нормально относиться к герою? Сколько раз он уже ловил себя на мысли, что с лёгкостью может это сделать, но специально держит ненависть внутри? От самого себя внезапно стало так противно, как ни разу не было от Гараки или Все-За-Одного. Да уж, дожили.       Парень усмехнулся своему отражению, последний раз набирая холодную воду в сомкнутые ладони и умывая лицо. С закрытыми глазами он потянулся к полотенцу, пальцами ощущая махровый материал. Надо же, а раньше не не замечал, что оно такое мягкое. Каждая ворсинка чувствовалась кожей и это было так… по домашнему. Тепло.       Закончив водные процедуры, Нихром направился на кухню. Лишь подойдя к двери он уловил вкусный запах свежего омлета и кофе. Странно, учитывая, что Рэйко уходила на работу в семь утра и запах точно бы выветрился за это время. Сглотнув, он медленно коснулся холодной металлической ручки и открыл дверь. Скрипа не было.       На кухне запах лишь усилился, вызывая урчание в животе. Взглядом парень зацепился за сидящего за столом мужчину, что читал книгу, явно взятую со стеллажа в гостиной. Мацуда оторвался от чтения и проследил за источником звука. Честно, ему самому было не по себе оставаться наедине с Нихромом. Неприязнь парня он хорошо понял еще в день их первой встречи в больнице и, в какой-то степени, понимал его чувства. Тем не менее, наладить отношения было первой необходимостью.       — Есть будешь? — без давления, спокойно спросил герой.       — А? Да, спасибо, — робко ответил парень, садясь за стол.       Рё поднялся и подошел к плите, а Аоки наблюдал за каждым его движением, положив щеку на ладонь. Каждое действие мужчины было отточенным и быстрым, но, в то же время, плавным. Он точно знал, где находятся кружки, тарелки и приборы, хозяйничал на кухне, как будто всегда жил здесь. Интересно, а он часто бывал здесь? Судя по всему, да.       Наблюдая за ним, Нихром не заметил, как снова накатила дрема. Глаза закрылись, рот слегка приоткрылся, голова так и норовила с грохотом упасть на стол. Всё-таки не выспался. Спасибо и на том, что разрешили эту неделю приходить к десяти, а не к девяти, как на занятия.       Сквозь сон послышался звон опускающихся на стол тарелки и кружки, в нос ударил запах омлета и свежего кофе, но этого оказалось мало, чтобы проснуться. Краем уха парень услышал свое имя и что-то неразборчиво промычал, но продолжал спать, уткнувшись щекой в руку.       — Нихром. Нихром. — Мацуда аккуратно потряс его за плечо, но никакой реакции. Покачав головой, его внезапно осенило. Он сложил руки на груди, окинул спящего с ног до головы и слегка улыбнулся. Какой же он еще ребенок. — О, Эри. С добрым утром.       Парень подорвался, тут же поворачиваясь на стуле в сторону двери и растопырив глаза. Похлопав ресницами, он понял, что его обманули. Тихий смех со стороны привлек внимание и краем глаза Нихром увидел улыбающегося Мацуду, который смеялся в кулак. Что-то щелкнуло внутри в этот момент. Прикрытые глаза, приподнятые уголки губ, темная щетина на подбородке — всё это вдруг перестало вызвать раздражение и злость. Как-то даже неожиданно.       — Хорошо реагируешь. Думаю, Эри всё же повезло с братом, — сказал герой, присаживаясь напротив.       — Братом? — удивился парень.       Рё улыбнулся еще шире, садясь за стол напротив младшего. Он поднес к губам кружку с уже остывшим кофе, делая глоток. Горечь приятно прошлась по горлу, хоть и холодным напиток был уже не такой вкусный.       — Вчера Рэйко сказала, что хочет удочерить Эри.       Вилка, которую Нихром уже держал в руках, со звоном упала в тарелку, ударяясь о края. Зеленые глаза округлились и смотрели на мужчину с удивлением и неким неверием. Если это шутка, то она ничуть не смешная, но… если это правда…       — Вы… шутите? — с опаской спросил Нихром, сжимая в руках вилку.       — Ни капли. Рэйко намерена удочерить ее и уже подготавливает необходимые документы.       — Вот как, — улыбнулся парень, опуская голову. Кончик вилки ковырялся в омлете и наконец подцепил кусочек. Еда была горячая, значит, мужчина сам приготовил. Должно быть, услышал шаги Нихрома и шум воды в ванной. Медленно поднося вилку ко рту, он обхватил кончик губами, приготовившись испробовать не самое вкусное блюдо. Пусть запах был хорош, в кулинарных способностях Соколиного Глаза Нихром очень сомневался. — М-м-м, вкусно!       Вопреки всем опасениям, вкус оказался гораздо лучше, чем он ожидал, и вот парень вовсю уплетал завтрак, порой забывая жевать. Теперь он понял, что был очень даже голоден. Вчера парень так и не поужинал, потому что сразу уснул, стоило Эри успокоиться, и организм теперь требовал сил.       Заглатывая очередной кусок, парень подавился и громко закашлял. Он стучал кулаком по груди и быстро запил застрявший комок кофе, обжигая язык горячим напитком. Кашлять он перестал, но рот теперь горел, как будто там вспыхнул пожар.       — На, выпей.       На стол со звоном опустился стакан с белой жидкостью. Нихром поднял голову и столкнулся с карими глазами. В отблеске лампы они слегка блестели и уже не казались такими темными, скорее отливали медом на свету. Будь парень более доброжелательно настроен на присутствие в его доме героя, он бы даже сказал комплимент его глазам.       Нихром молча потянулся к стакану, сперва пробуя жидкость языком, обнаруживая холодное молоко, и залпом осушил его. Приятный холодок заполнил рот и горло, постепенно избавляя парня от ощущения ожога. Он выдохнул, возвращая емкость на стол, и вытер рукой губы.       — Спасибо, — поблагодарил он героя.       — Не за что. Будь осторожнее.       Нихром хмыкнул, таким образом говоря ему «хорошо», и вернулся к завтраку. Быстро доев омлет, в которых раз отмечая про себя, насколько он хорош на вкус, и допив кофе, парень вымыл посуду. Собравшись за это время с мыслями, Аоки резко развернулся и, сложив руки на груди, уперся спиной в раковину. Ни он, ни Рё не начинали разговор: первый собирался с силами, второй терпеливо ждал.       Время будто остановилось, а пространство сузилось, замыкаясь в небольшой кухоньке, где тишина нарушалась тиканьем настенных часов, глухим шумом холодильника и редкими каплями из крана. Нихром неотрывно смотрел в глаза перед собой, в голове подбирая слова. Хотелось извиниться — это раз. Да, вы не ослышались. Наконец, разобравшись в своих чувствах, он понял, что зря был так категоричен по отношению к герою, а за свое поведение теперь было очень стыдно. Хотелось спросить про их отношения с матерью — это два. Нихром не слепой и далеко не глупый, чтобы не понять той связи, что опутала этих двоих, подобно красной нитке. А еще хотелось, чтобы мама наконец-то стала счастлива и если ее счастье зависит от этого мужчины, Нихром готов смириться.       — А где мама? — решив начать издалека, спрашивает парень.       — Я проводил ее в больницу и вернулся за тобой. Перо освободится к вечеру и встретит тебя, не волнуйся.       — Я и не волнуюсь, — в сторону прошептал Нихром, отводя взгляд. Слова, которые он так хотел сказать, застревали на кончике языке, а в животе стягивался комок от волнения.       И почему просить прощения так трудно? Почему такое простое и короткое слово вечно застревает в горле, не желая быть озвученным? Возможно, это просто страх быть отвергнутым. Опасения, что тебя не простят и тогда ситуация станет еще хуже. Разве мог Нихром с уверенностью сказать, что Рё так легко закроет глаза и забудет все обидные слова? Нет, не мог. Мацуда, пусть и взрослый, но такой же человек, у которого есть сердце и душа, а их ранить очень легко. Особенно необдуманными словами, брошенными в порыве злости.       Тем не менее, он ведь уже решил. Отступать некуда и лучше высказать всё сейчас, чем откладывать в дальний ящик. Мысли будут лишь тяготить и мешать. Сделав глубокий вдох и уверенно посмотрев на героя, Нихром произнес:       — Простите.       Мацуда вздрогнул и быстро проморгался, а лицо его забавно вытянулось в удивлении. Будь у Нихрома более приподнятое настроение, лишенное волнений, он бы даже посмеялся.       — Простите меня, — повторил он, опуская глаза в пол. Парень расставил руки вдоль раковины, хватаясь за края до побеления костяшек и стиснул зубы. Как же тяжело говорить то, что лежит на сердце, особенно, если это так сильно гложет. — Я не должен был говорить те слова. Мне очень стыдно, просто я… Просто вы… Просто мы с мамой…       Тело начало трясти от волнения, а язык стал заплетаться. Предложения, уже выстроенные в голове, рассыпались, стоило начать их озвучивать. Стало еще противнее от самого себя. Это насколько нужно быть жалким, чтобы бояться смотреть в глаза тому, перед кем извиняешься, еще и мямлить на пустом месте, как пятилетний ребенок?       Сильнее впиваясь подушечками пальцев в раковину, парень замер и резко распахнул глаза, всё еще смотря в пол. На его голову опустилась тяжелая и теплая рука, слегка взъерошивая волосы. Не так сильно, как это делали другие, а плавно, подобно тому, как легкий ветерок развевает волосы; осторожно, будто боясь спугнуть.       — Не стоит извиняться. Я не сержусь, — прозвучал над головой низкий, бархатистый голос.       Нихром медленно, как только прозревший котенок, поднял голову, сталкиваясь с нежной улыбкой, которую очерчивала слабая щетина бородки и усов. Карие глаза по-прежнему отливали медом и смотрели с некой благодарностью, причину которой парень так и не понял. Ему то за что благодарить?       — Можно спросить? — неуверенно начал Аоки.       — Да, конечно, — бодро ответил Мацуда.       — У вас с мамой… ну, это… Всё серьезно? — он снова отвернулся, а щеки слегка покраснели, что вызвало тихий смешок мужчины.       Рё убрал руку с головы и переложил на плечо младшего, нагинаясь к нему. Теперь их лица были на одном уровне и парню даже не по себе стало. Обычно взрослые не становятся на один уровень с детьми или подростками, когда ведут важные беседы.       — Да, — с неизменной улыбкой ответил герой. — Пусть мы знакомы не очень давно и прошло ничтожно маленькое время, я с уверенностью могу сказать, что люблю твою мать всем сердцем. Так что, если ты не будешь против, в скором времени я бы хотел сделать ей предложение.       Зеленые глаза распахнулись, бледные губы приоткрылись от удивления. Конечно, не трудно догадаться о подобном исходе этого романа, но чтобы так резко. Вот такие заявления и сбивают с толку, но больше Нихрома поразило, что на такой важный шаг спрашивали разрешение у него. Его могли поставить перед фактом, но не сделали, а сейчас терпеливо ждали ответа и шестое чувство подсказывало, что, если он не согласится, Мацуда даже смотреть в сторону ювелирных лавок с кольцами не будет. Почудилось, что в этот раз его «нет» будет иметь цену и вес. До чего же приятное, должно быть, чувство, даже попробовать испытать захотелось, но он лишь сказал:       — Я не против. И спасибо, что спросили у меня, — губы парня тронула легкая улыбка. — Знаете, мне показалось, что будь я против, вы бы меня послушали. Я уже не помню, когда кто-то, кроме мамы, не пропускал мимо ушей мое «нет». Сколько бы я ни кричал, сколько бы ни плакал и ни умолял, всем было плевать. Мой отказ ничего не значил, был пустым звуком среди роя голосов. Это злит меня до сих пор, хоть я и не нахожусь в том месте.       Он замолчал, прикусывая нижнюю губу. Сам не заметил, как разговорился. Соколиный Глаз и так заделался второй нянькой после Пера, не хватало еще и переживаниями своими грузить. Это ведь только его дело. Даже с Рэйко они не так часто обсуждали прошлое.       Вопреки опасениям парня, Мацуда был обескуражен такому откровению. Конечно, мальчика было безумно жаль, но то, что он решил поделиться с тем, кого еще недавно на дух не переносил, поразило героя в самое сердце. Ведь это значит, что он доверился и принял его. О большем Рё и просить не мог.       — Больше такого не повторится, — взрослый голос производил какой-то успокаивающий эффект, словно убаюкивал. Возможно, так просто влияли обстановка и атмосфера, смешанные со словами, которые так хотелось услышать. — Я обещаю.       Как он может утверждать это так спокойно? Разве он может гарантировать, что будет рядом с Нихромом, когда за ним снова придут? В том, что придут, сомнений не было ни у кого, даже у Мацуды. Однако, он был готов защищать парня также яро, как и его мать.       — Тебе не обязательно называть меня «отцом» или носить мою фамилию, но знай, я всегда буду рядом и всегда защищу тебя. Я обещаю.       Каков шанс, что самые долгожданные слова вы услышите от самой неожиданной персоны? Ничтожно мал, почти что один к миллиону, и Нихром попал в этот один процент.       Насколько бы ни была высока ненависть к Все-За-Одного, в глубине души Нихром всегда мечтал услышать от него эти слова. Он же его биологический отец как никак. Но, как оказалось, этот ублюдок не знает, что значит слово «отец». Не знаком с обычными человеческими ценностями. И никогда не понимал, каково было мальчику, который, несмотря на все истязания родного отца, теплил надежду о счастливой семье; о том, что однажды холодная мозолистая ладонь нежно погладил по голове и в миг станет теплой. Как же это было глупо.       Сейчас у Нихрома есть всё, о чём мечтал тот маленький мальчик: друзья, хорошие знакомые, заботливые и понимающие наставники, мать, появилась младшая сестра и даже отец. Стоило об этом подумать, как внутри парня что-то зажглось. Подобно чирканью спички, которой зажгли свечу. Но этот крошечный огонек разливал тепло по всему телу: пальцы и плечи расслабились, взгляд чуть прояснился и на долю секунды Мацуде почудилось, что он увидел искорки в черных зрачках парня. На сей раз он широко улыбнулся, оголяя ряды белоснежных зубов, и потрепал младшего по голове.       — Эй, ну хватит! Вам всем медом на моих волосах намазано?       Мужчина громко рассмеялся, оглашая квартиру заразительным хохотом, от которого губы парня поползли вверх, но быстро замолк, вспоминая про спящую Эри. Кто бы мог подумать, что настолько короткий разговор и всего одно признание так сгладит острые углы между ними? Нихром уж точно так не думал и сейчас был рад тому, как легко всё разрешилось. На сердце и вправду стало легче.       Дальнейшие разговоры, которые еще могли возникнуть между этими двумя, прервал щелчок ручки. Уже без скрипа дверь медленно приоткрылась и на кухню, сонно потирая глаза и шлепая по полу босыми ногами, вошла Эри. Голубые волосы слегка растрепались и запутались в некоторых местах, придавая малышке еще более милый вид.       — С добрым утром, — зевая, потянула Эри, с трудом разлепляя красные глазки.       — С добрым, Эри. Как спалось? — подходя к девочке, спросил Рё.       — Хорошо. Спасибо, — робко ответила она.       Мацуда поднял малышку на руки, заставив ее громко и удивленно вздохнуть от неожиданности. В пару шагов он оказался за столом, сажая свою ношу на стул и придвигая к столу.       Пока герой накладывал девочке яичницу, Нихром успел отойти в комнату и найти расческу. Да уж, а ведь у него их довольно много и все разные, хоть и не нужны больше. Впрочем, ему, может, и нет, зато теперь в их доме появился новый длинноволосый жилец. Вот и сейчас Нихром аккуратно расчесывал голубые волосы, пока Эри медленно пережевывала кусочки омлета. Сделав первый укус, она резко распахнула глаза и уткнулась в тарелку. Ничего вкуснее до этого она не пробовала.       — Как вкусно, — прошептала малышка.       В глазах начала собираться влага и одинокая слеза скатилась по пухлой щечке, падая прямо в тарелку, а следом за ней скатилась вторая. Эри плакала над едой, тихо всхлипывая и вытирая рукавом рубашки глаза.       — Эри? — обеспокоенно позвал девочку герой. Он испугался, увидев ее слезы и всё гадал, чем же они могли быть вызваны?       — Я… Я вкуснее… ничего не ела.       Всхлипы разносились по кухне почти в такт часам. Тик-так, всхлип, тик-так, всхлип, тик-так…       Нихром отложил расческу на край стола и сел на соседний стул, притягивая к себе Эри, которая резко успокоилась от внезапной тряски. Мокрые реснички слегка мерцали в электрическом свете, а тело билось мелкой дрожью, сильнее прижимаясь к крепкой груди.       — Всё хорошо, — с нежностью сказал Нихром и поцеловал ее в макушку.       «Младшая сестра», — шептал внутренний голос, заставляя сердце трепетать.       Внимание привлекло копошение. С другой стороны от Эри на корточки присел мужчина. Крупные руки обхватили ее маленькие ладошки и крепко, но не слишком сильно, чтобы не причинять боли, сжали их. Девочка повернула голову, смотря в карие омуты напротив.       — Давай проводим Нихрома в школу и навестим Рэйко в больнице?       Девочка приоткрыла рот, а еще мокрые от слез глазки заблестели.       — Можно?       — Конечно.       «А он хорошо ладит с детьми», — понял парень, смотря на эту картину.       Невольно он подумал, что они похожи на настоящую семью, и по телу пробежали мурашки. Не те, которые возникают из-за страха или неуверенности, скорее от неожиданности и предвкушения, некого мандража перед хорошим событием.       Семья. Такие дети, как Нихром и Эри, всегда мечтают о семье. Настоящей, любящей, полной. У Нихрома была мать, а кто был у Эри, кроме того монстра? Возможно, их встреча была предрешена судьбой: два потерянных ребенка, жаждущие быть услышанными и понятыми; желающие, чтобы их наконец заметили и спасли.       — Эри, — позвал девочку Нихром.       Эри повернулась и парень чуть отодвинул ее за плечи, всматриваясь в красные глаза. Снова красные. Она уже третий человек в его жизни, обладающий таким цветом глаз. Одного он жалел и не переносил одновременно. Второй его бесил, но Нихром был благодарен, что такой грубый и вспыльчивый парень появился в его жизни, а ещё за то, что, несмотря на свой характер, всегда протянет руку помощи. И вот третий человек — будущая сестра… Нет. Он уже считал ее сестрой и поклялся самому себе защищать малышку. Если она позволит.       — Хочешь быть моей младшей сестренкой?       Мацуда опешил от такого вопроса, но встревать не стал. Он внимательно наблюдал со своего места за детьми, ожидая, к кому итогу приведет этот разговор. Может быть, Рэйко разозлится, что они всё решили без нее, но тут уж так пошло. Не останавливать же Нихрома на пол пути.       Эри была удивлена не меньше. Она сжимала на коленях кулачки, смотря в зеленые, словно зелень деревьев, глаза. А ведь Эри так редко видела деревья и остальную природу. Все ее дни проходили в серых стенах и были полны боли, отчаяния и собственных криков, которые эхом проносились по помещениям. И вот ей задают такой вопрос. Слезы снова заблестели в глазах, но она сдержала их, робко отвечая:       — Хочу.       Нихром улыбнулся самой нежной улыбкой, на которую был способен. Брови Рё слегка поползли вверх, он быстро вернул себе самообладание. Впервые он видел такого Нихрома. Кто бы мог подумать, что резкий, вспыльчивый и порой грубый парень способен на такие эмоции? Всё-таки все люди полны сюрпризов и загадок.       — А тетя Рэйко? Она будет… Будет… Моей мамой?       — Конечно. Она будет очень рада такой дочери. — Парень погладил Эри по волосам.       Уголки губ малышки невольно поползли вверх, принимая подобие легкой улыбки. Какая же она красивая. Девочка, что не умела улыбаться и даже не знала, что это, не осознавая, сама научилась это делать. Нужно было лишь дать ей каплю любви, чтобы хоть немного залечить кровоточащие душевные раны. Нихрому это было очень знакомо.       — А, вы? — она повернулась к героя, смотря на него блестящими невинными глазками и хлопая ресничками. — Будете моим папой, да?       Мацуда подавился воздухом и закашлял, тут же начиная бить себя в грудь кулаком. Такого вопроса он точно не ожидал.       — Как бы тебе сказать, — начал герой, думая, как объяснить ребенку, что он еще не муж Рэйко, хоть и практически поселился в этом доме.       Но, по всей видимости, ждать Эри была не намерена, поэтому снова обернулась к Нихрому, вопросительно вглядываясь в его лицо. В любой другой ситуации парень бы перевел тему или ответил размыто, но ему хотелось порадовать не только Эри. Маленький мальчик, сидящий в глубине души и прижимающий к груди колени, тоже был бы счастлив, услышав эти слова.       Нихром быстро глянул на мужчину, ловя его взгляд, полный волнения. Не таким уж уверенным и крутым он выглядел, но… это было уютнее, что ли? Аоки сам не понял, но точно знал, что хотел сказать.       — Да, Эри, это наш папа, — улыбнулся он очень широко, чувствуя, как огромная стена с грохотом рушится в его сердце, освобождая из оков.       Девочка не улыбалась так широко, но было видно, как она светится от счастья. У нее есть семья. Есть мама, папа и даже брат. Разве можно желать о большем?       Соколиный Глаз поднялся на ноги и мягко похлопал девочку по спине, переводя взгляд на Нихрома. И было в этом взгляде столько благодарности, сколько парень не видел ни разу ни у кого. Отвечать и говорить что-то не было смысла, да и лишним было. Аоки лишь усмехнулся и, посадив Эри себе на шею, ушел с ней в комнату собираться, оставляя мужчину с грязной посудой.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Сырость и холод коридоров пробирали до костей, вызывая мурашки даже под теплой одеждой. Затхлый запах неприятно бил в нос, вынуждая постоянно морщиться или потирать под ним пальцем. Освещенные тусклым светом коридоры нагоняли тоску гораздо большую, чем была час или два назад и так постоянно.       Одно радовало в этой серости — в комнату не попадал невыносимый запах. Металлическая дверь, больше напоминающая вход в тюремную камеру, прочно прилегала к полу и стенам, не допуская даже мелкой щели. Да уж, действительно, как преступников держат, разве что выйти отсюда по желанию можно, да только его всё не было. А зачем без надобности вообще выходить? Тут есть, пусть и жесткая, но односпальная кровать, стол со стулом и шкаф с хоть какими-то вещами. Кухня недалеко, как и ванная с туалетом, еще и добрые соседи через стены слева и справа, хотя их всё равно не слышно из-за плотных стен. Не жизнь, а сказка!       — Какая же, однако, грустная получилась сказка.       Рюу лежал на кровати, раскинув руки в стороны и свесив вниз ноги, и смотрел в потолок на изредка мигающую, тусклую лампочку. Тусклую, как и его жизнь. Чем они вообще занимаются? Маются без дела, пока Гараки ставит опыты на лидере Лиги. Очень продуктивно!       А что еще им остается? Все-За-Одного в тюрьме и им нужно ждать, пока Шигараки не будет готов. Вернее, пока его тело не будет готово. Рюу достаточно давно с доктором и князем тьмы, поэтому прекрасно знал, для чего им Томура. Все-За-Одного нужно тело, которому он сможет передать все причуды. Да уж, тогда Шигараки станет вторым князем тьмы, а ведь Нихрома тоже готовили для этой роли. Даже вторую причуду передали, чтобы посмотреть на реакцию организма.       А теперь из Аоки делали ному. Не очень сказочно, правда? Гараки окончательно слетел с катушек, когда ему пришла идея вживить клетки твари в живого человека. Нихрому дико повезло, что организм привык ко всякой хрени и смог справиться, свыкнуться с чем-то инородным. Хотя поймать его теперь станет еще сложнее, из-за силы и регенерации, но им придется заняться этой работой. Рано или поздно доктор всё равно решит продолжить создавать разумного ному, подобно Курогири, ведь подчинить разум зверя намного легче, чем человека.       — Да уж, Нихром, — со вздохом сказал Рюу в потолок. — Тебе просто не повезло родиться в этом мире.       Араси жаль его? Если только чуть-чуть. Как бы сильно Рюу не ненавидел Нихрома, в глубине души не желал ему смерти. Все-За-Одного сказал, что друг бросил его, оставил одного на произвол судьбы, а сам парень в том лесу кричал, надрывая связки, что потерял сознание и очнулся уже далеко от лаборатории. И кому, черт возьми, верить? Тому, кто, пусть и причинил столько боли, но вырастил, дал кров и пищу или трусливому предателю?       «Даже в глаза ей испугался посмотреть, трус», — слова Нихрома резко забили в голове. Парень цокнул, а через полминуты измученно простонал, закрывая глаза рукой. Хотелось биться головой об стену до крови, чтобы либо пробить ее и умереть наконец, либо выбить голос Нихрома из мыслей.       — Вот откуда они лезут и лезут? — нервно спросил пустоту блондин.       Что тогда на старой базе, когда он услышал голоса бывших одноклассников, что сейчас. Они не покидали его ни на один день и хотя бы раз какая-нибудь фраза обязательно проскальзывала в памяти, порой подкрепляя невыносимое чувство ностальгии яркими воспоминаниями.       «Ты ведь не хочешь, чтобы они уходили.»       Он убрал руку и одновременно подорвался с кровати, принимая сидячее положение. Его дыхание резко участилось, глаза широко распахнулись, зрачки судорожно заметались, пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы отвлечься, но пусто. Комната была пуста и лишена каких-то красок.       Это сказал его внутренний голос, который уже не раз устраивал подобные сюрпризы, и реакция Рюу была всегда одной и той же — полный шок. А как еще реагировать, когда собственное «Я» так подло предает?!       — Да пропади оно всё, — сквозь зубы шипит Рюу, словно злобный кот, и хватает ладонями колени, опуская голову в серый пол. Капли пота со лба падали на него, оставляя круглые следы, больше напоминающие слезы. Может, именно так они и выходили, ведь Араси не разрешал себе плакать.       «Ты ведь хочешь вернуться», — не унимался голос.       — Замолчи.       «Почему ты просто не пойдешь с повинной?»       — Очень смешно. Меня же скрутят копы с героями и посадят.       Со стороны это было похоже на монолог умалишенного, что тоже нельзя отрицать. Рюу просто не мог быть нормальным и психика его уж точно не целая после всего пережитого. Как он еще с катушек не слетел и в здравом уме оставался, было загадкой даже для него самого.       «Хоть раз сделай то, что ты хочешь, не что велят эти психи!»       Крик в голове стих за одно мгновение и наступила мертвая тишина. О чем же он думает? Уйти, сбежать, предать? Он ведь не предатель жалкий, который бросит Лигу в такой трудный момент!       Тряхнув головой, окончательно прогоняя подобные мысли куда подальше, Рюу поднялся с кровати. Скрип матраса не заставил себя долго ждать. Да уж, местечко не пятизвездочный отель, конечно. Свалив все свои переживания на голод, парень решил навестить кухню. Он ведь со вчерашнего утра ничего не ел, аппетита как-то не было.       Открыв тяжелую дверь с жутким скрипом, который уж точно слышали его соседи, Рюу выглянул в коридор, но шага так и не сделал. Стоя к нему спиной, в свою комнату шел Шигараки, опершись боком о стену. Ноги подкосились и еле держали его. Было видно, что он свалится в любой момент.       «Смотреть жалко», — Рюу поморщился, будто ему подсунули под нос дохлую рыбу. Кажется, Шигараки было настолько плохо, что он не услышал жуткий скрежет двери и не чувствовал взгляда на своей спине, хотя обычно улавливал подобное.       Томура резко остановился и схватился за грудь, издавая странные звуки, будто его душили, и рухнул на одно колено, свободной рукой по-прежнему держась за стену. Рюу молниеносно подбежал к нему, садясь рядом. Знал, что его оттолкнут. Знал, что скажут не путаться под ногами и уйти с глаз долой. Знал, что Томура не терпит к себе жалости и ни за что не примет помощи в таком состоянии. Потому что лидер; потому что наследник своего учителя; потому что идеальный сосуд, каким не стал Нихром. Араси знал это и всё равно не мог развернуться и уйти.       — Ты как?       Шигараки не ответил, лишь слегка повернул голову на звук и посмотрел сквозь отросшую челку на младшего. Оттолкнуть и послать бы его на три буквы, да только вот сил совсем не было. Не то что руки и ноги, даже язык, казалось, окаменел и потяжелел на несколько килограммов.       Но таким его видеть не должны. Не ребята из Лиги точно.       — Не… смотри…       Только и смог вымолвить Томура, как его покинуло сознание. Он упал бы на холодный пол, если бы Рюу не подхватил его.       — Эй, Шигараки? Шигараки? Томура, блять! — парень тряс своего командира, пытаясь привести в чувство, но тело в руках полностью обмякло. Сейчас Томура больше напоминал труп и это сравнение пробудило сотни давних воспоминаний, от которых сердце пронзило острой фантомной болью.       Сколько еще детей, подростков, взрослых и стариков подвергнутся подобному? Сколько им всем еще жить, подобно крысам в канализации? Подземная лаборатория, к слову, мало чем от нее отличалась, разве что дерьма не было и запах не настолько ужасный — только сырость да плесень.       Шестеренки в голове медленно начали крутиться, пока Рюу смотрел на бледное лицо Томуры. Его дыхание еле ощущалось, но он держался, ведь не мог умереть. Он еще не поверг мир в хаос и не избавился от ненавистных героев. Да, этой целью болела вся Лига, но Араси с каждым днем всё больше казалось, что он отдаляется от этой идеи. Насколько бы привлекательной она не казалась раньше, после академии и класса 1-А стала для Рюу чем-то неправильным. Он же сам видел столько героев и учеников, которые готовы костьми лечь за людей; которые достойны звания героя и никогда не сделают то, что делают многие другие, наживаясь на доблестных именах. И он был частью этого механизма. И ему нравилось там быть. Давняя мечта о геройстве уже не была такой абсурдной и несбыточной. Те несколько месяцев и все люди, с которыми он познакомился за это время, пустили корни сомнений в мировоззрении, заложенном Все-За-Одного. И пусть его убьют за эти мысли, но он больше не может и не хочет здесь находиться.       Желтые глаза с сожалением смотрели на лежащего на коленях Томуру, а клубок в голове быстрее распутывался, соединяя воедино твердое решение сделать хоть что-нибудь в этой жизни так, как он этого хочет.       «Так больше не может продолжаться. И не должно.»