Наследник ветра — Скорпион

Пять лет спустя

      И все же есть в мире нечто незаметное — это время. Оно настолько быстротечно, что порой не успеваешь оглядеться, как неоперившийся птенец расправляет мощные крылья и улетает из гнезда навстречу неизведанному будущему. Но страшнее всего, когда этим птенцом оказываешься ты сам. Казалось, еще совсем недавно сидел за партой, но вот уже пролетели три года старшей школы и ты выпустился, ступая на новый жизненный путь.       Два года после битвы с Все-За-Одного ощущались странно. Нет. Колоссально странно! Каждый рисковал жизнями — даже студенты первых курсов, — но после все снова сидели в классах и продолжили жизнь обычных школьников. Все вернулось на круги своя, по крайней мере, люди пытались делать вид, что так и есть. В частности герои. Многие — лишившиеся причуд — смогли продолжить работу, уйдя в полицию или оставшись в геройских агентствах на ряду с офисными сотрудниками, но не все смирились с подобным. Были и те, кто просто отказался от всего и ушли в затворничество, в одиночестве проживая все это время.       Что касательно класса Сотриголовы, то все благополучно сдали экзамены, переходя во второй, а после и в третий класс. Шинсо смог перевестись на геройских факультет и также попал в класс Айзавы. Они работали, не покладая рук, чтобы выпуститься с хорошими рекомендациями, которые, в сущности, были им не нужны после всего произошедшего. И без дипломов с отличием каждого из них запомнили, как великого героя.       После выпуска многие стали работать в агентствах, в которых проходили практику на первом курсе, ведь в последующие года никто не сменил место. Тодороки же через время занял место главы агентства Старателя, переписав его под агентство Шото. Мидория не стал привязываться к какому-то конкретному месту и работал на себя, проводя много времени со Всемогущим и Гран Торино. А вот Бакуго остался у Бест Джинса, готовясь к открытию собственного офиса. Это оказалось более кропотливой работой, чем он думал изначально, да и бумажной волокиты хоть отбавляй.       Если говорить о Бакуго, то за пять лет ему полностью восстановили зрение. Это был довольно долгий процесс, который сильно мешал учебе на втором курсе, но результат того стоил. Было время, когда Незу предлагал взять ему академический отпуск на год, говоря, что после он сможет без проблем восстановиться на втором курсе, но Бакуго такое решение не устроило.       — И буду как лох, когда эти дебилы окажутся на год старше меня?! — возмутился тогда он и Незу больше не возвращался к этому разговору.       Но остался еще один важный момент, который он старательно игнорировал — отношение окружающих. Некоторые герои, среди которых также были лишившиеся причуд, смотрели на него косо и через год, и через два после выпуска, а виной тому — убийство. Проходя мимо таких, он часто слышал перешептывания и не самые лестные слова в свой адрес, но эта тема, как была, так и осталась единственной, на которую он не решался ответить. Ком подкатывал к горлу, грозясь вырваться бранью в любую секунду, но Кацуки лишь проглатывал его вместе с гордостью, проклиная про себя этих болтливых крыс и самого себя за слабость.       — А что бы ты сказал? — спросил Бакуго спящего Аоки, в очередной раз сидя у его кровати.       Через несколько месяцев после выпуска он впервые за два года поднял эту тему. Даже с родителями не обсуждал, но тут подумал, что, если лежащие в коме и вправду все слышат, то это хороший шанс высказаться. Вроде бы слушают, но осуждать или что-то говорить не будут.       — Наверняка, что-нибудь тупое, как всегда. Что-то из разряда «не обращай на них внимания, забей» и все в таком духе. Я пытаюсь, но каждый раз зубы сводит и кулаки чешутся им врезать. — Ладони Кацуки тут же крепко сжались, а ногти оставили полумесяцы на коже. — Каждый раз тебя вспоминаю, аж тошно становится. Как ты вообще терпел, когда вскрылась правда о твоем отце? Тебе же вообще плевать было, пока это матери не коснулось.       Бакуго сидел, опустив голову, и не заметил, как открылась дверь. На вопрос, заданный Нихрому, все же нашелся ответ.       — Не думаю, что ему было легко.       Кацуки обернулся, ловя на себе пристальный взгляд Каминари.       Время способно не только незаметно проносить года, оно также умеет стирать боль и непонимания, хоть и не всегда. Стена между Бакуго и Каминари разрушалась с каждый месяцем, проведенным в классе, и к выпуску их нельзя было отличить от юных первокурсников, какими они были до раскрытия Электрозума, когда он еще носил имя Араси Рюу.       — Да ну? — усмехнулся Кацуки.       — Ну да, — устало парировал Денки. — Нихром, может, и игнорировал все это, но лишь потому что знал, чем обернется для него психоз. Да и госпожу Рейко лишний раз напрягать не хотел. Не мне говорить, но я более чем уверен, что он разрывался на части и с трудом сдерживался. Та стычка с Вадой лишь послужила спусковым крючком.       — Хм, может, ты и прав. Стоп, а ты откуда знаешь?!       Каминари прыснул в кулак. Не каждый день можно было застать Динамита таким ошарашенным.       — Шинсо рассказывал, — ответил Электрозум.       — Пиздец. Что он еще тебе рассказывал?       — Не так много, — на лице Каминари возникла грустная улыбка. — Я все еще сожалею о случившемся.       — Ц, задрал. Ты каждый раз будешь это говорить?       Денки вновь издал тихий смешок, будто одновременно и подтверждал слова Кацуки, и извинялся.       Бакуго больше никогда не упоминал о тех событиях, если сам виновник не начинал о них говорить, и перестал винить Денки во всех смертных грехах, особенно по отношению к Аоки. Он прекрасно видел, что с ролью козла отпущения Каминари и сам прекрасно справлялся, приходя в больницу каждый божий день. Даже выбившись из сил и еле стоя на ногах; даже не успевая на часы посещения, он договаривался и минимум полчаса проводил в палате, что-то рассказывал или просто молча сидел рядом. Бакуго много раз заставал его уснувшим на стуле и приходилось либо будить, либо, если первого сделать не удавалась, тащить до дома Пикачу.       — Как госпожа Аоки? — Бакуго откинулся на спинку стула.       — Скоро планирует выходить из декрета. Говорит, что наконец нашла няню, которая ее полностью устраивает. И что устала сидеть дома.       — Неусидчивость у них семейное, как погляжу.       Каминари пытался сдерживаться, все-таки в больнице находился, но сказанное Бакуго взяло верх и он громко рассмеялся, через время принимаясь вытирать выступившие слезы.       И подобные разговоры в этой палате стали почти что традицией. Не только Бакуго и Каминари, все одноклассники время от времени навещали Аоки, принося с собой свежие цветы. Наверное, ни к одному пациенту в палату не приходило столько людей, сколько к нему. А так как герои были обучены базовым навыкам медицины, иногда даже помогали медсестрам, да так, что те настолько привыкли к тому, что палата Аоки всегда будет проветрена, а капельница заменена на новую, что порой забывали навещать его.       Если же говорить о Каминари, то он все больше отпускал прошлое, но вина за всю боль, причиненную Нихрому и друзьям, мертвым грузом лежала на плечах. Ничьи слова так и не смогли убедить его скинуть свою ношу, поэтому он продолжал молча нести ее, надеясь когда-нибудь расплатиться с каждым из них. Пусть они простили его, сам себя он простить никак не мог, а заслужить прощение у самого себя, как оказалось, намного сложнее.       Даже вспоминая слова Нихрома, даже общаясь почти каждый день с одноклассниками — как в школе, так и после выпуска, — он не мог забыть выражение лица Джиро, когда они встретились в развалинах города. Денки не мог забыть ее неистовый крик, когда она просила его показаться, умоляла выйти и все объяснить. Сколько бы они ни говорили об этом, даже спустя несколько лет, он продолжал вскакивать посреди ночи от кошмаров, в котором Кёка называла его «предателем» и оставляла в кромешной темноте одного.       И все же это не смогло остановить его от решительного шага, который он сделал спустя пять лет, после выпуска. Парочка героев — как было уже сотню раз — прогуливались по ночному городу после патруля. Они оба любили это время суток и не упускали возможности насладиться яркими огнями Мусутафу.       В ту ночь все небо было покрыто россыпью звезд. Джиро и Каминари стояли на крыше здания и Денки, под нравоучения девушки, закуривал сигарету, наблюдая, как дым подхватывал ветер и уносил далеко отсюда.       — Сколько раз я должна тебя ударить, чтобы ты бросил? — ворчала Кёка, сложив руки на груди.       Не сказать, что она была ярой противницей табака — в конце концов, это выбор каждого, — но было очень неприятно смотреть, как любимый человек губит свое здоровье.       — Прости-прости, — выдыхая дым кольцами, бросил Каминари. — Ничего не могу с собой поделать. Помогает отвлечься от лишних мыслей.       Сердце Джиро болезненно сжималось каждый раз, когда она видела его таким: от грустной улыбки дрожали губ, делая очередную затяжку; озорные искорки в глазах потухали. Казалось, что вот он разговаривает с ней, но в любую секунду может улететь далеко-далеко, испариться, снова пропасть из жизни и избегать из страха и чувства стыда.       В ту ночь Кёка не сдержалась. Собрав всю силу воли и игнорируя полыхающий на щеках жар, она подскочила к Денки, выбила сигарету из его рук и, схватив за воротник куртки, поцеловала. Она ощутила привкус табака и стойкий запах цитрусового одеколона сильнее ударил в нос.       Каминари полностью остолбенел. Он застыл на месте, не в силах даже пошевелить руками, будто они вернулись в школу и на тренировке Тодороки заморозил его. Смотря на зажмуренные глаза Джиро, Электрозум все же ответил на поцелуй.       Отстранившись, оба тяжело дышали и, раскрасневшиеся, смотрели друг другу в глаза.       — Выйдешь за меня? — резко выпалил Денки, наблюдая как щеки героини покраснели еще сильнее, как и кончики ушей.       — Когда? — дрожащим голосом спросила она.       — Да хоть сейчас.       — Сперва кольцо купи, — усмехнулась она.       Денки издал смешок облегчения.       — Так, значит, ты согласна?       — Ждала, когда ты наконец созреешь, придурок, — произнесла Джиро и снова поцеловала его.       Спустя несколько дней, Каминари сделал официальное предложение руки и сердца с прекрасным аметистовым кольцом.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      В доме семьи Мацуда стоял шум и гам с самого утра. У Рейко выдался долгожданный выходной и они с Эри вместе готовили новую школьную форму — она поступила в среднюю школу, так что хлопот с подготовкой прибавилось. А шум создавал топот двух пар маленьких ножек, которые носились с первого этажа на второй и обратно, при этом громкие крики разносились по всему дому.       Внезапный порыв ветра чуть не снес вазу с цветами, но Рейко успела подхватить ее, возвращая на место. Лишь немного воды пролилось на скатерть. Женщина облегченно вздохнула и тут же уперла руки в бока, недовольно смотря на двух сорванцов.       — Широ, Фува, сколько раз я говорила не бегать по дому?       Малыши надули губки и сжали кулачки, смотря в пол, чтобы не сталкиваться со взглядом матери. Их зеленые глаза с обидой рассматривали пол, а черные волосы растрепались от интенсивных игр. Из косичек Фувы во всю торчали выбившиеся пряди.       — Прости, мам, — хором сказали они.       — И чем же вас занять? — спросила саму себя Рейко, как вдруг раздался щелчок замка.       — Папа пришел!       Двойняшки, забыв про запреты бегать, кинулись со всех ног ко входу. Рейко и Эри пошли следом, встречая Соколиного Глаза в коридоре. Дети не дали ему даже разуться — сразу запрыгнули на руки и держались за шею. Оба что-то наперебой рассказывали отцу, пока он улыбался.       — Так, малышня, слезаем. — Он хотел опустить их на пол, но дети захныкали, говоря, что соскучились. — Ладно, тогда план «Б». Народ, заходим.       Дверь приоткрылась и из проема в дом заглянули две макушки — желтая и фиолетовая. Дети заверещали еще громче, теперь уже самостоятельно и как можно быстрее слезая с рук отца.       — Денки! Кёка!       — Приветики, — улыбнулся им Каминари, приседая на корточки и гладя малышей по голове. — Чего родителей не слушаем?       Фува и Широ начали наперебой оправдываться, пока гости раздевались.       — Проголодались? — спросила Эри, видя, что они в геройских костюмах.       — Да, есть немного, — ответила Джиро. — Как успехи с гитарой?       — Прекрасно! — на лице Эри сияла яркая улыбка. — Я пробовала по твоим советам и все получилось.       — Правда? Тогда сыграем как-нибудь вместе?       — Давай!       Под шумные обсуждения все прошли к столу. Джиро и Каминари часто заходили к семье Мацуда, особенно когда малыши чуть подросли. Денки, как и обещал сам себе, во многом помогал Рейко. Пусть это были какие-то бытовые и простые просьбы, он никогда ей не отказывал, а Рейко не нагружала сильно, прекрасно зная все тяжести работы героев.       Кёка и Денки после выпуска устроились в агентство «The Lurkers», но Джиро во всю планировала открыть свое. Даже Каминари на это подбивала, только вот он был не так уверен, как девушка. Пусть он герой и должен быть погружен в работу, оказываясь рядом с Кёкой, его мысли уходили в совершенно другое русло.       — Какие новости в агентстве? — поинтересовалась Рейко.       — Все спокойно, — сказал Мацуда, делая глоток чая и указывая на прибывших с ним героев. — Вот эти все рекорды по поимке преступников бьют. Меткий Стрелок взял их в свою группу, так что теперь их завалят по-полной.       Дрожащий смешок сорвался с уст Каминари. Джиро, услышав это, прыснула в кулак и стукнула парня по спине.       — Да расслабься уже! Я прикрою.       — Если честно, то меня больше интересует парочка последних статей, — Рейко хитро улыбнулась, поглядывая на серебряные обручальные кольца, сверкающие на пальцах героев.       Пара тут же раскраснелась, а Рё зашелся смехом. Сидящие напротив Эри и Рейко тоже не сдержались и тихо посмеивались с такой реакции.       — Ну, да, пресса на ушах стоит. Нам проходу не дают, — почесывая затылок, признался Каминари.       — Личная жизнь героев всегда интересует публику больше всего. — Мацуда сделал глоток чая, после чего со звоном поставил чашку. — Мне повезло, что я не пользуюсь большой популярностью, и моя свадьба прошла без лишнего шума, а вот вы готовьтесь. Эту тему будут еще долго разжевывать.       Легче от слов Рё не стало, но и нельзя было не согласиться. Наушный Разъем и Электрозум действительно снискали большую славу и теперь пожинали плоды. Каминари так вообще все еще донимают вопросами о прошлом и о Лиге Злодеев. На подобных интервью он разреветься готов, лишь бы быстрее все закончилось. Каждый раз приходилось увиливать от ответов, потому что поднимать эту тему он больше не хотел, о чем, к слову, не раз говорил, но многие некомпетентные представители СМИ продолжали копать. Честно, уже нет ни сил, ни желания с ними видеться. Каждый раз, как на иголках.       От разговора их отвлек дверной звонок. Больше гостей сегодня точно не ждали. Широ подбежал к окну, когда Рё открывал дверь, и, заметив посетителя, его глаза загорелись.       — Он пришел!       Рейко не успела ничего спросить, как в коридоре послышались шаги.       — Ого, кто заглянул, — махнул рукой Денки.       — Завались, Пикачу, — огрызнулся Бакуго, ставя на стол коробку с тортом. — Простите за вторжение.       — Ничего, тебе всегда рады. — Рейко засуетилась по кухне, ставя на стол еще тарелку с приборами, хотя Бакуго настойчиво отказывался от еды. — Мне все равно, что у тебя выходной. Голодным никто не уйдет.       — Можно поздравить, Динамит? — позвал его Мацуда. — Или еще рано?       Последние пару месяцев Бакуго занимался открытием своего агентства. Поиск места, набор героев и прочего персонала, куча бумажной волокиты его изрядно доконали, но, он считал, что результат того стоил.       — Дожать чуть-чуть осталось. Ремонт доделывают.       — Все-таки опередил меня, — проворчала Джиро.       — А ты и дальше ворон считай.       Кёка посмеялась. Если кто и изменился за эти пять лет, то точно Бакуго. Он стал более спокойным и не кричал на всех без умолку. Конечно, его характер остался неизменным, просто парень чутка поостыл и остепенился. А еще купил машину! Пока что он единственный из класса, кто смог позволить себе такие траты, параллельно решая вопросы с агентством, куда тоже немало денег нужно. Тодороки и Яойорозу, конечно, тоже могли купить автомобили по щелчку пальцев, но пока не горели желанием.       За ужином дети начали посапывать и вырубаться прямо за столом, так что Рейко, благодаря Богов за тишину, поспешила уложить их в спальне. Когда эта парочка засыпала в доме становилось непривычно тихо, но никто не говорил громко, чтобы не разбудить сорванцов. Даже Бакуго в такие моменты становился самым понимающим человеком на планете и замолкал.       — Врачи не видят смысла держать его дальше, — внезапно сказал он, когда Рейко вернулась. — Я после больницы заехал. Там говорят, что аппарат жизнеобеспечения и прочая хрень тратятся напрасно. Невозможно сделать какие-либо прогнозы относительно его пробуждения. Может очнуться завтра, а может еще лет десять так торчать.       Грохот эхом отдавался от стен. Сейчас уже было все равно, проснуться дети или нет. Каминари стоял, опершись ладонями о стол, а стул валялся позади него — он и стал причиной шума.       — Ты сейчас серьезно? — зрачки Каминари сузились, говорил он сквозь зубы. — Пиздец не смешная шутка, Баку-бро.       — Я ебанутый, так шутить?       Кёка пыталась их утихомирить, хотя бы из-за сидящей рядом Эри, которой точно не нужно слушать такую брань, но парни вцепились друг в друга взглядами, как дикие кошки перед дракой. Когда дело доходило до Нихрома, оба как с цепи срывались, а если в чем-то не соглашались, готовы были разорвать друг друга.       Рё тяжело вздохнул и покачал головой. Подойдя к незамечающим его героям, он щелкнул пальцами перед их носами и те вздрогнули, подаваясь назад.       — Тихо, оба, — строго сказал он, поворачиваясь к Рейко. — Все будет хорошо. Никто его не отключит. В крайнем случае, привлечем Ястреба, он разберется.       Женщина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Она уже не раз слышала про отключение Нихрома от аппарата. Последний месяц многие об этом говорили, а один раз даже с ней лично, но Рейко даже слушать не стала. Только вот сейчас у нее никак не получалось успокоиться, а плохое предчувствие накрыло с головой.       Она вздрогнула, когда зазвонил мобильный. Эри быстро соскочила со стула и, схватив телефон, передала его матери. Рейко сглотнула, принимая звонок.       — Добрый вечер, Сано-сан. … Да, слышала. … Нет, не даю добро. … У вас нет на это права. … Да как вы можете?! … Нет, подождите. Я сейчас же приеду и мы все обсудим. … Что? Кто? … Хорошо, скоро буду. — Под пристальными взглядами, она сбросила звонок и выпалила: — Надо в больницу. Кто-то проник в палату и отказывается уходить.       — Я отвезу, — тут же подорвался Бакуго. — Соколиный Глаз, моя тачка быстрее вашей будет, собирайтесь.       Рё отправил Эри в комнату к младшим и помог Рейко собраться. Новость одна лучше другой и все за один тихий вечер.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Время посещений давно закончилось. В больнице с наступлением вечера стояла тишина и ближе к ночи она становилась поистине мертвой. Кроме дежурного медперсонала, которого было довольно мало, никто не слонялся по коридора, да и сами врачи по большей части сидели в своих кабинетах, изредка совершая обход.       Уходящей из палаты медсестре сперва показалось, что она увидела за ширмой что-то темное, но, обвинив в этом усталость, она не придала странной тени особого значения и поспешила вернуться к мягкому дивану и горячему чаю.       Кто-то открыл окно, впуская свежий воздух и прохладный ночной ветер. Комната полностью пропиталась медикаментами, дышать невозможно было. Может, привыкшие врачи и не замечали, но гость был редким посетителем больниц, так что запах сразу ударил ему в нос.       — Будь я на твоем месте, тоже не хотел бы просыпаться, хотя бы из-за запаха, — послышался хриплый голос, а за ним смешок.       Гость обогнул кровать, ставя возле нее стул, и шумно опустился на него. Красные глаза сверкнули в темноте, осматривая исхудавшее тело и отросшие волосы, что разметались по подушке.       — Я тут подслушал, что тебя думают отключить от всей этой хрени, — Тенко произнес это так обыденно, будто говорил о погоде, а не о чужой жизни. — Что же ты делаешь, идиот? Я прилетел не для того, чтобы с живым трупом разговаривать. Вернее не разговаривать, ты же молчишь.       Шимура упер левый локоть в колено и, чуть сгорбившись, подпер кулаком щеку. Он возмужал за прошедшее время. Физическая работа явно пошла на пользу, превращая его дряблое тело в более мускулистое и рельефное. Черты лица стали острее и взрослее. Голубые волосы заплетены в небольшой хвост — должно быть, в распущенном виде они достигали плеч. Кожа сменила мертвенно бледный оттенок на легкий загар, красиво подчеркивая его глаза, а старые царапины под глазами окончательно зажили, только небольшой шрам над губой остался. Даже обгрызенные ногти приобрели здоровый вид и красивую форму, по крайней мере на четырех пальцах, что не скрывали перчатки. Из почти анорексичного парня он превратился в весьма симпатичного мужчину, за которым наверняки бегали поклонницы.       — Я тут читал, что человек в коме все слышит. Интересно, слышишь ли ты меня или реально спишь? — Тенко протянул свободную руку и ткнул пальцем в щеку. — Эх, достал.       Шимура откинулся на спинку, смотря в потолок, и сцепил руки на груди в замок. Конечно, он не надеялся на пробуждение Нихрома, просто захотелось навестить эту страну. Честно, он приятно удивился, увидев ее спустя пять лет. Уровень преступности действительно уменьшился, а от новых героев не воротило — их он уже давно в интернете видел. Всякие выскочки еще остались, но с каждым годом их появлялось все меньше, так что тут надо отдать должное школам и в частности Ястребу, который лично проводил отбор во время обучения, и теперь даже поступление в элитную UA не гарантировало геройский пост.       — И все же обидно, — произнес он в пустоту. — Я приехал, а ты так и лежишь. Неужели не рад меня видеть? Точно, вернее, слышать. — В ответ была тишина. Ожидаемо. — Ладно, если молчишь ты, скажу я. У нас все хорошо. Удивительно. Семья Хариэр интересные люди, но было сложно. Как минимум, потому что только один ее брат и бабушка знали японский. Ты знал, что в Бразилии официальный язык — португальский? Я думал, английский. Оказывается, у меня, как сказал Компресс, талант к изучению языков. Смешно, правда? Выучил португальский, английский и немного испанский.       От такого положения и неудобного стула слегка затекла спина и Тенко снова подался вперед.       — Психиатр Хариэр поработал с Тогой. Вернее, они до сих пор проводят сеансы, но это больше проверка и они редкие. Тога прям другим человеком стала. Хоть характер прежний — чудаковатый, — но она стала по-настоящему доброй и живой. От животных ни на шаг не отходит, а Твайс за ней по пятам. Компресс теперь работает в цирке. Есть там один неподалеку. В основном он стоит на месте и редко ездит на гастроли, так что Компресс живет с нами. Спиннеру и Курогири тоже нравится на ранчо. Даби все еще ворчит, но делает, что нужно. Хотя столько лет прошло. Он, вроде как, частенько с Хариэр переписывается или висит на звонке. Никогда первым не пишет, но стоит ей позвонить, все дела бросает, либо делает параллельно. В следующий раз приедем вместе и не дай Бог ты все еще валяться будешь. Лично от этой штуки отключу.       — Молодой человек? — послышался встревоженный женский голос. — Что вы тут делаете? И как сюда вошли?       Разговорившись, Тенко не услышал, как открылась дверь. Он обернулся, видя молоденькую медсестру, которая дрожала от страха. Конечно, не каждую ночь к ним врываются посторонние. Пусть и прилично одетые, страх вызывать все равно будут.       — С-сейчас же говорите или я вызываю полицию! Нет, героев! Выйдете из палаты!       Окинув ее безразличным взглядом, Шимура отвернулся, продолжая смотреть на Нихрома.       — Не хочу. И вообще, я к брату пришел.       — У этого пациента нет старших братьев, — отчеканила девушка, строча что-то в телефоне. — Я сказала, выходите!       — Чего раскричалась? — спокойно спросил Тенко. — Я же никому не мешаю.       — Вы нарушаете правила! К тому же, незаконно проникли в больницу! Это статья!       — Больше не буду, — равнодушно бросил парень, продолжая игнорировать медсестру.       Не желая спорить и шуметь, она вышла из палаты. Тенко, конечно же, не решил, что его оставили в покое. Скорее всего, она побежала за подмогой: другими врачами или охраной, кто ее знает? Ему было все равно. Лишние хлопоты раздражали, но сейчас он терпеливо ждал, когда назойливая девушка оставит его, да и после прихода охраны уходить не собирался. Он прибыл в Японию меньше часа назад ради этого спящего идиота и не намерен уходить, посидев каких-то пятнадцать минут.       Сколько прошло времени, Тенко точно не знал, но с коридора стали доноситься шаги. И шел явно не один или два человека — целая толпа.       Дверь распахнулась резко и от создавшегося сквозняка занавески взлетели вверх, развеваясь на ветру. Бакуго и Каминари, стоявшие впереди всех, уже активировали причуды: у первого из ладоней вылетали искры, а по рукам второго стреляли желтые разряды. Только вот яростные лица мигом сменились недоумением и шоком, стоило увидеть нарушителя.       Тенко повернулся в профиль, одним глазом смотря на очередных гостей палаты, и его губы — неизменно потрескавшиеся — поползли вверх:       — Вот так вы старых друзей встречаете?       Замешательство длилось еще минуту, а после герои отключили причуды и комната снова погрузилась в темноту, освещаемую лишь лунным светом и бликами уличных фонарей.       Каминари смотрел во все глаза и тараторил:       — Ты… Ты… Ты…       — У тебя пластинку заело? — гаркнул на него Кацуки и снова вернулся к Шимуре. — А ты? Приперся посреди ночи. Поднял на уши персонал и охрану. Ты когда вообще, блять, прилетел?       — А ты, смотрю, ни капли не изменился, — усмехнулся Тенко. — Все такой же громкий и матерящийся.       — Я тебя сейчас!       Бакуго двинулся на него, но на его плечо легла женская рука, вынуждая остановиться. Рейко прошла мимо Кацуки и подошла ближе к Тенко. Он стал намного выше. При последней их встрече они были одного роста, а сейчас Шимура был на полголовы выше. Может, это из-за того, что он наконец перестал горбиться и стоял прямо, широко расправив плечи?       — Я рада, что это оказался ты, а не настоящий преступник, — улыбнувшись, сказала Рейко. — С возвращением.       — Спасибо, — кивнул парень. — Вообще-то я предупреждал Ястреба, неужели он…       В коридоре громким эхом отбивался топот ног от быстрого бега и совсем скоро, скользя по полу, у двери остановился Таками. Запыхавшись, он смотрел во все глаза на собравшихся, пытаясь разобраться, что здесь вообще происходит. Чуть отдышавшись, он зацепился взглядом за Тенко и возмущенно воскликнул:       — Совести у тебя нет, вот что! Позвонил, сказал, что нежданно-негаданно прилетел, а потом телефон отключил!       — Так я же в больницу собрался. Куда тут до телефона?       — В ночное время! У тебя совсем крыша поехала?! Мозги под солнцем напекло?!       — Не кричите, пожалуйста! — послышался тихий, писклявый голос медсестры.       — Прости, Хината-чан, — отозвалась Рейко. — Пожалуйста, уведи охрану, я тут сама разберусь. Обещаем вести себя тихо и побыстрее уйти. Инцидент я сама улажу утром, не беспокойся.       Хината еще раз недоверчиво оглядела толпу, но все же послушалась старшую и увела за собой лишних людей. Оставшись только близким знакомым кругом, все наконец выдохнули и успокоились. Все, кроме Ястреба. Он громким шепотом продолжил высказывать недовольство, относительно халатного отношения Шимуры:       — Мне плевать кто, хоть дважды Всемогущий! Никому нельзя вот так проникать в больницу! Ты даже не предупредил, что собираешься прилететь! Где вообще самолет взял?       — Так Хариэр прислала. Я просил ее не говорить, — ровно произнес Тенко.       — Ты еще и ее подговорил?! Хреновые сюрпризы у тебя, Тенко! Уже забыл, что вам еще пять лет нужно отчитываться перед тем, как покинуть Бразилию?       — Ведешь себя, как курица-наседка. Чего раскудахтался?       — Ну я тебя сейчас!       Наблюдая за словесной перепалкой, остальные посмеивались, но не думали разнимать парней. Каминари, до этого зажмуренный от смеха, приоткрыл глаза и проморгался. Ему показалось, будто…       В палате прозвучал писк приборов и все голоса мгновенно стихли. Все посмотрели на экран, на котором уже несколько лет показывался ровный пульс, но в этот момент он чуть ускорился. Бакуго обогнул кровать, вставая перед ней и упираясь в перегородку, и заметил, как дрогнула рука Аоки. Он медленно потянулся вперед и толкнул спящего в ногу. Койку обступили со всех сторон, замечая, как нахмурились темные брови. Дыхание стало глубже, маска на лице запотела и задрожали ресницы.       Рейко вся побледнела от увиденного. В ее глазах начали собираться слезы и она протянула руку, накрывая ладонь сына своей. Зеленые глаза медленно открылись.       — Эй, Нихром, ты слышишь? — закопошился Каминари.       Бакуго тут же отвесил ему подзатыльник.       — Ты еще в ухо ему заори.       — Хватит бить его, — шикнула на Кацуки Кёка.       — Шум…ные…       Герои снова устремили взгляды на Аоки.       Перед глазами Нихрома все было размыто и лишь по голосам и ярким волосам он смог хоть как-то понять, кто его окружает. Он попытался улыбнуться, но губы изогнулись лишь в подобие улыбки и снова опустились.       — Выходит, прилетел не зря, — произнес Тенко.       Нихром нашел глазами источник звука и еще раз попытался улыбнуться. Он слышал, как недавно с ним разговаривали.       — Сколько же ты нервов всем потрепал, проблемный.       Нихром сосредоточился на теплом ощущении в руке. Нежная ладонь матери — ее он ни с чем не спутает — крепко сжимала его собственную, а затем сбоку послышался всхлип. Рейко присела на край кровати, пытаясь сдержать слезы, но они ручьями текли с ее глаз.       — Ты вернулся, — прошептала она дрожащим голосом. — Мне столько нужно тебе рассказать. И со столькими познакомить.       — Ши…ро… Фу…ва…       — Да, да, да. Широ и Фува. Твои младшие братик с сестричкой. А Эри-то как выросла, не узнаешь.       — Э..ри…       Поддавшись порыву Кёка тоже заплакала. Денки обнял за плечи и она уткнулась ему в грудь, тихо всхлипывая. Слезы радости катились по ее щекам и такие же стояли в глазах у всех. Даже Ястреб смахнул скупую слезу. Воздержались только Бакуго и Шимура, но в их душах сейчас разливалось настоящее цунами.       — Не пугай нас так больше, слышишь?       Нихром нашел Ястреба. И про крылья он тоже когда-то слышал. Не видеть яркого пятна за спиной Кейго было ужасно, но Аоки был рад за него. Ястреб занимал высокий пост и сделал много хорошего для геройского общества и простых граждан за эти пять лет — про это тоже рассказывали. Он столько всего знал из рассказов, но все равно чувствовал огромную пропасть.       Пять лет. На целых пять лет его отрезало от мира. Это чувство засело глубоко в груди, но он все равно был счастлив. Конечно, а как иначе?! Он наконец очнулся и рядом были самые близкие люди. Разве он может быть несчастен?       Одинокая слеза скатилась по его щеке, тут же привлекая всеобщее внимание.       Аоки чувствовал не только тяжесть времени. Колкость собственных волос на шее вновь возвращала его в прошлое, а также напоминала о тех днях, когда он решил избавиться от них.       «Да, знаешь, как-то много воспоминаний в них скопилось.»       Воспоминания душили и давали вздохнуть одновременно, постоянно чередуясь между собой. Он столько пережил, чтобы начать с самого сначала. Предстоит заново учиться двигать руками и ходить, но одна только мысль о том, что вновь сможет двигаться привносила яркие краски. Однако пустота на месте причуды роняла с небес на землю. Причуды. Тот огонь. И Все-За-Одного, положивший руку на его лоб.       Что он будет делать? Подобные мысли ураганом носились в голове, но разве имело смысл думать об этом сейчас? Он вернулся и это главное. Уверенность в том, что за пять лет технологии продвинулись далеко вперед и они смогу найти альтернативу причудам, придавала сил, а окружавшие его люди приносили тепло и надежду. Его ждало столько людей, что он просто не имеет права опускать руки из-за каких-то причуд!       — Ма…ма, — надрываясь, произнес Нихром. — От…режь… вол…осы….