Равные

— Не делай этого! — выпалил Юджи, часто-часто хватая воздух ртом и пытаясь проморгаться от капель дождя, который лил непрерывной стеной, — пока что… — проговорил он самому себе. — Думаешь, я послушаюсь тебя, сопляк? — ухмыльнулся Сукуна, глядя на приближающуюся, еле видную фигуру вдалеке… Но настолько знакомую, что никакими ножницами из памяти не вырезать. — Я… я ошибся, правда, он тут не причём! — Итадори пытался образумить Рёмена, но и сам не верил своим словам, а на его лице медленно проступала улыбка. Кто же знал, что его лучший друг ещё со старшей школы окажется предателем. Юджи стоило бы об этом догадаться, когда Джунпей из-за долгов в другой организации попросился к ним на работу… Итадори всегда видел в друге только хорошее, и никак не думал, что тот станет сливать внутренние дела организации их конкурентам — «Западным драконам». Да, у него не было доступа к действительно важной информации, но даже банального расписания организации «Токийские тигры», слухов о сделках, да и взаимоотношений членов хватило, чтобы устроить вооруженное нападение на «Тигров». План Джунпея был бы успешен если бы не одно конкретно и очень огромное «но»: глава «Тигров» всегда скрывался в тени, никому не было известно кем он является, его прошлое и заслуги, но отчего-то весь преступный мир содрогался лишь при одном упоминании его прозвища «Двуликий». Что только ему не приписывали: и то, что он бывший наёмный военный, а может и тайный агент, киллер, или же мастер боевых искусств. Но ни один слух не был верен. Двуликий — это не один человек. — Джунпей, я думал, что мы друзья, — Юджи смотрел на него обиженно, пока Сукуна держал парня за горло, скучающе сжимая давно потухшую и промокшую сигарету в зубах. — Ты заставил меня ждать, тупой засранец, — Рёмен перевёл недовольный взгляд на Итадори, — в следующий раз я не буду тебя слушать и расправлюсь с любым предателем сам, — он ослабил хватку и бросил парня на холодный бетонный пол, подходя к краю крыши и скучающе разглядывая огни города. — Ю-Юджи… я-я не виноват… меня заставили, у меня были слишком большие долги… это всё ребята из «Драконов»… — Джунпей захлёбывался слезами и кровью из носа. — Е-если мы сейчас убьём Двуликого… — он понизил голос и указал глазами на Сукуну, — всё ещё может закончиться хорошо… — Двуликого? — Юджи присел на корточки и посмотрел на Сукуну, который повернулся и состроил гримасу недовольства на слова, которые всё же достигли его ушей, даже не смотря на шум стихающего дождя. — Сукуна — не Двуликий… Нет, не так, скорее, он… часть Двуликого? — задумавшись, произнёс Итадори, — я не знаю откуда пошло это прозвище, но вот ты никогда не задумывался: почему мы взяли себе такое название, может, поймёшь, если вспомнишь школьные времена? — он оскалил улыбку, наблюдая за работой тугих шестерёнок в голове уже не-друга. — Т-ты?! — Джунпей с трудом отполз назад, он был так сильно избит, что еле двигался. — Аг-а-а, — весело протянул Юджи, а затем пошарил рукой у себя под мокрой кофтой и вытащил цепь с обручальным кольцом, точно таким же, какое постоянно носил Сукуна на безымянном пальце левой руки. — Мы, — он встал на ноги, призывая дрожащего Джунпея подняться тоже. — Но вы же всё время поливаете друг друга грязью, оскорбляете и дерётесь, — парень еле-еле стоял. — Такова семейная жизнь, — Юджи пожал плечами и вздохнул, а затем посмотрел в упор на Джунпея, улыбаясь так ярко, так по-доброму и глупо, как умел только он. — Я принял тебя в семью, я поручился за тебя, я думал, что ничего не изменилось со старшей школы… Но ты встал на сторону группировки этого сукиного сына Махито. Джунпей, нам уже не по шестнадцать лет, чтобы не разбираться в людях. Но мы оба ошиблись. Ты знал, что грозит за предательство. Приготовься, — Итадори встал в боевую стойку и как только его оппонент приготовился, он одним точным пинком ударил по чужому черепу, оглушая хрустом переломанной шеи стихшую после дождя округу. Тело давно уже не молодого парня упало замертво, а Юджи глупо стоял и смотрел на него, чувствуя, как по его щекам скатываются слёзы, пока его муж тихо не обнял его. Сукуна с самого начала хотел уладить этот инцидент с предателем единолично, не втягивать в это Итадори, но тот настоял: «Я его привёл, поэтому мне и разбираться». — Ты обещал не плакать, — Рёмен нежно поцеловал его в лоб, — ты же знаешь, как я не люблю, когда ты плачешь… Хочется сразу найти и убить виновного. — Угу, — буркнул Юджи и заплакал ещё сильнее. Сукуне всю ночь оставалось лишь тихо обнимать мужа и ласково поглаживать его спину крупными ладонями, пока тот не успокоится и не уснёт. Итадори всегда ценил эту молчаливую поддержку… Когда они впервые встретились с Рёменом… Тогда тоже лил сильный дождь. Итадори только-только закончил смену на подработке и так устал, что еле волочил за собой ноги, как бесполезный и израсходованный груз, переставляя их по команде у себя в голове. Но как только он услышал в переулке шуршание, то воодушевился в надежде наткнуться на какого-нибудь бродячего кота, ведь совсем недавно решил для себя, что приютит первого встречного бездомного пушистого зверя, тем более в такую ужасную погоду! Вот только в переулке он нашел израненного Сукуну, который смотрел на него загнанно, похлеще любого брошенного животного, так же готовый укусить в любой момент. — Я тебе помогу… Можно? — неуверенно спросил Юджи. Его несколько минут сверлили ярко-алые глаза, в которых горели гнев и недоверие, а затем они в момент потухли, заменяясь смирением. Итадори до сих пор не может объяснить себе каким образом он дотащил эту огромную тушу до дома, но уж точно ни разу не пожалел, что подобрал именно этого кота. Тогда же Юджи участвовал в незаконных боях, пытаясь этим поскорее заработать на погашение больничных счетов дедушки, которые каким-то образом оказались в руках нелегальной организации. Итадори как сейчас помнит, как коллекторы избили Джунпея, который тогда часто заглядывал к Юджи на марафоны разных фильмов, но тот так ничего им не сказал, хотя и знал всю подноготную Итадори… Всё должно было закончиться не так. Но после того случая друг уехал на учёбу в другой город, а Юджи подобрал парня, который, как только пошёл на поправку, провалявшись у него на постели в лихорадке несколько дней, решил устроить драку и сбежать. Вот только не на того нарвался, и пришлось лежать ему больным куда дольше. — Боже, ну какой же ты идиот, что, так сильно рвёшься на тот свет? Я могу устроить. — Да завали ты своё тупое ебало, башка раскалывается, да и не думаю, что такой сопляк способен на убийство. — Вообще-то…! — Ну? — Ничего. Ты прав. Повисло неловкое молчание, пока Юджи пытался отдышаться после драки, а его оппонент просто смотрел на него в упор. — Из какой ты группировки? — хмуро спросил тот. — А? — Ты не расслышал или просто тупой? — Я расслышал. Ни из какой. — Не поверю. Весь в синяках и ссадинах, костяшки стёрты, обычно так выглядят ребята из группировок, а судя по твоему стрёмному дому, ты ещё и в самом низу иерархии. Итадори удивлённо вскинул брови, а затем расхохотался. — Не-е-ет, я в худшем положении. — Ты…? — парень сморщился и приподнялся на локтях. — Я боец. Бойцы были представителями группировок на ринге боёв без правил. Обычная практика со ставками, да и с демонстрацией силы. Бойцы никогда не входили в саму организацию, хороших бойцов часто переманивали конкуренты и они были своего рода наёмными работниками. Пока ты побеждаешь — тебе платят процент со ставок, а когда проигрываешь, или даже дохнешь на ринге — всем плевать, ведь ты не входишь ни в одну организацию, которая бы могла за тебя вступиться. Больничные счета Васуке росли в геометрической прогрессии, даже после его смерти, так как их поставили под нехилый процент. Поэтому Юджи пришлось искать быстрый заработок, который помог бы ему не пойти на органы. Да, риск был огромен и тут, но жить хотелось сильнее. Поэтому он сражался изо дня в день и каждый раз побеждал, закаляя кулаки. — Сколько ты должен? — спросил парень. — Что? Я не говорил о… — Да блять, и так всё ясно, не парь мне мозг, просто назови сумму, пацан. — Семнадцать миллионов йен, — вздохнул Итадори и устроился поудобнее на краю своего единственного футона, который на несколько дней был оккупирован одним странным типом. — Как думаешь, человеческая жизнь стоит семнадцати миллионов? — усмехнулся тот и с силой сжал предплечье Юджи. — А? — Итадори с опаской посмотрел на чужие крупные пальцы, обвившиеся вокруг его руки, с кое-где уже сколотым лаком на ногтях. Этот парень задумал кого-то убить? — Человеческая жизнь бесценна. — Чушь. Любого можно оценить. И… я могу оценить свою, думаю, что семнадцать миллионов слишком мало за неё, но… Я дам тебе эти деньги. — Нет. Даже если у тебя есть эти деньги. Мне не нужно ничего чужого. — Какой же ты тупой, — цыкнул незнакомец. — Послушай. У меня есть двадцать миллионов, которые я прихватил в своей организации. Семнадцать отдаю тебе, а на три создадим свою группировку. — И кто из нас тупой? Да это ты болван. Как ты вообще можешь предлагать такое? А если я тебе солгал? А если я вообще всё выдумал? Да мы даже не знакомы! Какого чёрта? — Юджи подскочил, вырываясь из железной хватки. — Всё просто, ты меня спас, — парень загнул первый палец, — аккуратно зашил раны, не отходил несколько дней от футона, приносил лекарства, на которые тратил деньги, — он вздохнул. — Как я могу не доверять такому идиоту? — Но недавно ты… — Серьезно? А ты тоже, когда просыпаешься весь в ранах в чужом месте после долгого преследования, а рядом сидит какой-то бандит, такой спокойный? — парень изогнул бровь, подпирая рукой щёку. Юджи посмотрел вниз, мельком разглядывая свою одежду и руки. После ночного боя он и впрямь выглядел как бандит: спортивный костюм, заляпанный чужой кровью, сбитые костяшки, обмотанные бинтами, и огромный фингал под глазом. — Я плачу не просто так: семнадцать миллионов — это цена моей жизни, которую ты спас, остальные три — гарантия доверия между нами. — Почему я? — Я больше никому не доверяю, — в алых глазах парня проступил холод, — с тобой я знаю, что могу быть на равных. Я — Сукуна Рёмен, — Рёмен протянул руку, а мышцы на его лице не дрогнули, несмотря на боль в боку. Тогда Юджи всё равно отказался, но Сукуна, как только встал на ноги, расплатился по его долгам, и тогда уже у Итадори не оставалось выбора, как стать с ним «равным».

***

Так как у Рёмена были большие проблемы с доверием, после того как его лучший друг в прошлом сдал его организации, Юджи придумал следующий план: все члены организации набирались через третьих лиц. Самого лидера они видели лично лишь в маске на собраниях: его голос был изменён, а голова полностью скрыта ещё и капюшоном. Рост лидера так же менялся. Внутри организации, да и за её пределами тоже, ходило множество разных слухов: кто-то утверждал, что у «Тигров» вообще нет лидера, а под его видом выступают разные наёмные бойцы, а кто-то говорил, что глава «Тигров» слишком хорошо скрывает свою внешность, меняя облик… Но когда требовалось личное вмешательство того, то в драке иногда появлялись двое в масках. Оттуда и пошло прозвище «Двуликий». «Тигры» часто сталкивались с «Драконами». В одной из драк Махито, лидер конкурирующей группировки, желая снять маску Юджи, нанёс ему два косых удара ножом, разрезая край губ с левой стороны, а также оставил рану, которая тянулась от лба до щеки, прямо у правого глаза, в который он изначально и целился. Сукуна ещё тогда порывался пойти и перебить всех «Драконов», но Итадори яростно настаивал на том, что личные обиды не стоят жизней их ребят… Со временем в организации появилось два человека, которые лично были связаны с лидером, через них проходила вся информация, они передавали приказы и руководили организацией (по крайней мере в «Тиграх» все были уверены в этом) — это были Итадори Юджи и Сукуна Рёмен. Если спросить любого из группировки он ответит, что уважает этих двух, но вот никто никак не мог понять: откуда у этих двоих такая ярая взаимная ненависть — они всегда оскорбляют друг друга и спорят по разным глупостям. Вот совсем недавно они даже подрались на собрании у стойки и лишь потому, что не могли решить, кто пойдет первым, а потом пропали на минуту и вернулись ещё более растрёпанные, чем были, а к трибуне вышел Итадори Юджи. Так все сошлись во мнении, что за сценой была драка и он победил.

***

Сукуна предложил Юджи встречаться всего через неделю после того, как выплатил его долги… Они каждую ночь спали на небольшом футоне, прижимаясь друг к другу из-за прохлады сезона дождей. И как только все синяки с лица Итадори сошли, а перед боями он перестал укладывать волосы назад, чтобы те не мешались, Сукуна начал странно на него смотреть. — А ты милый, оказывается, — ухмыльнулся Рёмен, как только Юджи открыл глаза после сна и пытался кулаками растереть оставшийся в них морок. — Э? — Итадори замер и напрягся, — тебя что, инопланетяне во сне подменили? Или головой всё же ударился? — Тупой сопляк, — Сукуна прижал его руки по бокам от головы, а сам навис сверху. Юджи вгляделся в его лицо, обвёл глазами линии татуировок, которые эффектно подчёркивали и так идеальную форму лица, затем посмотрел на губы и медленно сглотнул, не желая поднимать взгляд. Он знал, что если сделает это, то точно утонет в алом омуте, который не давал ему покоя с самого начала. Итадори всё же заглянул в чужие глаза и понял, что попал. Так глупо и так просто. Как загнанный кролик, он не мог оторваться, лишь дышал часто-часто и ждал. Юджи медленно кивнул и Сукуна накрыл его губы своими, сминая жёстко, страстно и жадно. Даже в тот момент они боролись языками, и никто не хотел поддаваться ни на секунду. Итадори всё ещё помнит тот раз и хранит его в сердце как драгоценное воспоминание, а таких у него сотни…

***

Юджи помнит, как уставший вернулся с очередного задания, ведь в тот раз была именного его очередь исполнять роль лидера, да и Рёмен простудился и был капризнее обычного, — хотя люди утверждают, что дураки не болеют, вот им прямое доказательство в ошибочности этого выражения! — но в тот вечер ему стало чуть лучше, поэтому он приготовил вкусный ужин, заказал любимые цветы Юджи и подарил парные кольца. — Спасибо, что терпишь меня и всегда остаёшься рядом. Ты будешь и дальше со мной, в горе и радости, в богатстве и бедности… и прочая чушь? — Сукуна закатил глаза. — М-гм, буду с тобой в любой чуши, ты же знаешь, придурок, — Итадори рассмеялся и протянул руку, весело наблюдая, как на его безымянный палец левой руки натягивают до безумного красивое колечко. Но после того, как они решили играть роли «доверенных лиц» руководителя организации, Юджи пришлось повесить кольцо на цепочку, хотя Рёмен сначала просил разрешения купить новое, не настолько очевидно парное, как это. Но Итадори был против, ведь это бы означало совсем не то, он не хотел просто так носить какое-то кольцо. Он хотел именно это. Они долго спорили о том, кто в итоге снимет кольцо с пальца и, пока дело не дошло до очередной драки, которая неизменно закончится сексом, Юджи одержал победу в камень-ножницы-бумага. — В любом случае, я не хочу, чтобы кто-то думал, что ты свободен, сопляк, — Сукуна сложил руки на груди. — Из нас двоих красавчик больше ты, так что это мне стоит беспокоиться, болван, — Итадори, довольный победой, захихикал. — Ты самый красивый в мире придурок, поэтому не расслабляйся. Юджи тогда час не мог избавиться от пылающих щёк и ушей. Рёмен на самом деле часто делал ему комплименты, но вот к такому Итадори все равно привыкнуть не мог, а этот чёртов идиот этим пользовался!

***

Они часто ездили за границу, как на отдых, так и по работе, несколько лет Сукуна собирал все нужные документы. И в одной такой поездке, подальше от чужих глаз и камер, в маленьком домике в горах, где они любили отдыхать каждый год: пить какао, укутавшись в пледы и объятия друг друга на раскладных креслах, и любоваться видами природы. Рёмен тихо и мирно, принёс Юджи его какао с зефирками и молча встал на одно колено. — Ты станешь моим мужем? — А? — Да почему ты вечно так тупишь? — Потому что ты всегда задаёшь неожиданные вопросы, идиот! — Отвечай уже, засранец. — Конечно я стану твоим мужем, придурок, куда ты денешься! Но разве ты уже не делал предложение? — Это было неофициально. — Подожди… ЧТО? — Нас расписывают завтра. С тех пор Юджи уже привык называть Сукуну своим мужем, хотя поначалу эти слова ощущались ужасно странно на языке.

***

В их случае, быть «равными», означало быть собой. Не с другими, не перед кем-то, а перед друг другом. Итадори с самого начала взял на себя все обязанности, которые касались членов организации. Он был сам по себе очень открытым и общительным, поэтому люди к нему тянулись, доверяли и слушались. На Сукуне же были связи и силовая часть, так как тот был видной фигурой в преступном мире, так ещё и лучшим бойцом, чем Юджи, вернее, он был сильнее, но вот техника, скорость и гибкость Итадори его превосходили. Они были собой и в постели. Юджи нравилось как доминировать, оседлав бёдра лениво лежащего Сукуны и скача на нём, — он даже порой связывал мужа, только тот вечно умудрялся разрывать веревки, — так и подчиняться, принимая звонкие шлепки по ягодицам и до беспамятства выкрикивая имя Рёмена. Юджи выходил победителем во многих спорах, просто потому что у него было своё оружие. Когда они не могли на людях договориться, то отходили подальше от чужих глаз, и Итадори нежно целовал мужа в губы, лишь лёгкое касание. Но оно означало многое. Это был залог того, что Юджи будет безоговорочно подчиняться Сукуне этим вечером, чтобы он там не задумал. А затем, как в подтверждение, Рёмен целовал его напористо, не встречая вечное сопротивление чужого языка. На самом деле было сложно скрывать их отношения, хотя привычка обращаться друг к другу с оскорблениями играла им на руку, да настолько, что никто не видел в этом их уже обыденного флирта, а лишь ненависть. Даже их группировка разделилась на две стороны, ей богу, они чувствовали себя как разведённые родители, потому что на собрании их подчинённые то и дело показывали друг другу языки и толкались локтями.

***

После предательства Джунпея Юджи долго приходил в себя. Он редко кого-то убивал, а уж тем более близкого человека, который когда-то был готов отдать за него жизнь. Почему Джунпей не попросил у него денег на откуп от группировки, на которую он работал, почему он просто не попросил помощи? Итадори бы точно помог ему и устроил на работу… Он правда доверял этому парню безоговорочно, старался придумать ему оправдания даже тогда, когда на стол бросили фото со слежки, на которых Джунпей встречается в подворотне с этим мерзким Махито… Юджи наивно думал, что его друг ещё не готов всё рассказать, он ждал до тех пор, пока его не предали. И даже не важно, что Джунпей не знал, что именно Итадори является одним из лидеров организации, он точно понимал, что Юджи тоже накажут, ведь именно он поручился за этого болвана… От этого предательство становилось ещё горше. Смерть друга снилась Итадори ещё долго, он просыпался в слезах, и Сукуна прижимал его к себе сильнее, успокаивающе зацеловывал лицо и говорил милые глупости, заставляя напряжение в груди Юджи отступать на второй план. — Какой же ты всё же глупый, — прошептал Рёмен однажды, — дал бы мне его убить и не мучился. — Мне и так плохо, не нагнетай, — вздохнул Итадори. — Прости, — Сукуна поцеловал его в лоб, а затем прижал к своей груди, — спи и не думай об этом, ладно? Это был уже не твой друг. Из-за него умерло несколько членов нашей семьи, поэтому ты даровал ему совсем лёгкую участь. — М-гм… Юджи лично знал каждого подчинённого в своей организации, знал, кто за что отвечает, часто болтал с ними об их семьях и по возможности даже старался помогать. Поэтому смерть каждого послужила для него сильной травмой. Будто их с Рёменом некоторых детей отняли… Итадори и впрямь успокаивала мысль о том, что он как-то отплатил за смерть своих подчинённых в той попытке захватить их организацию. Благо, что теперь не существовало никаких «Западных драконов», ведь их всех перебили, одного за другим. Сукуна всё же не смог выдержать слёз мужа и пошёл в разнос. Ему требовался лишь более веский повод, чтобы свести на нет именно эту группировку. Мало того, что ее бывший глава, Кендзяку, предал Рёмена, так это именно «Драконы» требовали с его мужа долг, незаконно выкупив расписку. Иронично, что Сукуна, успешно скрывшись, оплатил долг украденными у этой же организации средствами. На самом деле у них ещё давно были все ресурсы, чтобы уничтожить конкурентов, но грёбаная мораль Юджи не давала сделать Рёмену то, что он хотел. А в этот раз они пересекли все рамки дозволенного и поплатились. Сукуна объявил всей преступной части Японии, кто именно является «Двуликим» и какая у него власть и сила, а затем понемногу мелкие группировки начали присоединяться к ним, усиливая организацию настолько, что никто больше не мог конкурировать с «Токийскими тиграми».

***

Весь главный корпус «Тигров» был переполошён внезапным грохотом посреди ночи. Вооружившись, лучшие бойцы поспешили на звук, действуя как можно быстрее, сосредоточеннее и тише. Вот только когда они ворвались в столовую, откуда и доносились крики и грохот, все замерли, вздыхая. Их боссы опять затеяли драку! Да ещё какую! — Ты! Я тебя ненавижу! Почему ты даже не удосужился спросить, уёбок?! — у Юджи немного заплетался язык, а по щекам текли слёзы. — Успокойся, сопляк, мы просто попросим кого-нибудь из наших съездить в магазин, — Сукуна пытался подобраться к мужу, но в него неустанно летели стулья. И откуда столько силы в его-то состоянии? Рёмен уже пожалел, что предложил Итадори напиться, зная, как плохо тот переносит алкоголь. Юджи в таком состоянии расстраивала и злила любая мелочь, Сукуна уже знал все стадии опьянения мужа и ему не хватило всего какой-то чашки саке, чтобы довести того до стадии «похотливого монстра». Теперь приходилось разбираться с последствиями. Кто же знал, что пудинг, который Рёмен съел сегодня утром, окажется таким важным! Он лежал в холодильнике три дня! И что, что Итадори купил его себе?! Он сам его не съел вовремя! — Мы не должны использовать наших детей…ик! Людей… вот так! — Юджи неловко выронил из рук очередной стул, который собирался бросить в мужа и прикрыл глаза, а то в них на мгновение само потемнело. Сукуна воспользовался моментом и аккуратно поднял его на руки, заботливо обнимая. Он повернулся к парням и вздохнул. — Купите пудинг. — Шоколадный с печенькой, — невнятно пробубнил Итадори. — Шоколадный с печенькой, — повторил Сукуна своим людям и понёс мужа обратно в дом. Пьяный Юджи в поисках пудинга пересёк огромную территорию поместья! Итадори опутал руками чужую шею и крепче прижался к горячему телу мужа, ведь ночной прохладный воздух пощипывал его распалённые алкоголем щёки. — Я правда хотел этот пудинг… — Юджи немного отпустило и теперь он испытывал ужасный стыд. — Виноват, — улыбнулся Рёмен, — мне нужно было спросить у тебя, перед тем как съесть, но ты был на задании… — Эй! — Итадори шлёпнул его по груди, хмуря пьяный взгляд, — мы женаты! Всё моё — это твоё, придурок! — Тогда почему ты устроил сцену? — Сукуна ехидно хохотнул. — Потому что хочу пудинг! — Юджи насупился. Его муж не понимал элементарных вещей! Рёмену не стоило искать логики в поведении пьяного Итадори. Он улыбнулся и мягко поцеловал его в лоб, любуясь румянцем на щеках. Юджи невнятно пробубнил что-то, что даже сам не понял и прикрыл глаза, начиная пускать слюни на грудь мужа. — Любл…тбя, прдурок… Наконец дойдя до их отдельной резиденции, Сукуна уложил мужа в кровать, перед этим переодев в любимую пижаму, поставил тазик с его стороны кровати, а также приготовил средство от похмелья. В их возрасте пить без последствий — было роскошью. — И я тебя люблю, идиот, — улыбнулся Рёмен, заключая любимого в объятия и мерно погружаясь в сон. Когда-то для Сукуны слова «я люблю тебя» ничего не значили. Его любовь показывали поступки. Но… Юджи всегда было важным проговаривать это, напоминать о своей любви вот так, непосредственно, поэтому со временем эти заветные слова начали значить для Рёмена всё, до них свёлся весь его мир… а точнее: весь его мир сузился лишь до одного Юджи. Если его мужу было важным слышать признания в любви каждый день, Сукуна это делал, если Юджи нуждался в романтике, он смело давал её ему, если Итадори требовалось выплакаться, то плечо Рёмена всегда было рядом. Это работало в обе стороны. Конечно, Сукуна никогда не нуждался в признаниях, романтике и жилетке для соплей (нуждался, но он никогда в этом не признается)… Но ему часто требовались покой и поддержка, которые мог даровать лишь Юджи. Как равный.

***

— Боже… Ты должен был остановить меня от такого количества выпивки… — Юджи медленно пил водичку со льдом, которую принёс ему муж и держался за голову. — А ты должен был отвлечься и расслабиться, — Сукуна нежно поцеловал его в висок, задерживая свои губы на его коже, и Итадори мог бы поклясться, что ему в этот момент стало значительно лучше. — Мне плохо… и стыдно перед подчинёнными, — Юджи покраснел, вбирая в рот ледяной кубик. — Они переживут, — Рёмен недовольно хмыкнул и закатил глаза, — сейчас лекарство подействует и тебе станет легче, иди сюда, — он уложил Итадори на своё плечо и поцеловал, вбирая кубик льда из чужого горячего рта. Они целовались до тех пор, пока все кубики льда не были безжалостно растоплены в процессе. Юджи с удовольствием вновь погрузился в царство Морфея, а когда проснулся, то чувствовал себя живым и полным сил. Может, так действовали тёплые объятия мужа, а может, всего лишь жалкая таблетка от похмелья, но Итадори хотелось верить в первое. Поэтому он быстренько клюнул спящего Сукуну в губы и хотел было отстраниться, как его прижали крепче рукой на затылке и углубили поцелуй. — Как ты сегодня хочешь? — хрипло спросил Рёмен между поцелуями. — Нежно, придурок, — Юджи улыбнулся, переплетая руки на шее мужа, навалившись на него сверху. Сукуна слегка сжал его затылок одной рукой, продолжая ласково целовать, а другую положил на поясницу, начиная медленно покачивать бёдрами. Итадори чувствовал, как напряжение в паху тягуче нарастает, заставляя плавиться мозг. Со всеми прошедшими событиями они и забыли, когда в последний раз хотя бы отдрачивали друг другу. Когда Юджи грустил, Рёмену хотелось лишь обнимать и целовать его, у него банально не стояло на грустного мужа. Даже вчера он пытался его отвлечь и успокоить выпивкой, чтобы хотя бы так они могли наконец снять напряжение, а может быть даже заняться сексом. Но даже так Итадори выплеснул эмоции, Сукуна мог только догадываться, что истерил тот явно не из-за пудига, а может, ему просто нужен был повод, чтобы выплеснуть эмоции и отпустить всё, что накопилось. Но сейчас видеть его улыбку… бесценно. — Если ты продолжишь, то я кончу в трусы, а я уже слишком стар для такого, — Юджи засмеялся в поцелуй, чувствуя ответную вибрацию от смеха Рёмена. — Ты будешь такой не один, мы обещали делить всё, помнишь? — Сукуна переместил руку на его ягодицы и крепко сжал одну, вскидывая бёдра. — Мгх, чёрт! — у Итадори искры летели из глаз. — Бля-я-ть, обожаю тебя, — хрипло шептал Сукуна, продолжая потираться пахом о пах через одежду. — Ещё… ещё немного, — Юджи содрогнулся и действительно излился прямо в бельё. — Ты даже кончаешь всегда красиво… блять, — Рёмен последовал за ним. Оба тяжело дышали, сжимая друг друга в объятиях, и улыбались, как влюблённые дураки, дорвавшиеся до первого раза. — Спасибо, что ты всегда рядом со мной… — Итадори шмыгнул носом. — Ты чего? Даже придурком не назвал, — засмеялся Сукуна, стирая большим пальцем слезинки. — Я раньше думал, что слова про «вторую половинку» тот ещё абсурд… — Ого, какие ты слова знаешь! — Придурок! — Юджи сначала притворно насупился, а затем рассмеялся в голос, — ну правда, я все эти годы чувствую себя целым, только благодаря тебе. — Спасибо, что подобрал меня, идиот, — Рёмен поцеловал его в кончик носа, а затем ещё и в лоб, висок, щёку, под челюстью и перешёл на шею, оставляя яркий засос. — Так мы стали равными половинками одного целого… — Фу, даже для тебя это перебор сопливости. — Придурок. — Мы женаты. — Я замужем за придурком. Так двое глав самой крупной и влиятельной преступной организации во всей Японии весь вечер дрались подушками, выясняя кто из них придурок, не понимая, что уже давно определили это. Они равные. Равные во всём.