Начало

–ДА ВЫСЛУШАЙ! Он пришёл уже в 4 раз. Первый не увенчался успехом и он опять вспыхивает и наговорил ещё большей чуши, во второй пришёл извиняться уже за оба случая, но был выгнан. В третий раз он пошел по логике: «Дьявол любит троицу», но опять же все пошло по жопе. И вот он стоит перед статей фигурой со сжением в глазах и уже надорвавшимся голосом. –Что выслушать? Мне хватило того, что уже слышал. –Да я сказать пытаюсь, а ты не даешь. –хриплый ответил парень, сдавать кулаки до такой степени, что разрезал кожу. Бес шикнул и разжал руки, разглядывая тёмные струйки крови,вязко стекающие по ладоне. –И сколько бы раз я не приходил, – Блиц перевел взгляд с руки на принца.–ты всë ещё не можешь хоть нА ОДНУ ЕБАННУЮ СЕКУНДУ УСПОКОИТСЯ! –Сорванное горло давало о себе знать, разрываясь на тысячи кусков. –Я... каждый раз... пытаюсь ТЕБЕ! объяснить, что МНЕ! жаль, но у тебя одна проблема... – бес откашлялся, согнувшись пополам от боли. Ему казалось, что из глотки скоро кровь пойдёт. – Ты думаешь, я по приколу сюда хожу? –Ну, мне не ин... –НЕЕЕЕТ... – Блиц медленно, с каждым новым словом, приближался к принцу. – нееет... Сейчас ты будешь молчать и слушать меня, пока я разговаривай с тобой... Глаза сгорают, в глотку будто уксуса залили, но ему плевать. Между ними три метра. Три метра недосказанностей и недослушанностей, печатей и слëз, истерик и передозировок антидепрессантами. Так близко и так далеко. Горели не только глаза с горлом. Горело сердце –Откуда ТЫ! знаешь,что у МЕНЯ! на душе?? Пауза. Тяжелая. Говорить всë сложнее... –Ты сказал, что ты обо мне хорошего мнения, а я, видите ли, от тебе плохого... Так что же ты, сука, так разговариваешь со мной? Почему я всë это слышу, а? Шаг. –Никто... Слышишь, НИКТО! блять не знает, что у меня в голове и... сердце. Ни одна живая и ни одна мёртвая душа не знает. И я пытаюсь хоть чуть-чуть сказать тебе о том, что же у меня там, в моем ебучем гнилом сердце, но, о мать твою, что я слышу?? «Мемеме, я всë уже слышал, пупупу» – Блиц начал кривлятся и ходить из стороны в сторону. – «Я же такой умна, всë знаю». А вот хрен тебе в глотку, ты ничего не знаешь!. Ты думаешь, я бы тут стоял, если бы всë, что я наговорил в тот вечер, было хоть немноооого близко к тому, что у меня в голове? – бес с громким звуком постучал по затылку. Набрав воздуха, который весь пропал из комнаты, продолжил. – Ты знаешь, почему я так вспылил? Да потому что я себя чувствую твоей, блять, игрушкой, которую можно использовать и выкинуть на помойку. Съел? Понял блять? И что, даже не повернëшься?? Будешь так же стоят как статуя ебучая? Ещё шаг. Совсем мелкий. Как и бес перед Столасом. Мелкий, жалкий. Его можно просто затоптать. –Знаешь, как это выглядит в моих глазах? Что я надоел тебе, и ты, чтобы отвязаться от меня вручил эту хуету. Чтобы я ушла поскорее. Круто, да? – пауза. – Что настолько тупой, не можешь понять смысл того, что я сказал? Столас всë ещё стоял спиной к нему. Ему было стыдно и обидно одновременно. Он не достоин смотреть на бесенка. Глаза выколоть ему мало. –Понимаешь, насколько мне... нравилисьнаши встречи? Я же не ради шутки ходил к тебе чаще, чем раз в месяц? – тяжело говорить,. Блиц уже разбазарил все силы на крик, и сейчас стоял, пошатываясь. –Почему ты зацепился за одно слово и теперь только его придерживаешься? Слова идут горячим потоком и, к сожалению или к счастью, несдерживаемым. –А, может, я люблю тебя, а? Может, я до такой дури люблю тебя, что уходить не хочу? Как тебе такая версия? Слова разнеслись эхо по комнате, сметая на своей пути все частички оставшегося рассудка. –Прикинь какой я идиот? Игрушка влюбилась в хозяина, хах... Но знаешь, ты, сучка недотраханая, хоть что сейчас говори, но Я! выслушивать это не буду. Я лучше согнуть со своей любовью, чем буду продолжать слушать эти обвинения. Да, я виноват, но я извинился уже, причем не раз. А ты? Ты вообще чувствуешь за собой хоть крупицу вины? Столаса дернуло. Он не ожидал это услышать не то что сегодня... А вообще никогда. Его любят? Конечно, он знал что виноват, но так сильно ще мило от слов его бесенка, что мысль о вине уплывает на верхний ярус. А затем послушался гулкий звук, будто что-то упало. Принц развернулся и увидел маленькое тельце, распаставшееся на кафельном полу. Темнота заглатывала его. Она втягивала, не давая вдохнуть. Бес тщетно пытался отбиться, вынырнуть. Но он тонул. Сначало ногами, начиная со ступней, потом по колено. Вот он уже по пояс в Темноте. Густой, чёрной, невыносимой. Он утонул спиной. Темнота залилась ему в рот, стекла по глотке, наполнила желудок, залепила глаза. Вязкая, холодная, личная Темнота. Невозможно выплыть. Невозможно... Он открыл глаза. Тело тяжёлое, ватное, неподъëмное. Перед лицом – четыре огонька, алые, как розы, как небо на Гордыне. Как паруса с корабля Грея, которого так ждала Ассоль... –Блитси, ты как? Голос будто через слоёв ваты. –Пока не сдох. Беса окутывает что-то теплое. Чужое тело прижимает его к себе, приподнимая. Блиц застонал. –Ой, ты чего? –Больно... –Прости... – Столас аккуратно положили любимого обратно в постель и накрыл мягким пледом. –Да и вообще, за всë прости... Я был слеп и мне крайне жаль за это. –Ты про что? – Блиц в скинул одну бровь. –Про то, что ты чувствовал. Я догадывался, но, о Люцифер, я совсем не думал, что это так. Ты не игрушка для меня. Ты самый лучший во всëм Аду бесенок, самый прекрасный, которого свет видывал! И я не думал, что ты так воспримешь мой... подарок. Мне очень жаль, что я тебя не понял тогда, стыдно за своё поведение в тот день... –Во все четыре. – буркнул Блиц из своего кокона. Плед накрывал его почти всего, видны были только полные обиды глаза. Его красивые глазки. –Во все четыре. – согласился принц. – Даже пять. За этот тоже... И я тоже люблю тебя. Что бы ты не думал, люблю. Очень. Столас осторожно взял парня за кисть и прильнул к ней клювом. –Ммм, а раньше так нельзя было? – слегка краснея, промямлил бес. –Неа. – принц усмехнулся и втянул Блица в поцелуй. Мягкий, нежный, полный любви. Ответа не пришлось долго ждать. Их поцелуй был самым приятным из всех, что и них были. И это – только начало.