Другая жизнь

Когда мы с Джимми укладывались спать, я спросил его: - И не стыдно тебе блудить при детях? Джимми пожал плечами. - Они уже не дети. К тому же, знаешь ли, я не думал встретить тебя здесь. Так уж вышло. - Что ты им сказал про меня? - поинтересовался я, ибо был уверен, что они задавали вопросы. Эти юнцы - старший сын и пасынок Джимми, которые только что присоединились к франко-испанской армии, стоящей под Барселоной, - смотрели на меня с нескрываемым любопытством. - Что ты старый друг. Боевой товарищ. Я расхохотался. - И они поверили? Старый друг, который всего-то на пару лет старше их самих? Но, пожалуй, меня и правда можно назвать ветераном: я участвовал во множестве постельных битв под твоей командой. - Ох, Марти, заткнись, - ответил Бервик устало. - Поверили они или нет - какое это имеет значение? Важно соблюсти приличия. - А они не доложат твоей жёнушке о твоём недостойном поведении? - Не думаю. Разве что им захочется позлить мачеху - они с ней, увы, не ладят. В любом случае, для Анны это новостью не станет. - Вот как? - удивился я. - Про тебя она ничего не знает. Но вкусы мои ей давно известны. - И как ты с такими вкусами умудрился наделать столько детей? - подколол его я. - Это дело нехитрое, - ответил Джимми. - Чистая механика. Я с интересом уставился на него. - Ты совсем ничего не чувствуешь, когда спишь с женщиной? Джимми покачал головой. - Ни удовольствия, ни отвращения. Хотя с Онорой это было довольно приятно. - Твоей первой женой? - Она была милой женщиной, эта очаровательная ирландка. Жаль, что так скоро умерла. - Зачем ты вообще женился? - спросил я. - Чтобы соблюсти приличия? - Второй раз именно для этого. Но в первый это было по велению души. - Выходит, ты любил свою жену? - О, нет, не саму Онору. Её первого мужа, Патрика Сарсфилда. Я присвистнул. - Ну ты даёшь, Джимми! Жениться на вдове бывшего любовника! - Мы не были любовниками, - ответил он. - Патрик, к великому моему сожалению, любил исключительно женщин. В особенности свою очаровательную молодую жену. Когда он погиб, я не мог допустить, чтобы она с их маленьким сыном жила в нужде, поэтому сам женился на ней. Я ошарашенно смотрел на него, переваривая услышанное. - А эту историю твои дети знают? - Нет, разумеется. И от тебя не узнают тоже - обещай мне это, Марти. Теперь пожал плечами я: - Да пожалуйста. Но расскажи мне об этом Патрике. - Ты же видел Джеймса Фрэнсиса? - спросил Бервик. - Которого из двоих? - со смешком уточнил я: обоих юношей звали одинаково - Джеймс Фрэнсис Эдвард, в честь законного брата Джимми, молодого якобитского короля. - Сарсфилда. Он - копия отца лицом и характером. Распространённый ирландский тип: весельчак, выпивоха, храбрый солдат. В такого нельзя было не влюбиться. Одно из самых ярких воспоминаний моей юности: мы входим с Патриком в зелёный летний лес, душистый и тёплый, нас укрывает сень деревьев; мы идём близко, но Патрик немного впереди - он отводит ветки с моего пути, чтобы я не задевал их своей высокой макушкой. Я был моложе, чем ты сейчас, Марти, мне было девятнадцать. - Джимми помолчал. - Это было в другой жизни. Он вздохнул и повернулся на бок. - Давай спать. Если остались ещё вопросы, придержи их до завтра. Я задул свечи и комната погрузилась во тьму. Джимми вскоре заснул - я слышал его ровное дыхание. Сам же я долго лежал, таращась в темноту, пытаясь представить ту тёплую летнюю сень ирландских дубрав, а под ней - молодого и немного застенчивого Бервика, улыбающегося своему спутнику. Представить его другую жизнь.