Новый геноцид в поке-мире

— — — — — — — — — — — — — | CHARA УР20 87:21 Вход в Тронный Зал Файл сохранён — — — — — — — — — — — — — | Жёлтый сгусток материи в форме звезды, что Фриск мысленно прозвала «звездой сохранения», демонстрировал перед ней меню. «Игровое» меню сохранения, позволявшее ей творить любые бесчинства, не боясь последствий. Тусклый свет светила, видимый лишь ей, окрашивал ближайшие серые стены в теплые, почти обманчиво домашние тона. Казалось, прикосновение к ней должно было согревать руку, но Фриск ощущала лишь желание закончить начатое. Однако это начало никогда не наступит – придёт лишь старое, но до боли знакомое падение с горы. Убрав ладонь со звезды, меню, что маячило перед Фриск, растворилось вслед. Теперь, когда её приключение подходит к логическому завершению, осталось лишь закончить резню – убить правителя здешних мест. Короля монстров, Азгора. Фриск направилась в Тронный зал. Сейчас для неё убийство даже монстро-боссов, как того же Азгора, теперь сравнимо с чисткой зубов по утрам. Это скучно, блёкло и легко. Сам Тронный Зал оставался прекрасным местом с лютиками и подобной травяной растительностью, покрывающей пол. Лозы расползались по стенам, словно пытаясь заслонить её собой. Казалось, сюда проникали солнечные лучи с поверхности, как в случае с последним коридором, но на деле это оставалось лишь иллюзией, что, впрочем, относится и к последнему коридору. Барьер не мог позволить им такой роскоши, как свет из поверхности. На входе её уже, похоже, ждали. Это был король Азгор, стоящий к Фриск спиной. — Интересно, — пробормотал он, словно это были просто мысли вслух. — Никогда не видел такого, чтобы… цветы плакали. Услышав размеренные шаги позади, он развернулся. Он делал это не спеша, словно знал, что его судьба уже предрешена. Во взгляде Азгора, сфокусированном на Фриск, не было злости или ярости – лишь уставшие глаза монстра, что взял на себя слишком много. — Похоже, ты и есть та самая, о которой меня ранее предупреждал цветок. Приветик! Эм… что же ты за монстр такой? Прости, я не могу сказать. Ну, мы всегда може… Фриск не желала вновь слушать реплику этого труса, которого все прозвали королём. Она где-то глубоко внутри своей души таила надежду, что однажды он, в один из перезапусков, вспомнит всё, чтобы наконец принять меры против неё. Это было безрезультатно. Он ничего не помнил. Никто, за некоторыми исключениями, ничего не помнил. Единственное, что у некоторых сохранилось, – смутное чувство дежавю, которому они зачастую не придают значения. Азгор, как самый сильный монстр в подземелье, вероятно, способен доставить Фриск проблем не меньше, чем Санс или Андайн. Но его слабость делает его слабее. Или… уязвимее? Плевать. Бой был начат в одностороннем порядке. Если его мягкотелость сильнее его магии, то пускай он снова умрёт жалкой смертью, не подобающей королю. Тьма заполняла пространство, пока они сами теряли краски, становясь монотонными. Чёрно-белый Азгор, казалось, видел во Фриск не убийцу своего народа, а дикого котёнка, которого в лучшем случае следовало успокоить, в худшем – усыпить. — Ну, ну. Больше нет нужды в сражениях. Почему бы нам не обсудить это за чашечкой хорошего чая? Фриск достала настоящий нож. Переливающая красными оттенками поверхность лезвия отражала искажённый лик Азгора. Казалось бы, что обычный ребёнок сможет противопоставить королю? Один взмах. Всего одного удара оказалось достаточно, как и всегда. Колотый удар, который пронзил его броню, заставил Азгора встать на колени, а затем приложить ладонь к ране, словно пытаясь удержать мнимую кровь. Его лицо исказилось в гримасе шока. Он переводил взгляд то на рану, то на её каменное личико. — Почему… ты? — смог лишь выдавить он из себя. И вот очередной «неожиданный» поворот: «дружелюбные» лепестки белого окраса окружили обручем старика. Было очевидно, что это место станет для него могилой, как и для всех остальных. Лепестки пронзили его тело, не оставив места даже мысли о том, что его ещё можно спасти. Азгор обратился в пыль, «прах». Теперь осталось лишь одно перевёрнутое сердце белого цвета, которое затем разбилось вдребезги от последнего белого лепестка, прилетевшего в него. Из-под земли вылез Флауи. Он снова удосужился появиться здесь после трусливого побега от неё незадолго до последнего коридора. Жалкий, лицемерный Флауи, который способен на всё, но предпочитает бесполезную мольбу. — Видишь! Я никогда не предавал тебя! Всё это было хитростью, понимаешь? Я всего лишь ждал выгодного момента, чтобы убить его специально для тебя! Фриск мысленно покачала головой. Нет, она слишком прямо мыслит. Флауи знает о сбросах. Он знает, что никакое сопротивление не остановит её – разве что задержит, и то ненадолго. Осознавая эту бессмысленность, он старался подлизаться к ней. Умно, но он должен помнить, что на неё это никогда не действовало. Что повторяющимися репликами её не подкупить, и она резко не проникнется эмпатией к нему. Сам Флауи, вероятно, не жалел своих жертв во времена его контроля над временной линией. Он тот, кто сам повторял её путь геноцида. Его, по сравнению с ней, сложно было судить, учитывая отсутствие его собственной души. Фриск же – диаметральная противоположность. Фриск вышла на путь геноцида из любопытства. Это оказалось то самое обжигающее любопытство, которое было способно поглотить тебя, не насыщай ты его. Флауи, будучи бездушным, такое было чуждо. — В конце концов, это я – твой лучш… — Фриск не стала дослушивать его повторяющуюся речь, поэтому она мгновенно начала делать удары. Удар за ударом, где нож описывал дугу за дугой, мгновенно превратили его в массу удобрений. Его останки, которые теперь лишь отдалённо напоминали цветок, медленно опустились на пол. Больше он не украдёт её ОП… по крайней мере, до следующего сброса. Всё начало погружаться во тьму. Не та темнота, что была прежде, а в истинную тьму, которой не было конца и края. И ждала её здесь, в этой тьме, она… Чара собственной персоной. Она появилась перед Фриск, пусто улыбаясь её нейтральному выражению. — Итак, мы снова здесь, — сказала она своим ядовито-сладким голоском, — в этой бездне, и всё по твоей вине. Повисла небольшая пауза. Фриск изначально считала, что Чара – это та самая кара, что обрушится на неё за всё, что она сотворила с миром. Как оказалось, эта было правдой, но всё было сложнее. Не смотря на это, её действительно можно считать в некотором роде партнёром, который частично разделял её мировоззрение. Она – единственное существо, которое говорит с Фриск, помогая заглушать собственный гул пустот геноцида. Благодаря ней Фриск всё ещё не одинока. — Знаешь… пока ты вновь и вновь опустошала подземный мир, у меня было время подумать. Много о чём. Изначально я посчитала твою затею цикличного геноцида ужасно скучной, что оказалось правдой. ОЗ, АТК, ЗЩТ, МОНЕТЫ, ОП, УР – их изменения уже не приносили того удовлетворения, что прежде. Враги, которые давали нам фору, превратились в безобидных манекенов с предсказуемым поведением, — Чара перестала улыбаться. Она отвела взгляд от Фриск, словно пыталась всматриваться во тьму. — Ты тоже это чувствуешь, не так ли? Чара ещё некоторое время вглядывалась во тьму, пока снова не повернула голову к Фриск, улыбнувшись ей. Фриск понимала. Понимала, что этот чёртов день сурка будет вечен. Даже на пацифисте выход из подземелья ознаменовал лишь старое начало, а не новый путь, что уж говорить о нейтральном пути? Изначально была цель – выбраться из подземелья, затем – выбраться из цикла сбросов, а сейчас – найти что-то новое в этом массиве однотипностей. — Однако, — сказала она повышенным голосом, обернувшись снова к Фриск, а затем снова переключившись на спокойный, но уверенный говор, — я вижу в этом свой шарм. Этот путь всё ещё привлекателен, но декорации в нём уже устарели. Мы устали не от этой деятельности, а от этого статичного окружения, не так ли? Так почему бы нам не обновить его? Обновить окружение… подобные мысли приходили и в голову Фриск до этого. Оставить старое, чтобы перейти к чему-то новому. Но как? Может, она была способна на подобное, но не осознавала этого? В любом случае, она была без понятия, каким образом можно прервать этот цикл сбросов. Ничего, что бы она ни испробовала, не спасало её от пребывания здесь. Ранее она спасала всех, но кто спас её? Никто, даже сама Чара. Фриск более не планирует играть в героев, покуда существует столько аморальных, но интересных способов удовлетворения желаний. — Помнишь, как я предлагала стереть этот бессмысленный мир и перейти к следующему? — уголки её губ поднялись вверх, сложившись в жутковатую, но такую привычную для Фриск улыбку. — Предложение всё ещё в силе, но я внесу некоторые коррективы. Совсем небольшие. Первое, — она выставила ладонь, затем загнула большой палец, — вместо уничтожения мы бросим мир. Оставим его в таком состоянии. Нет смысла нам марать руки об него, когда он при любых обстоятельствах уничтожит сам себя. Второе, — она загнула указательный палец, — мы окажемся не просто в параллельном мире, а фундаментально отличающемся. Законы, существа, окружение – все эти аспекты окажутся совершенно иными. Я не изучала внутренности – только кожу, не задерживаясь, – так что для меня, как и для тебя, практически всё окажется в новинку. Разве это звучит не интереснее, чем банальная встреча с другими версиями себя? Впрочем, — Чара опустила руку, — ты можешь остаться здесь, продолжая быть здесь. Мы совершим сброс, а затем всё начнётся заново, как в старые добрые. Итак, что скажешь, партнёр? — теперь она протянула руку Фриск для рукопожатия. Казалось, после её слов сам мир – точнее, то, что от него осталось, – замер, затаив дыхание; Фриск не стала исключением. Чара смотрела дальше – не на параллельные миры, где знакомые ей «друзья» отличаются от её привычного представления, а на совершенно иные миры, где всё, как она упомянула, могло разительно отличаться. Снаружи она оставалась стоять на месте с нейтральным лицом, однако внутри неё что-то изменилось. Появилось некое чувство, которое она, казалось, забыла, как ощущать. Надежда? Верно, это была она – надежда на новые события. Этот мир больше не мог предложить чего-то нового. А невиданный мир давал не только надежду, но и предвкушение. Это было ценнее практически всех геноцидов, созданных ею, ведь все возможные секреты остались раскрытыми ещё давно – в те времена, когда подземелье казалось страшным и опасным местом. В те времена, когда она спасала монстров, а не обращала в пыль. Она не могла не согласиться на это предложение, даже несмотря на риск. Фриск протянула руку в ответ. Состоялось рукопожатие – холодное, деловое, но обнадеживающее. Не важно, какие были мотивы у Чары, поскольку они не повлияют на конечный итог – азарт от новой игры. От неизвестной, новой, но привлекающей реальности. Через несколько секунд они отпустили друг друга. Улыбка Чары, как показалось Фриск, стала шире. — Я никогда в тебе не сомневалась, партнёр, — пространство начало заполняться светом. — Я не знаю, что произойдёт далее, однако будь готова продолжать. Не забывай, ради чего это делала. Не успела ещё Фриск понять её слова, как свет окончательно заполнил всё пространство вокруг. Белый свет оказался таким ярким, что он, казалось, мог прожечь веки. Фриск не успела ничего почувствовать, кроме ослепляющей вспышки, после чего потеряла сознание. Но в последние мгновения сознания она чувствовала, что это не пугало, а лишь усиливало азарт. В её душе, которая уже принадлежала не ей, а Чаре, таилась не только всепоглощающая пустота, но и зачатки чего-то старого, давно забытого. Может, совсем немного, но в ней оставалось та самая надежда и азарт, которые она не чувствовала с момента первых прохождений подземелья. Теперь она была полна РЕШИТЕЛЬНОСТИ.