Мы - эхо

      — Они скоро будут здесь, нам нужно уходить.       Её голос — впервые за всю Вторую Магическую Войну — дрожал так сильно, что муж и сын едва ли могли разобрать, что говорит Нарцисса. Она, стоя у окна поместья, которое было полно крови и темных артефактов, следила за тем, когда там появятся авроры.       У Поместья Малфоев была своя, родовая защита, и она могла выиграть им немного времени. Совсем чуть-чуть. Но уходить нужно было как можно скорее.       — Нарцисса, послушай меня...       Люциус начал свою речь тихим голосом, пытаясь успокоить жену. Только сейчас, именно в этот момент, он понял, сколько же боли принес своей семье.       Сколько всего взвалил на плечи той, которую десятки лет назад поклялся защищать и любить до последнего вздоха. Он — Люциус Абраксас Малфой. И он нарушил свое обещание, данное предкам. И за это должен понести наказание.       — Уходить, ты понимаешь? Нам нужно уходить.       Нарцисса была на грани истерики, но всё ещё пыталась взять себя в руки. Потому что она должна была — обязана — защищать своего мужа, защищать своего сына.       Однажды она едва не потеряла сына, и это не должно повториться. Больше — никогда. Отвернувшись от окна, она взглянула в глаза мужу с нескрываемой болью и страхом. Не за себя. За него.       — Они заберут тебя, понимаешь? Они казнят тебя.       Драко, стоящий сзади, пытался что-то сказать, но отец покачал головой и шепотом попросил его дать несколько минут им наедине с матерью. Возможно, это будут их последние минуты.       Юноша даже не пытался возражать. После Битвы за Хогвартс он потерял все свои ориентиры и едва ли сейчас соображал всерьез, что происходит.       Всё было словно в тумане. Не было ненависти ни к отцу, ни к матери. Он ощущал, будто его душит всё происходящее. И сейчас он снова боялся за родителей.       Когда сын вышел, Люциус подошёл к Нарциссе вплотную и взял ее за руки. Он легонько усмехнулся, когда коснулся холода её рук. Это было что-то постоянное.       Весь мир менялся, но руки его жены всегда были ледяные. Эта деталь почему-то казалась такой важной сейчас, когда им предстояло прощаться. И, возможно, навсегда.       — Любовь моя... Остановись, я прошу тебя. Вы не должны нести этот крест со мной. Они найдут меня. Рано или поздно. Но вы... Вам больше не нужно убегать. Вы будете жить спокойно. Я делал все ради этого. И пусть я делал ужасные, чудовищные вещи, все было ради одного: ради вашей спокойной жизни. Ты должна жить. Драко, кровь и плоть моя, должен жить.       Нарцисса смотрела на мужа с ужасом в глазах. С самого первого слова она поняла, к чему клонит муж.       За годы супружеской жизни она научилась его понимать по взмаху бровей, по лёгкому кивку. И сейчас это казалось адски больно.       — Люциус, не смей. Не смей мне этого говорить. Двадцать лет назад я поклялась, что буду с тобой всегда. Если казнят тебя, пусть и меня тоже. Ты же знаешь, я не смогу жить без тебя. Существовать. Как? Как ты можешь взвешивать на меня эту ношу? Как смеешь?       Люциус крепко обнял жену, вдыхая запах лаванды. Запах, который стал его родным, который он ощущал столько, сколько себя помнит.       И любит он Нарциссу примерно также. С первого курса, с первого дня в Хогвартсе он знал, что она станет его женой.        Он должен был сделать ее счастливой, а разрушил их покой. Должен был вовремя остановиться, но не смог.       На короткий миг тщеславие, жажда выслужиться и мания величия захватили его сердце полностью, не оставив места для любви. Он приоткрыл глаза и вдруг увидел группу авроров возле двери Мэнора.       Вот и всё. Его время пришло. По его щеке впервые за всю поганую жизнь скатилась слеза. Он сглотнул, пытаясь перевести дух и сказать все то, чего не сказал жене за добрые двадцать лет, но времени не было.       Ему нужно было уходить. Поэтому он еще раз — в последний раз — крепко сжал жену в объятиях, чтобы запомнить этот момент навсегда, посекундно.       — Я один должен нести наказание. Ты и Драко... Вы не заслужили. Будь сильной, Нарцисса. Не смей быть слабой. Это мой последний плохой поступок — то, что я оставляю тебя. Но ты обязана поднять голову и пройти сквозь ад, который вас ждет. Легко не будет, но вы выгрызете себе место в обществе, это я точно знаю. Любовь моя, вспомни, когда я делал тебе предложение, я рассказал тебе про Орфея и Эвридику, ты помнишь? Мы всегда будем вместе, даже если не в этом мире.       Нарцисса всхлипнула, цепляясь за рубашку мужа. Её руки ослабели, но она схватилась за него так крепко, будто он прямо сейчас, в этот же миг, исчезнет. Так и случилось.       В этот же миг он отстранился, глядя на жену, а затем пылко поцеловал её в лоб. Его слезы катились по её лицу, и он даже не смел надевать на себя обычную маску безразличия. Сейчас он в последний раз целовал любовь всей своей жизни.       — Я, представитель рода Малфоев...       Она громко закричала, когда поняла, что муж начинает читать их свадебную клятву. Её сердце разрывалось на клочья, но она начала шептать вслед за ним.       — Перед лицом магического мира и наших предков клянусь...       Он вторил ей шепотом, с надрывом в голосе, когда повсюду начали раздаваться взрывы. Авроры пытались проникнуть в поместье. Магия пока держалась, но уже ослабевала. В ту же секунду в комнату ворвался Драко, но замер, увидев, как родители крепко держатся друг за друга и шепчут свадебный обет.       — ...принимать тебя, Нарцисса Блэк, как равную по духу и силе...       — ... хранить верность тебе до последнего вдоха...       — ... беречь честь нашего рода и нашего союза...       — ... делить с тобой богатство и власть, славу и почёт...       — ... воспитывать наследников...       — ... быть опорой...       — ... и защитой для тебя...       — ... навсегда.       — ... навсегда.       В эту секунду Люциус оторвался от жены, с дикой болью во взгляде, и быстрым шагом подошёл к сыну. Он сделал вещь, которую перестал делать с тех пор, как сыну исполнилось восемь лет, — поцеловал его в лоб и прошептал, вкладывая в руку сына порт-ключ:       — Надеюсь, ты однажды простишь меня, сын. Защищай мать. Это твоя задача. Будь мужчиной. И уходите отсюда. Завтра явитесь в Министерство добровольно. В вашу пользу дадут показания, я договорился. Прошу тебя, осуществи мою последнюю волю, как единственный наследник Малфоев.       Он последний раз взглянул на потерянный взгляд сына, на рыдающую жену, и затем резко аппарировал прямо к воротам поместья Малфоев. Ушел, не оглядываясь.       Ушёл, потому что надеялся сохранить хоть крохи достоинства. И прекрасно зная, что на этом история Люциуса Абраксаса Малфоя окончена. А позади себя он оставил лишь руины.