Меч в ледяных ножнах

      За ночь ветер на улице поднялся настолько сильный, что разбушевавшаяся метель была больше похожа на сплошную белую стену. К утру он стих, так что даже бледное солнце, укутавшееся в сизые тучи, смогло прогнать тени, сделав зимнее утро равномерно серым.       - Хотя бы будет видно, куда мы едем. - Вздохнул Герцог, выглядывая в окно, под которым, во внутреннем дворе замка, быстро пробегали маленькие точки людей, спешивших в конюшню, чтобы проверить работу конюхов.       Капитан молча кивнула и подала подбитый мехом тёплый плащ. Он был пошит совсем недавно, специально к этой поездке, так что Герцогу удалось полностью в нём скрыться. Правда, с учётом скорости роста брюха, это было ненадолго, и через год бы точно пришлось заказывать новый, но эту поездку одежда должна была выдержать. Тем более, что Герцог решил выезжать без предварительной трапезы, зато заказывать её сразу по приезде, так что во время дороги он мог не изнывать от тяжести в сдавленном одеждами животе.       - Никто не догадается о вашей метаморфозе. - Капитан правильно поняла тревожный взгляд, блуждавший по комнате, пока она помогала справиться с плотными перчатками. Всё-таки с когтями надевать их самостоятельно было не так уж удобно, да и толстые пальцы приходилось втискивать с видимым усилием. - Только не показывайте им свои зубы, и всё будет хорошо.       Напомнила она и потянулась, чтобы накинуть на склонённую голову капюшон, из тени которого на неё уставились блестящие глаза с широкими от волнения зрачками. Обычно у хищников это означало готовность к атаке, но девушку это совсем не пугало, и она протянула руку, чтобы ласково погладить мягкую бледную щёку, а вместе с этим - размазать жирную мазь по коже. Хоть Герцог и должен был провести всю поездку в карете, но его нежную кожу всё равно натирали кремом, чтобы ветер не пересушил, оставив после себя неприятную корку и сеть маленьких, но болезненных царапин. - К вам буду заглядывать только я, остальные, если вы прикажете, даже голову в сторону кареты не повернут.       - Полагаю, даже если я этого не скажу, то ты им передашь этот приказ. - Криво улыбнулся Герцог, припоминая прошлый раз, когда Капитан действовала от его имени.       - Но ведь вам понравилось? - Не смутившись, спросила Капитан, и её рука легла на мягкий живот, который не могла скрыть никакая одежда.       - Понравилось, но я всё же не люблю неожиданностей. - Вздохнул Герцог и отодвинул девушку, проходя к двери. - Не будем больше медлить, может, тогда успеем к завтрашнему завтраку, или, самое позднее, ко второму.

***

      Не успевали они даже к обеду, и ужин грозился пройти без них.       Поездка начиналась вполне обыденно и даже скучно. Никого не удивило ни то, что Герцог вышел в сопровождении Капитана, тогда как её Отряд с конями уже стояли, окружив карету, ни даже то, что Его Светлость натянул капюшон до самого подбородка и так ни на кого и не взглянул, только опёрся на подставленную руку девушки, когда забирался в карету. В тот момент Герцог спиной ощущал на себе взгляды всех собравшихся и даже тех, кто остался в замке, но прильнул к окнам, помня, чем закончилась последняя поездка господина. Но всё обошлось. Не зря его мастера трудились над всем имевшимся каретным парком, ведь сейчас даже в плотной зимней одежде Герцог легко вшагнул в карету, и даже смог бы пропустить кого-нибудь вместе с собой – настолько широкими стали проёмы. Правда, к сожалению, внутри всё-таки пришлось согнуться. Ведь поднимать крышу у кареты было бы слишком долго, да и вопросов у подчинённых вызвало бы куда как больше. Ничего, он потерпит. К тому же, на этот раз в карете он был один - зашторивая окошко, он с необъяснимой для себя тоской взглянул на Капитана, отдававшей последний указания Стефферу, который должен был первым управлять запряжёнными в карету лошадьми - что означало, что он мог рястянуться по диагонали, закинув ноги на противоположную мягкую скамью, и даже попробовать так поспать. Да и ехать им меньше суток. По крайней мере, все на это рассчитывали. Проблем не было даже с лошадьми. Тайно от конюхов, последние несколько дней Капитан, которой были известны как скакуны её Отряда, так и лошади, запрягаемые для Герцога, подкидывала к ним в овёс некоторые успокаивающие травы, чтобы животные не вызывали подозрений излишне бурной реакцией на пассажира. Отряд она снабдила пузырьками с успокаивающим настоем, тоже для лошадей, объяснив, что карета должна идти так плавно, как это было возможно, чтобы Герцога не растрясло в дороге. На руку сыграла и неспокойная ночь, после которой конюхи жаловались на то, что добрая половина стойла не давала им спать тревожным ржанием, так что никто не задавался вопросами, когда на утро им раздали средство для успокоения животных. Карета шла легко и могла бы даже лететь по снегу, если бы лошадям давали идти настолько быстро.       Из кареты Герцог прислушивался к тому, о чём переговаривались солдаты снаружи, благо, обострённый слух в этом очень помогал, но из-за холодного воздуха и начавшего подниматься снова ветра, летевших прямо в лицо, те в большей части молчали, лишь иногда перебрасываясь парой фраз, когда сменялся человек, отъезжавший вперёд на проверку дороги. И из-за этого же ветра начались проблемы. Если бы они шли медленнее, то к моменту, когда снег полностью облепил карету и закрыл поле зрения дальше фонарей на ней, они бы не успели уйти так далеко от замка и могли бы вернуться, чтобы переждать непогоду. Но пройдено было уже достаточно, чтобы потерять из виду все ориентиры, а в Отряде не было много совсем уж безрассудных, чтобы попробовать проехать вслепую, да ещё и провезти через это карету. Одиночный посыльный или верховой Отряд налегке может и справились бы с этим, но с тяжёлой каретой, в которой был господин, никто бы не рискнул. Мало того, что они могли заплутать и не выйти ни на одну дорогу, а карта была бы совершенно бесполезна, так ещё и при повороте карету могло бы просто перевернуть сильным порывом, который как раз бы ударил в бок. Вес Герцога, который делал для него недоступной верховую езду, конечно, делал и карету более устойчивой, но сейчас они были не в том положении, чтобы соревноваться с природой.       - Кэп, нам всё-таки придётся остановиться, хотя бы, пока ветер не уляжется. - Голос Юстена не с первого раза прорвался через завывания ветра, так что даже пришлось нарушить установленный строй. - Иначе мы потеряем дорогу. - Объяснил он прежде, чем получил ответ.       Капитан поджала губы и показала остальным остановиться. Она тоже думала об этом, но пока лошади шли, ещё надеялась, что они смогут продвинуться. Но признать поражение всё же пришлось, когда, оглянувшись, отряд понял, что след за ними заметает гораздо быстрее, чем они продвигаются вперёд. Да к тому же ещё и темнеть уже начинало.       - Я тоже считаю, что самое время для привала. - Прежде, чем была отдана команда, Рэтиг выскользнул из седла и тут же оказался в снегу по середину голени, однако задора в его голосе это не убавило. - Что, наш дорогой господин не позволит разместиться у него в карете? А то, боюсь, к утру останется без сопровождающих на таком ветру.       - А чего бы нам пропасть? Ветер сдует? - Рядом с ним в снегу тут же оказался Альдо, которого и правда немного раскачивало при особо сильных порывах.       - Так нам же как раз удобно будет, может, он нас подкинет сразу до места. - Рэтиг изобразил мечтательную задумчивость и показательно сладко зажмурился.       Оба они коротко расхохотались и принялись стряхивать с плеч и голов небольшие сугробы, которые успело намести ветром. Остальные тоже спешивались и, как могли, чистили себя и лошадей, понимая, что остановка явно затянется, но никто не выражал тревоги. Только пошучивали и сетовали на залепивший глаза снег.       - Раз нам это не светит, нужно приготовить место для ночлега, пока не стало совсем темно. - Прервала их Капитан.       - Мы не рассчитывали запасы на этот случай, завтра придётся двигаться впроголодь до самого замка. - Тут же напомнил Кристоф.       - Растянем на вечер и на утро, а завтра постарайтесь перетерпеть. Кто боится, что его унесёт прочь, может привязать себя к лошади. - Распорядилась девушка, но тоже улыбнулась. Молчаливое напряжение сейчас было бы куда хуже этой весёлости.       Роли быстро распределились. Юстен взялся руководить расчисткой снега с подветренной стороны кареты, и по его указкам из-под снега стала быстро освобождаться промёрзшая земля. Альдо быстро выхватил из числа копавших Йохана и вместе с ним отправился искать дерево для костра.       - Жаль, конечно, что через поля идём. - Вздохнул Юстен, взглянув на то, как две вытянутые фигуры исчезли в метели. - Придётся кустами обходиться. В лесу полегче было бы, да и ветер слабее.       - И зверя какого можно было бы словить. - Со вздохом добавил Генрих.       На него зашикали и принялись недовольно ворчать. С собой были только сухари, вода в флягах, да вяленое мясо, но в такую погоду гораздо больше по вкусу пришлось бы горячее мясо, и вспоминать об этом лишний раз никому не хотелось. Но всерьёз недовольства не было. Только Кристоф, побурчав под нос ещё несколько минут, вылез из углубившейся ямы и пошёл привести лошадей, которые старались отрыть под снегом траву и уже начинали разбредаться, кроме тех, которых распрягал сейчас Стеффер, чтобы тоже отвести к импровизированной стоянке. Следом за солдатом поднялась и Капитан, но направилась к дверце кареты, за которой с самого начала поездки ничего не было слышно.       - Ваша Светлость, позволите? - Герцог, сумевший было задремать, вздрогнул от негромкого стука и, как мог потянулся.       Во сне он слышал ржание и разговоры, но не ощутил, как плавный ход кареты замедлился и вовсе прекратился, и только впустив Капитана, заметил, что карета остановилась. Ещё не совсем прояснившись, разум принял остановку за окончание пути, которое пришлось ещё до наступления рассвета, но антропофаг не успел обрадоваться тому, что у него даже почти не заболела за это время спина. По встревоженному лицу Капитана было понятно, что что-то пошло не так, да и за её спиной, когда она заходила, было уж слишком темно для двора его имения, даже в ранний час. К тому же, он совсем не чувствовал запаха дыма, который ощущал в любом городе, даже если в лютую непогоду нельзя было встретить на улице ни единой души.       - Где мы? - Прямо спросил он.       - Мы сами не можем точно определить, если говорить честно. - Ответила Капитан. - Сейчас готовим место для ночлега, и будем снимать с места, когда ветер достаточно ослабнет, чтобы можно было видеть, куда мы движемся.       - Сейчас ехать совсем нельзя? - Без особой надежды спросил Герцог.       - Мы собьёмся с пути, и если уйдём с дороги, нас может замести. - Вздохнула девушка.       Смотреть на то, как мрачнеет Герцог, всё сильнее углубляясь в ситуацию, было тяжело. Волнение антропофага возрастало прямо на глазах, и скрыть его было также невозможно, как и справиться с ним.       - Я приду за вами, когда удастся развести костёр. - Пообещала она, но Герцог остановил её.       - Я планировал как можно меньше показываться людям, если ты помнишь наш план. - Проворчал он и плотнее запахнул плащ. - У меня достаточно высокая температура тела, чтобы не чувствовать себя плохо в такую погоду, тем более, в этой одежде и закрытой карете.       - Тогда нужно думать, как объяснить это остальным. - Покачала головой Капитан. - Если вы хотите и дальше показывать себя человеком, вам нужно и вести себя, как человек, который мёрзнет и хочет погреться у огня в холодную погоду.       Герцог не сопротивлялся, когда его руку взяли две человеческие и погладили, особенно тщательно разминая кончики пальцев, которые всё-таки начинали чувствовать холод, несмотря ни на температуру тела, ни на толстые перчатки. Герцог громко выдохнул и сжал пальцы, стискивая ладонь Капитана в них. Даже через плотную ткань она чувствовала толстые пластины когтей, которые оставляли небольшие вмятины на её коже каждый раз, когда пальцы Герцога сжимались чуть сильнее.       - Вам не обязательно оставаться у костра на всю ночь, никто не станет подозревать, если вы объявите, что хотите спать на мягком, и вернётесь в карету через пару часов. - Предложила она, чувствуя и разделяя чужой страх.       - Тогда постарайся сделать так, чтобы в эти пару часов со мной не пытались заговорить и, тем более, о чём-нибудь расспросить. - Вздохнул он и нехотя отпустил чужую руку, хотя хотелось остаться так и не давать Капитану уйти, пока карета не прибудет в замок, где он снова сможет отгородиться от людей в своих покоях или за работой.       Конечно, Отряд бы сопровождал его во время инспекции, но тогда они должны были следить за окружением, проверять каждое обращённое к ним лицо, быть готовыми в любой момент обнажить мечи так, чтобы Герцог оказался в центре ощетинившегося круга. Как бы парадоксально это ни было, но на службе его солдаты должны были обращать внимание на всё, кроме самого Герцога. В то время как сейчас они бы оказались прямо друг напротив друга, когда господин и слуга греются друг о друга и пьют из одной чаши. И если его это не возмущало, как могло бы, ведь для многих это было оскорблением высокородности, то определённо пугало тем, что могли начать смотреть уже на него и подмечать те мелочи, на которые до того не обращали внимания, но знали о них очень хорошо по опыту столкновения с дикими тварями. А потому ему нужно было стать предельно осторожным, абсолютно нечитаемым и самым человекоподобным из всех них. Хотя куда проще было просто не показываться. По крайней мере, этот способ уже был проверен и показывал себя вполне действенным.       - Кажется, они смогли развести огонь. - Герцог потянул носом воздух. - И теперь всё быстро пропахнет им. - Поморщился он, уже представляя, какой густой дым должен идти от дерева, найденного в такую погоду.       - Учитывая то, сколько нам после этого ехать, запах успеет выветриться. - Пожала плечами Капитан и отперла дверь, приглашая Герцога следовать за ней.       Негромкие переговоры, разбавляемые смехом, разом стихли, когда у края снежной стены, которую набросали по краям широкой ямы, возникли две фигуры, до которых едва доставал свет огня. Все и прежде замечали необычайно высокий рост господина, но сейчас, когда Герцог будто сгустился из всё подступающей ночи, это особенно бросилось в глаза, особенно, в сравнении с Капитаном, которая почти терялась на фоне Его Светлости. Если бы не скрип снега от тяжёлых шагов и громкое дыхание, то привычная молчаливость Герцога лишь закрепила бы жуткое ощущение чего-то неправильного до мистичности, которое господин принёс с собой. Даже лошади, которые утаптывали остатки снега по краям ямы, чуть подальше от костра, будто почуяли воцарившееся напряжение и нервно заржали, когда Герцог прошел между ними к огню.       - У нас не тот ужин, к которому Вы привыкли, Ваша Светлость, но сейчас это лучшее, что мы можем предложить Вам. - Первым заговорил Юстен и учтиво поклонился Герцогу, который всё также молча опустился на землю, подвернув под себя край плаща. Огонь по-прежнему не мог осветить его лицо, так что все видели лишь чёрный провал под капюшоном, где едва угадывалось движение, когда Герцог заговорил.       - Я не настолько голоден, чтобы отнимать еду у своих солдат. Всю поездку я только сижу в карете и могу преспокойно пропустить один приём пищи. Вам же нужно сохранить как можно больше сил. Мне бы не хотелось оказаться в опасности из-за того, что в нужный момент мечи окажутся слишком тяжёлыми для вас. - Негромкий голос, тем не менее, достиг ушей каждого из присутствующих.       Все тут же принялись наперебой переубеждать Герцога в том, что даже не будь у них с собой припасов вовсе, и застрянь они тут на пару дней, господин всё равно оставался бы под надёжной охраной. Правдой действительно было то, что все, даже юный Йохан, который больше скромно молчал и поддакивал другим, чем хвалился сам, были достаточно тренированы и выносливы, чтобы несколько дней голодания сказались лишь на аппетите, но не боеспособности Отряда. Однако, что заметила только Капитан, это нисколько не успокоило напряжённого Герцога, а только заставило съёжиться. Будто от холода, что сделал бы любой человек, особенно, изнеженный жизнью аристократа, вот только людоеды не мёрзли. Зато могли бояться людей с оружием, которые активно доказывали то, что ни за что не выпустят его из своих рук, какая бы тварь им ни встретилась.       - И всё-таки Его Светлость прав. - Капитан возвысила голос и сама поднялась на ноги, давая своей тени вытянуться и закрыть голову господина, чья фигура была слишком объёмной, чтобы полностью скрыться в чужой тени. - Ваши тела тратят силы ещё и на то, чтобы согреться в такую погоду, и было бы в высшей степени неразумно лишать себя еды в такой ситуации. Как вы не отбираете дрова у костра, так не отбирайте еду у себя.       - Но господину она ведь тоже нужна. - Попробовал возразить Йохан и с сочувствием посмотрел на Герцога, который, кажется, не смотрел ни на кого. Сказать это точно было невозможно.       - В первую очередь Господину нужно добраться до своего поместья живым, и вы должны понимать, что его решения - это не глупая прихоть и игра в геройство. Они взвешены, и учитывают все риски. И если Его Светлость жертвует своей порцией сухарей в вашу пользу, то вы должны быть ему благодарны, а не вступать в спор там, где у вас нет превосходящей компетенции. Или вы сомневаетесь в разумности Его Светлости? - С каждым словом голос Капитана становился всё холоднее и жёстче и всё больше напоминал звон ледяного лезвия, вырвавшегося из ножен.       - Мы не сомневаемся, только лишь стараемся проявить заботу о состоянии Его Светлости. - Примирительно сказал Юстен.       - Мне будет гораздо спокойнее, если вы позаботитесь о своей работоспособности. - Негромко заметил Герцог, кутаясь ещё глубже в плащ.       Разговор между солдатами так и не возобновился, хотя негромкие переговоры всё-таки слышались. Лошади, которых привели поближе к огню, разместив вокруг людей, чтобы они тоже закрывали сидящих от ветра, нервно дёргали головами, а те, что стояли ближе всех к Герцогу, так и норовили отойти и мало что могло удержать их на месте. Капитан, растопив котелок снега, разводила в нём успокаивающий настой для животных и, как могла, отвлекала подчинённых от мыслей о господине, давая распоряжения на завтра. Им нужно было ускориться в сравнении с тем темпом, которым они шли весь этот день до стоянки, но это казалось всё менее осуществимым по мере того, как сугробы вокруг них понемногу поднимались.       - Лошадям только надо бы еды раздобыть, а уводить их с дороги, чтобы дать разрыть снег и поискать старую траву, не хотелось бы, потому что они больше сил потратят на то, чтобы через эти сугробы прорваться. - Прикидывал Кристоф, помогая напоить лошадей настоем.       - И что, мне с мальцом теперь ещё и им еду искать? Мало с нас дров, надо совсем загрузить?! - Возмутился Альдо. - Йохан, чего ты так спокоен? Нас запрячь вместо коней предложат, чтобы они отдохнули, а ты и на это смолчишь!       - Меня больше беспокоит то, почему они так неспокойны. - Покачал головой юноша, наблюдая за тем, как искусственное успокоение постепенно приходит к животным. - Кэп, я бы оставил хотя бы двух лошадей так, как есть. Мало ли, кто к нам может подобраться, привлечённый огнём, а животные раньше нас почувствуют.       Капитан и Герцог, незаметно от остальных, синхронно напряглись. Пока Герцог был в карете, было почти незаметно, как ослабевает действие успокаивающих средств, но теперь, столкнувшись с хищником напрямую, животные начинали заметно проявлять нервозность. А средства было слишком мало, чтобы использовать сразу высокую дозу, ведь могло статься, что придётся прибегнуть к нему ещё раз, если не несколько.       - Даже для тех хищников, которые остаются для нас опасны зимой, такая погода слишком суровая и неудобная для охоты. - Неожиданно жёстко ответила Капитан. - Я понимаю, почему ты хочешь так поступить, но им везти нас, как только рассветёт. - Смягчилась немного она, заметив, как юнец отшатнулся, едва не пролив чай от резкого тона.       - Они мало того, что без еды, так ты их ещё и без сна оставить хочешь. - Согласился Кристоф и с сочувствием погладил бок своей лошади.       - А я бы не хотел совсем слепым быть в метели! - Влез в разговор Альдо, так и не простивший Кристофу намёк, который сулил ещё больше работы. - Хотя если нас сожрут ночью, то, конечно, лошадям будет гораздо легче, трупаки же на них не влезут.       - А ты что же это, боишься? - Глаза Рэтига задорно заблестели. - Что наш дозорный уснёт, или ему глаза снегом забросает так, что он будет всё равно, что слеп от рождения, а тем временем по темноте к нам будет приближаться кто-то, куда более грозный, чем пара разбойников. Медведь-шатун там, или людоед. Ни одной же из этих тварей холод не страшен, пока брюхо набито достаточно туго, а запах человечинки они чуют ой, как хорошо. Тем более, что наш сейчас ветром разносит по всей округе, так что они наверняка уже точат когти, чтобы разорвать своих жертв!       На последних словах Рэтиг вдруг закричал и бросился на друга, вскинув руки, как поднявшийся на задние лапы медведь. Альдо опрокинулся на спину, ругая Рэтига за снег, засыпавшийся за шиворот, а остальные поспешили отсесть от них, то морщась, а то не имея сил сдержать усмешку от небольшой разворачивающейся сценки.       - А мы с мечами в руках тогда будем спать, чтобы можно было сразу сделать так!       Альдо подскочил и сделал вид, что протыкает «монстра» прямо в живот. Рэтиг пропустил меч под рукой, давая ему проскользить вдоль тела. Юстен под их смех что-то в усы проворчал про идиотов с оружием, но вместе с остальными поднял чашку с чаем в ответ на краткий тост «за мастерство». Только Герцог неслышно поднялся и вышел из круга света, держась за карету.       - Разве Его Светлость действительно откажется от ужина? - Стеффер первым обратил внимание на исчезновение господина.       - Меня больше волнует то, не боится ли он замёрзнуть. - Нахмурился Юстен. - Конечно, у нас может не самая подходящая для него компания, - он выразительно взглянул на успокоившихся, хорошенько припорошённых снегом Рэтига и Альдо, - но тут хотя бы есть огонь. К тому же, насколько мне известно, наш Герцог в первую очередь руководствуется голосом разума.       - У господина могут быть свои причины, которыми он не обязан с нами делиться. - Пожала плечами Капитан и, обжигаясь, поспешила прикончить свой чай с сухарями. - Я буду сторожить лично Герцога, вы же должны сохранить жизни друг другу и лошадям. На рассвете будем выдвигаться. - Кратко распорядилась она и поднялась на ноги, спешно кутаясь в плащ.       Ожидаемо, Герцог в карете и не думал спать. Кое-как вновь уместившись в тесноватом для себя пространстве, он нервно сплетал и расплетал пальцы, не переставая недовольно ворчать. Завидев мелькнувшую в окошке мутную тень, он в первую секунду испугался того, что следующим в карету зайдёт чей-то меч, опасный блеск которого в свете костра всё ещё стоял перед глазами, но тут же облегчённо выдохнул, узнав запах Капитана.       - Я больше не должен появляться у них на глазах, это слишком опасно. - Заявил он, когда дверца закрылась за спиной девушки. - Мы должны придумать любую причину, но чтобы больше они не могли меня видеть, иначе кто-то обязательно догадается. - В голосе проскакивали истеричные нотки, но пока ещё Герцог держал себя в руках.       - Можно будет сказать, что вы нехорошо себя чувствуете и не хотите ни лишний раз выходить на холод, ни подвергать сразу всех опасности заболеть. - Подсев тем временем ближе, предложила Капитан. - Эта сценка была не более, чем случайностью. Никто не догадывается ни о чём.       - Йохан - также зовут этого нового юношу - смотрел как-то слишком пристально, к тому же не один раз. - С неприязнью припомнил Герцог. - Говоришь, его университетские знания пригождаются на службе? Так сейчас они могут быть опасны. К тому же остальные достаточно опытны и чутки, раз до сих пор живы, они не могут не начать подозревать, дай только повод! Я боюсь, что это лишь вопрос времени и рано или поздно, но они узнают обо всем, и мне придётся самому испытать их профессионализм.       Герцог не удержался и вскрикнул на последних словах, сорвавшись с шёпота, но тут же поспешил прикрыть глаза. Да и сам весь он при этом зажмурился, стиснул одежду в пальцах и сжался, будто прямо сейчас готовился к удару. И без способности слышать чужое сердцебиение, Капитан представляла, как сейчас колотится и горит сердце в груди у господина, которого так и разъедало страхом за свою жизнь.       - Ваша Светлость… - Вздохнула Капитан и не смогла продолжить, когда тот поднял на неё печальные встревоженные глаза.       Не сказав больше ни слова, она притянула ближе к себе господина, давая тому опереться о неё и, держась, скрутиться вокруг человеческой фигурки. Герцог не был глуп, чтобы его можно было обмануть, пообещав хорошее, и выработанная осторожность теперь работала против него, всё сильнее распаляя тревогу. Что его секрет раскроется. Что на него ополчатся. Что он не сможет защититься даже вместе с Капитаном, которая последует за ним. От этих мыслей метель, бушевавшая снаружи, показалась особенно холодной и беспощадной, как раз такой, которая идеально скроет все следы и поможет навсегда скрыть его секрет, сделав это гораздо лучше, чем он сам.       - Я сказала отряду, что буду сторожить вас ночью, так что никто не должен прийти. - Сказала девушка, поправляя сползший плащ на плечах Герцога, чтобы его не касался холодный воздух. - Постарайтесь поспать эту ночь, она пройдёт спокойно.       - А на следующую самому мне засыпать и не выйдет, помогут да так, что и просыпаться не придётся. - Грустно рассмеялся антропофаг и крепче стиснул девушку так, что если бы не доспехи, то ей могло бы знатно смять рёбра. - Останешься тогда здесь, если у костра тебя не хватятся? - Перевёл он тему, но, вопреки своему положению, не приказывал, а только спрашивал, будто кто-то, кроме короля и равных ему, посмел бы отказать.       - Я должна сторожить вас, Ваша Светлость. А постовые обычно стоят снаружи. - Покачала та головой, однако господин не спешил выпускать её.       - Там сейчас настолько холодно и ветрено, что к рассвету у тебя не останется даже своего запаха, ты насквозь пропитаешься морозом. К тому же из-за летящего снега даже мои глаза не видят дальше, чем на десять шагов, и то, если у того, кто посмеет приблизиться, с собой будет огонь, так что из кареты, как и снаружи, ты не увидишь ничего, пока оно не подойдёт к нам вплотную.       Замечания Герцога были справедливы, но согласилась Капитан не только из-за них. Всегда можно было вспомнить про субординацию и предписанный порядок, по которому постовой должен был оставаться снаружи и обходить место стоянки или заданный участок, если постовых было несколько, вне зависимости от погодных условий, в которых был совершён привал. Но воспользоваться этим означало бы оставить встревоженного и взвинченного от волнения Герцога наедине с собой, чтобы он всю ночь только и делал, что прислушивался к шагам снаружи, гадая, ходит то Капитан, или это уже под ногами её солдат, подбирающихся всё ближе, скрипит снег, а сама она лежит в снегу, поя его своей кровью.       Немного повозившись с ножнами, она сняла меч с пояса и положила рядом с собой, не спуская руки с рукояти, чтобы, если за него придётся браться, не было нужды судорожно пытаться достать его в небольшом пространстве кареты, перед этим вполроста поднявшись на ноги. После этого она проверила ещё раз щеколды на дверях и вернулась на своё место, кивнув. Больше никак подготовиться к этому ночному бдению она не могла.       Следивший за этим Герцог, когда с предосторожностями было покончено, как можно ниже сполз на мягком диванчике, чтобы не упираться головой в потолок, и постарался найти себе самую удобную позу, после которой у него бы меньше всего затекали конечности и спина. Но на этом он не успокоился и, как только ему удалось полулечь и откинуть голову на подушки, он приподнял край плаща и обернулся к Капитану. Та сидела, не шевелясь, но внимательно наблюдая за приготовлениями господина, но предполагать значение этого жеста она не посмела, так что Герцогу пришлось заговорить.       - Ты добровольно ушла от огня и людей, где можно было бы согреться, в карете нельзя много двигаться, чтобы разогнать кровь, и я действительно был бы чудовищем, если бы таким образом принудил верную слугу замёрзнуть ради своей прихоти. - Даже тише, чем он рассчитывал, объяснил он и поманил Капитана, в лице которой проступило напряжение. - Это не склонение и не принуждение, поверь, плотское меня сейчас совершенно не привлекает. - Заметив эту перемену, добавил Герцог. - Но мне бы действительно не хотелось, чтобы мой самый доверенный человек к утру загнулся от холода.       Капитан смотрела на него немного растерянно, но не спешила отпрянуть или возмутиться. К тому же взгляд господина был одновременно отчаянным и тёплым. Загнанный хищник вовсе не желал бросаться на добрую руку, выставляя зубы и когти, а сам пытался сделать так, чтобы она к нему протянулась.       - Не пожелаю вас расстроить. - И Капитан не могла не согласиться.       Под плащом действительно оказалось ничуть не холоднее, чем у пляшущего огня костра. Успев привыкнуть к улице, насколько это было возможно в такую погоду, Капитан полагала, что в карете ей тепло, однако, лишь очутившись в настоящем тепле, таком, в котором почти хотелось скинуть верхнюю одежду, поняла, что ошибалась. Пальцы правой руки, до того почти не разжимавшие рукоять меча, несколько раз вздрогнули, когда в них хлынула кровь, и нестерпимо зазудели под кожей. Щеки коснулось горячее дыхание – то Герцог поудобнее устроил голову на подушке рядом с её плечом и прерывисто вздохнул, силясь успокоить нервы хотя бы для того, чтобы уснуть. И тут же, когда его обоняния достиг запах человека, сидящего столь близко, желудок издал жалобный стон.       - А говорили, что плотское вас не интересует. - Тихо рассмеялась Капитан, однако посмотрела серьёзно.       - Этого тоже можно не опасаться. - Покачал головой смущённый таким бунтом организма Герцог и прижал к животу ладони. - Я чувствую голод, но вполне смогу дотерпеть до своего поместья. К тому же, моему виду нормально обходиться без еды по несколько дней. Думаю, от пары обедов мне удастся отказаться.       - А после, конечно же, прикажете в полной мере возместить вам эту потерю за ужином. - Поддержала его Капитан.       Герцог хотел было мрачно возразить, напоминая об их опасном положении, но в этот момент между его рук на мягкое брюхо опустились ещё две, человеческие. Антропофаг поперхнулся своим возражением и, подумав, проглотил его. Капитан и так знала, что он собирается сказать, нечего было сотрясать лишний раз воздух и отнимать у себя минуты сна. Герцог вздохнул и закрыл глаза. Он очень надеялся ещё суметь открыть их утром.

***

      К утру метель почти не успокоилась. Заслуга в том, что теперь было видно хоть немного вперёд, была больше у солнца, которое разогнало тьму, но не смогло выбраться из-за тяжёлых облаков, так и зависнув за ними, не давая ни одной тени упасть на заснеженную землю.       Отряд начал откапывать себя, лошадей и наполовину занесённую снегом карету, когда появился лишь первый намёк на рассветные сумерки. За ночь приходилось ещё дважды посылать Альдо и Йохана за подпиткой для огня, так что оба, несмотря на то, что ни одному не выпало дежурство, чувствовали себя разбито. Йохан клевал носом, прикладывая все силы к тому, чтобы удерживать себя на нервной, но молчаливой, как и все они, лошади. Альдо же недовольно оглядывался на остальных, но также не проронил ни слова. Для этого было слишком холодно, и почти никто не разговаривал после того, как остатки костра забросало снегом.       Капитан, ко всеобщему удивлению, к утру не чувствовала себя хуже остальных, хотя возможности протягивать поочерёдно то руки, то ноги к огню у неё не было. Очевиднейшая шутка о том, что же не дало им с господином окоченеть, появилась в паре голов, но была отметена с неприязнью. Никто бы в таких обстоятельствах не захотел оголить хотя бы лишний дюйм кожи и пошевелиться, тратя силы, без крайней нужды. К тому же думать подобное о Капитане не приходилось прежде, не желалось и теперь.       На завтрак, скромный как и ужин, Герцог даже не вышел, и только принял чашку с кипятком, протянутую Капитаном прямо в карету. Взволнованному отряду Капитан повторила вчерашние слова и прежде, чем успели появиться новые вопросы, приказала выдвигаться. Выдвинуться пришлось с практическими закрытыми глазами - так много снега в них летело. Тёмное пятно кареты служило единственным ориентиром для шедших последними Кристофа и Стеффера, а прокладывавший дорогу Юстен, лучше остальных знавший этот путь, держал связь с остальными только при помощи верёвки, привязанной одним концом к его седлу, а другим - к карете. Остальные солдаты, плотным кольцом окружавшие карету, угрюмо смотрели или в спины друг друга или в белую пелену впереди, в которой растворялась верёвка, и лишь изредка, когда ветер на несколько секунд стихал, показывалась сгорбленная фигура Юстена. Только Капитан время от времени перемещалась между всеми, проверяя, как себя чувствуют люди.       Всадников, однако, куда больше удивляло поведение лошадей. Обычно абсолютно послушные, сейчас они, особенно те, что тащили карету или шли рядом с ней, беспокойно крутили головами и частенько принимались громко и нервно ржать. Бесконечно ругаясь на всегда послушных, но сейчас таких неразумных животных, солдаты, как могли, старались притормаживать их, если те вдруг пытались сорваться с места, что при таком снеге и такой видимости было бы губительно.       - Может, за нами по снегу идёт кто, а мы за метелью не видим… - После полудня - определить время точнее было невозможно - высказал общую мысль Генрих. Ветер как раз стих ровно настолько, чтобы можно было слышать друг друга, а лошади принялись рваться с удвоенной силой.       - Тогда почему лошадь Юстена спокойна? У Кристофа и Стеффера тоже идут ровнее, только наши взбесились, - тут же возразил Йохан. - Если бы на нас охотились, то первыми бы обеспокоились крайние животные.       - А ты посмотри вверх. - На слова Рэтига Йохан действительно едва не задрал голову, но вовремя вспомнил, кто ему это советует, и только нахмурился, ожидая продолжения. - Вдруг мы в метели дракона не заметили, а он прямо сейчас на карету пикирует. - С удовольствием пояснил тот.       - Но малец точняк подметил: что-то странное происходит. - Протянул Альдо.       Слышавшая это Капитан напряглась и непроизвольно бросила взгляд на окошко кареты. Она не была уверена в том, что увидела, но, кажется, шторка со внутренней стороны колыхнулась, будто кто-то нервно и шумно дышал рядом с ней, вслушиваясь в то, что происходит снаружи.       - А может кого-то из вас подменил перевёртыш? - Громко предположил Стеффер, чья лошадь шла почти спокойно.       - Ну в мальце я не сомневаюсь, он умничает, как и всегда, - тут же включился Рэтиг, - а вот ты, дружище, подозрительно мало жалуешься, когда мы снег из-под кареты выбрасываем. - Обратился он к Альдо.       - А чёй-то сразу кто-то из нас? Почему не ты, например? Или Генрих? - Не столько взвился, сколько заинтересовался Альдо.       - Потому что только вы двое вчера уходили от стоянки, причём, не один раз. И мы не видели, что у вас там в метели происходило, зато можем быть уверены друг в друге, в отличие от вас двоих. - С удовольствием пояснил тот.       Дыхание в карете стало чуть тише, по крайней мере, шторка перестала так трепетать. Герцог не мог не слышать того, что говорят у самой кареты, и ему было важно знать, что думают солдаты. То, что под подозрением, пусть даже и шуточным, оказался не он, внушило надежду, что ещё ненадолго всё обойдётся. Однако успокоение не было долгим.       - А между прочим Кэп и Его Светлость с нами тоже мало времени провели, и никто не видел, что происходило в карете или пока они шли до неё. - Предложил свой вариант Генрих.       - Если бы что-то ворвалось в карету, вы бы услышали борьбу и как я зову вас. - Сухо заметила Капитан, в отличие от обычного, не спешившая поддержать безобидную, казалось бы, шутку.       - Так не обязательно в карету. Тебя, например, могли цапнуть, когда ты следом за Его Светлость пошла, а там бы в карете ты уже с ним расправилась. Господина сегодня как раз никто не видел за завтраком. С ночи только ты у него была.       Настоящего обвинения или подозрения в этих словах не было, но глаз у Капитана задёргался так, будто она была на настоящем допросе, причём не в роли дознавателя. Тень за шторкой кареты тоже обеспокоенно завозилась.       - Кэп, да ты не нервничай, мы же шутим! Мне казалось, мы привыкли друг к другу. - Воскликнул Рэтиг,       - Привыкли, но одно дело, когда мы с вами на охоте и отвечаем только за себя, так что наша ошибка - это наша проблема. И совершенно другое - сопровождение Его Светлости. И если из-за нашей невнимательности пострадает Герцог, это будет гораздо хуже, чем если погибнем все мы. - Жёстко ответила девушка и припустила коня, чтобы проверить Юстена и переговорить с ним о дороге.       - Давно она так не волновалась. - Задумчиво подметил Кристоф, который вместе с Юстеном появился в отряде раньше остальных. Волнение в карете только возросло.       К вечеру они не то, что не добрались до поместья, но даже не выбрались из заснеженных полей, так что казалось, что они вовсе не продвинулись за целый день, и только бесконечно плутали по кругу следом за снежными завихрениями. Вторая стоянка осложнялась поведением лошадей, которые только сильнее взбесились за день, так что даже найденные под снегом корни маленьких кустиков пополам с травой их не заинтересовали. Успокаивающая настойка у всех уже успела закончиться, а те жалкие капли, которые удалось вытрясти на платок со дна флакона, не возымели никакого эффекта. Только растопленный в котелке снег ненадолго отвлёк их, но, напившись, они лишь принялись громче ржать и яростнее рваться.       - Если они бешеные, то почему пьют воду? А если чуют хищника, то почему он до сих пор на нас не бросился? - Бесконечно бормотал Кристоф, помогая остальным привязать лошадей хотя бы к карете или тяжёлым валунам, которые обнаружились под снегом у самой дороги.       Остальные тоже задавались этими вопросами, но никаких иных вариантов ни у кого не возникало. Сухари и вяленое мясо почти закончились, их оставалось только на один ужин и, может, ещё чуть-чуть на утро, если попробовать сэкономить, но к следующему вечеру они точно останутся ни с чем, если не успеют добраться до своей цели. И это ещё при условии, что они не потерялись, в чём до конца не был уверен даже Юстен, честно признаваясь в сём.       - Его Светлость не желает присоединиться к нам? - Спросил он, пытаясь одновременно удержать своего коня и лошадь Стеффера, что даже с помощью получалось скверно.       - Его Светлость нехорошо себя чувствует, и не хочет, чтобы кто-то ещё занемог, если он действительно болен, а не просто устал. - Ответила Капитан, перехватывая поводья буйной лошади.       - Но тогда ему тем более нужно к огню, чтобы согреться! Карета за столько времени должна была насквозь промёрзнуть, и больному человеку нельзя в ней находиться! - Всполошился Стеффер и решительно направился к дверце кареты.       Всё произошло в один момент. Герцог, не ожидавший, что к нему подойдёт кто-то, кроме Капитана, не успел закрыть щеколду, и дверь смогла немного приоткрыться, когда Стеффер потянул за ручку. Капитан, боровшаяся с лошадью, не могла отпустить её, чтобы остановить подчинённого, но всё равно дёрнулась, протягивая одну руку в попытке схватить Стеффера за капюшон и потащить назад, не давая заглянуть в карету. Лошадь же, на миг ощутив, что хватка ослабла, с новой силой рванулась с места, опрокинув девушку, едва не задавив своего всадника, и стремительно скрылась в метели.       - Держите лошадей! - Не успев подняться, уже крикнула Капитан, пресекая попытку помочь оглушённым людям, барахтающимся в снегу.       Те кони, с которыми ещё не успели справиться, в этот краткий миг суматохи тоже едва не вырвались, и обязательно бы последовали за кобылой, что сумела сбежать, если бы их отпустили, спеша помочь Стефферу и Капитану. Люди и сами быстро смогли подняться и помочь наконец справиться с животными, хотя и были все в снегу и неприязненно морщились после, ощупывая себя. Дверь герцогской кареты в это время успела захлопнуться и запереться изнутри, так что никто больше не смог бы так просто открыть её.       - Я попробую найти твою лошадь, пока следы не замело окончательно. - Когда все немного отдышались, предложил Кристоф и поднялся с места, но его остановил и сам Стеффер, растиравший рассечённый висок чистым снегом.       - Лошадь тебе не нагнать, когда она так умчалась, зато сам можешь потеряться в темноте. Успокоится - найдёт нас, это умное животное. А нет, - сожаление проступило в его голосе, - да и чёрт с ней. Буду значит я до конца дороги править теми, что в упряжке.       - Разумное решение. - Согласилась Капитан, прощупывая ушибленную ногу. - Гораздо хуже будет потерять кого-то из людей, незачем так рисковать. Может, Альдо и Йохан, когда пойдут за новыми ветками, на неё наткнутся. - Ободряюще добавила она.       Стеффер неопределённо пожал плечами, но было видно, что он не особо в это поверил. Но ничего более определённого сейчас пообещать было нельзя, так что остальные постарались поскорее перевести тему и приступить к скудному ужину.       - Послушай, Кэп. - Окликнул её Стеффер, когда она с новой плошкой кипятка собралась идти к Герцогу. - А у Его Светлости с собой пара свеч есть? - Все удивлённо уставились на Стеффера, и тот поспешил объяснить, что имел в виду: - Я когда заглянул внутрь, мне показалось, там два огонька были. Что это, если не свечки?       - А, ты про это. - Немного нервно начала Капитан, но дальше заговорила уже спокойнее. - Его Светлость о них руки греет и подсвечивает себе бумаги, когда останавливаемся, чтобы на месте потратить меньше времени на перечитку того, что ему отправляли в отчётах.       - А это тоже было бы удобнее у костра… - Донеслось уже в спину Капитану.       В карету Герцог её едва ли не втащил и тут же поспешил запереть дверцу, но от нервной трясучки руки его не слушались, и он только скользил ладонью в перчатке по холодному металлу, пока Капитан не заняла его руки плошкой кипятка и не закрыла дверь сама. Однако вместо того, чтобы пить, Герцог почти бездумно посмотрел на неё, силясь что-то сказать.       - Они всё знают. - Наконец удалось просипеть ему после первого глотка. - Никто не берёт с собой свечи в карету, они точно догадаются, что это были глаза, и тогда у нас будет не больше минуты, чтобы попрощаться. - Обречённо запророчил он. - Я слышу, что они говорят и сейчас, но от того, что говорят тише, чем с тобой, я не могу разобрать ничего.       Последние слова потонули в ладони, которую Герцог закусил, чтобы не повысить от волнения голос. Плошка во второй руке хрустнула, и из трещин по её бокам побежали тонкие струйки, тогда как антропофаг, как мог, постарался сдержать поток слёз, которые жгли глаза и заставляли сердце болезненно сжиматься в самом горле. Даже когда Капитан забрала у него плошку, пока та не разлетелась на осколки, и постаралась отнять руку от дрожащих губ, Герцог этого не заметил и только продолжал смотреть в пространство. Всё складывалось именно так, как он боялся, даже хуже. Он боялся, что его раскроют быстро и легко, при первом же намёке на ненормальность господина, и тогда с чудовищем никто не станет церемониться. А тут ему приходилось ждать неизбежного. Дорога тянулась слишком медленно, чтобы можно было проскочить её, держа секрет под надёжным замком, и с каждым часом стоянки солдаты были всё ближе к тому, чтобы догадаться. Единственное, на что он мог надеяться - что за ним придут ночью, и он не успеет проснуться, так что голова отлетит от тела, не раскрывая глаз. Но рядом была Капитан, которая бы точно успела разбудить его своим сопротивлением, так что он бы и увидел её смерть, и свою встретил в полном сознании. Как жаль, что у людоедов были выносливые сердца, и его собственное не могло сейчас разорваться от тревоги.       - С этим ничего не сделать. - Пробормотал он, пока Кэп старалась утереть мокрое лицо платком, чтобы на холодном воздухе кожа не остыла. - Даже если мы завтра доберёмся до замка, они уже будут подозревать, и тогда на обратном пути с нами расправятся. Я слышу, как беспокойно топчутся лошади, а твои люди ходят вокруг них и расспрашивают, что же могло так напугать животных. Они перечисляют варианты, и пока это только другие монстры… - Голос Герцога задрожал, а Капитану показалось, что и она тоже слышит ставшие громче переговоры снаружи, - …но вскоре они дойдут и до верного ответа, и тогда кто-нибудь наконец соберёт этот пазл, все детали которого они уже нашли.       - Они давали клятву верности вам. - Напомнила Капитан, однако голос её был таким же тусклым.       - А также они клялись защищать моих людей, и если они узнают, что их господин оказался ужасным чудовищем, которому положено этих самых людей жрать, они будут обязаны избавить их от столь ужасного владыки. - Герцог скривился и выплюнул ответ, возвращая Капитану её же когда-то слова. - Я обречён, и этот поход станет для меня последним, - Сокрушённо вздохнул антропофаг. - Всё, что можно сделать - это спасти тебя. Сбежать в такую погоду ты не сможешь, но могла бы первой…       - Нет. - Твёрдо отрезала Кэп прежде, чем господин успел закончить мысль, от которой из его глаз вновь потекли хрустальные ручейки. - Даже если это будет ваш приказ, я выберу ослушаться его и попасть в вашу немилость, чем выменять свою жизнь, заплатив за это вашей.       - В такие моменты я удивляюсь тому, как твой отряд оказался самым живучим из всех, если ты не желаешь сохранить хотя бы себя. - Горько усмехнулся Герцог.       В его волосы, спутавшиеся от слишком неосторожных нервных рывков, ласково нырнули пальцы и несколько раз осторожно провели, распутывая тяжёлые узлы. Капитан, расправлявшаяся со многими тварями, сейчас не могла представить того, чтобы под ударом меча эта голова отделилась от тела. И не потому что это было невозможно - оружие было прекрасной работы и тончайшей заточки, и могло справиться даже с шеей небольшого великана, когда тот падал на землю. И вовсе не от слабого воображения - думать приходилось часто и много, представляя сразу несколько вариантов максимально полно и детально. Просто сознание само не желало этого делать. Отчаянно сопротивлялось мысли о том, под руками может ничего не оказаться, что спальню с потайными ходами займёт кто-то другой и прикажет изготовить комплект одежд поменьше и поуже, что после основной работы её не позовут прислуживать за столом, а после не доверят самое сокровенное. Ей попросту не хотелось представлять, что господина может не быть.       - Я утяну тебя за собой. - Тихо констатировал Герцог, видевший отражение этих мыслей на чужом лице.       Кэп только и смогла, что пожать плечами, соглашаясь. И также молча коснулась края плаща Герцога, после замерев, молча спрашивая разрешение на то, чтобы сесть рядом с господином. И тот, проклиная себя и свой страх, согласился.

***

      - Старик либо совсем нас не жалеет, либо желает показать нам тайный ход под землёй и снегом. - Устало проворчал Рэтиг, впрочем, совсем при этом не злясь на Юстена. Просто, как и все остальные, он смертельно устал.       На третью ночь у них закончилась вся еда, которая только была припасена. Четвёртая прошла совсем голодно, и только в минувшую пятую им удалось разжиться съедобными корешками, но их было так мало, что желудок после подобного издевательства болел лишь ещё сильнее. Стеффер предлагал набить брюхо снегом, чтобы обмануть организм, но лишь спровоцировал Йохана на долгую и яркую тираду о том, что растаявший чистый снег, в таком количестве впитавшись в кровь, их попросту убьёт. Поняв не все его слова, остальные, однако, сошлись на том, что пусть лучше будет боль, доказывающая, что тело ещё живо, чем мёртвое спокойствие. Правда столь пламенные слова, похоже, отняли у мальчишки все силы, так что того теперь поддерживал в седле ехавший рядом Альдо. Хотя и его фигуру то и дело сгибало порывами ветра.       - Под снегом мы такими темпами разве что упокой себе найдём. - Со вздохом отозвался Генрих. - Может, тогда хоть не так холод ощущаться будет, когда остынем. - Мрачнея с каждым словом, добавил он.       - Будь добр, раньше времени себе и нам могилу не рой. И так тошно. - В ответ нахмурился Рэтиг, и видеть это было до того непривычно, что даже Йохан постарался обернуться и одновременно с этим сесть в седле поровнее, будто сил у него на самом деле было больше. - Всем хочется поскорее добраться хоть докуда-нибудь, а твой пессимизм совсем не помогает ни телу, ни разуму.       - Мой пессимизм? - Недовольно сморщился Генрих. - Ставлю меч и месячное довольствие на то, что и у тебя в голове такие мысли, и у Капитана, и у остальных тоже, наверняка, даже у Его Светлости, просто никому пока не достаёт смелости признать то, что мы всё ближе к тому, чтобы сдохнуть или от холода, или от голода. Либо озвереем и начнём жрать друг друга, когда своя кровь уже остывать начнёт прямо в жилах, а потом, как разум вернётся, сами себя же со стыда и зарубим.       - Ну ты уже загибаешь… - Рэтиг нервно оглянулся, проверяя, не слышит ли кто ещё эту надвигающуюся, как очередная туча, истерику, но тут Генрих и сам понизил голос, тоже выискивая кого-то глазами.       - Сказать по правде, я вообще не уверен, что у нас всё ещё есть цель.       - Если ты боишься, что замок могло снести ветром, то могу сказать, что продуло пока только твою голову. - Хохотнул подъехавший ближе Альдо. Йохан невольно следовал за ним, но больше никто не показался из снежного марева.       - Я боюсь, как бы не оказалось, что мы везём труп. - Совершенно серьёзно отрезал Генрих, и даже ветер на миг перестал так отчаянно завывать, тоже вслушиваясь в слова.       - Посудите сами! - Отчаянно и быстро зашептал молодой мужчина, заметив, как одновременно Рэтиг и Альдо собрались что-то сказать. - Мы видели господина только у себя, и после, когда он вышел выпить с нами кипятка. Он всё это время не принимал еду, только пил, и совершенно перестал выходить к огню или хотя бы просто показываться. Заболел? Но почему мы тогда не слышим кашель, а Капитан ни разу не притронулась к нашим сборам целебных трав и продолжает носить ему только пустой кипяток. Уж на Герцога ей бы точно не было жалко наших запасов, мы все это знаем. Может сдаться, что уже несколько дней в карете лежит хладный труп, а Капитан ходит к нему лишь затем, чтобы мы ничего не заподозрили и верили, что господин всё ещё с нами.       - А как же запах? Трупаки так-то здорово воняют. - Заметил Альдо, пока меньше всех проникшийся словами Генриха.       - Слишком холодно для этого. - Подал тихий голос Йохан. - Тепло только у нас около костра, но карета Его Светлости давно должна была остыть, даже при том, что внутри неё нет ветра. Пара свеч, если они там есть, как говорит Капитан, дадут тепла не больше, чем для обогрева ладоней…       - Да ты что же, малец, всерьёз в это поверил? - Встрепенулся Альдо. - Ты же учёный, ну подумай своей головой, как такое может быть!       - Подожди дружище, не обижай Генриха своим недоверием. - Поднял руку Рэтиг, но, несмотря на лёгкую улыбку, взгляд его темных глаз был суровым. - Мне кажется, он всерьёз об этом думал, и нам тоже стоит…       - Так и ты тоже?! - Слишком громко для их разговора воскликнул Альдо.       - Узнаешь, если дашь мне сказать. Я не верю в эти бредни - прости, Генрих, но для меня это так - про смерть Его Светлости. - Принялся терпеливо разъяснять Рэтиг. - Однако в последние пару дней за своими невзгодами мы как будто позабыли о том, что и вправду давненько не видели и не слышали господина. Да, Кэп остаётся сторожить его на ночь и передаёт его приказы наутро и днём, но где голос самого Герцога? Почему он заперся в карете и никому не показывается?       - Ну, быть может… - Пробормотал Альдо и не смог закончить. - И что теперь, на Герцога наскочить?! А вдруг он там? Нам же потом такую весёлую жизнь устроят, что лучше будет сразу вешаться!       - Не спеши обнажать меч, ты не с девкой в увольнительную гуляешь. - Отмахнулся Рэтиг. - Для начала расскажем остальным, а вечером просто поговорим с Кэп. Она должна знать больше нашего.       Рэтиг хотел что-то ещё сказать, но тут Йохан, до того вновь обмякший, опирающийся на Альдо, вдруг встрепенулся, взгляд его сфокусировался на чём-то за снежной стеной, и он отвёл своего коня на пару шагов ближе к своей позиции. Остальные инстинктивно и не сговариваясь, по общему чутью, которое зарождалось в каждой команде заговорщиков, сделали то же самое, и совершенно не зря: через миг из метели вынырнула морда коня, затем его передние ноги, и наконец недвижимая фигура Капитана на его спине. Прежде, чем снова скрыться, она лишь осмотрела их всех и напомнила о том, что нельзя ломать построение. Впрочем, в голосе её было больше усталости, чем приказа, но солдаты подчинились, разъехавшись ещё дальше. Только когда от Кэп остались лишь следы на снегу, мужчины переглянулись и кивнули друг другу.

***

      - Наконец-то. - Тихо на разные голоса разнеслось над стоянкой, и семь пар глаз посмотрели все на один котелок.       Там, помимо воды, было мясо. Не плод их воображения, а самое настоящее свежее мясо пары зайцев, которых принёс Альдо - задержавшийся на добрых четверть часа где-то в снегах, но до ужаса счастливый. Да, животные оказались тощими и жилистыми, но важным было лишь то, что они были тем, что можно было съесть и ощутить в желудке. Главное теперь было дождаться, когда огонь вместе с кипящей водой достаточно тщательно постараются над их ужином, но и эта пытка уже почти подошла к концу. Не хватало только Капитана, вновь скрывшейся в карете господина, но она пообещала вскоре вернуться, так что все терпеливо ждали её, чтобы отложить Герцогу самые лучшие куски. Однако…       - Делите на восьмерых. - Коротко бросила она, садясь в общий круг.       На этот раз все смолчали, но обменялись взглядами. Несколько минут у костра, в которые Кэп уходила в карету, дали возможность нехитрому плану стать общим, и теперь каждый почувствовал очередную тревожную глыбу, заворочавшуюся в душе. Капитан и сама ощущала, как воздух вокруг них сгущается от копящихся слов и вопросов, и от этого и сама от этого только больше хмурилась, но не начинала разговор, вместо этого молча разбираясь с куском мяса намеренно как можно дольше. Однако мяса в этих зайцах было довольно мало, так что, как бы она ни старалась, плошка опустела довольно скоро. И тогда прятать молчание стало не за чем.       - Кэп, пока мы не доели всё, может, всё-таки пригласишь Его Светлость к костру? - Как можно более будничным тоном предложил Рэтиг, когда Капитан начала подниматься на ноги.       - Господин ясно дал понять, что не желает покидать карету, и откажется от своей порции в вашу пользу. - Стиснув зубы, повторила она и принялась быстрее стряхивать с себя налипший снег.       - Господин не ел уже несколько дней, его приказы могут быть не столь благоразумны, как тебе почему-то кажется. - Заметил Юстен с явным беспокойством в голосе. - Попробуй принести ему еды, может, запах соблазнит его, и он одумается?       Капитан заметно напряглась ещё сильнее и нервно дёрнула головой при упоминании запаха. Её взгляд упёрся в стенку кареты, а затем вернулся обратно к солдатам, и в нём явно была готовность стоять, причём до конца. Что было особенно странно и до жути неестественно, когда этот взгляд был обращён на подчинённых.       - Не стоит сомневаться в разуме Герцога, я могу ручаться за то, что его решения абсолютно продуманны и адекваны, и не вам об этом судить.       - Он не ел несколько дней и всё это время сидит в карете, как в склепе! - Поднялся на ноги Генрих, и вместе с ним Стеффер.       - Да, что бы ты ни говорила, но все мы здесь понимаем, что это ненормально, и ты в том числе. - Поддержал тот товарища. - Люди так не могут, по крайней мере, оставаясь при этом вживых.       - И что вы от меня хотите? - Капитан сделала пару скользящих шагов назад, как если бы готовилась к обороне.       - Пусть Герцог выйдет к нам и ответит на наши вопросы. - Юстен тоже поднялся с места и подошёл к товарищам, но говорил гораздо мягче, миролюбиво.       - Исключено. - Капитан же свой тон ничуть не смягчила и глаза её забегали, когда и остальные тоже стали подниматься и подходить ближе к карете. - Лучше сами сохраните благоразумие и вернитесь к костру.       Её пальцы всё же коснулись эфеса, и на мгновение это заставило солдат остановиться. Они хотели ответов, но никто не был готов всерьёз за них сражаться с Капитаном. Все до одного надеялись, что до этого не дойдёт, однако ситуация обострялась так стремительно, что не было времени на то, чтобы обдумать другой план.       - Если то, что вы с господином пытаетесь скрыть, настолько серьёзное, что ты готова за это насмерть драться с нами, то нам тем более следует быть в курсе происходящего. - Вступился Кристоф, но, как и Юстен, он старался говорить спокойно.       - Если мы с господином что-то скрываем, это означает лишь то, что вам эта информация не пригодится и лишь зря будет давить на разум. - Капитан же на мир идти явно не желала. Только отступила ещё на пару шагов, когда солдаты стали обступать её плотнее, закрывая собой от света костра. С неясным для себя холодным трепетом Йохан вдруг отметил, что всё это время Капитан была ниже почти всех в их отряде, и потому теперь так легко её удалось оградить от огня. Что, впрочем, совершенно не мешало её глазам сверкать столь же холодно и ясно, как обнажившиеся из ножен несколько сантиметров стали. - Я приказываю всем вернуться к костру и бросить свои подозрения, какими бы они ни были. Герцог жив и полностью осознаёт значение и все возможные последствия своих решений.       - Так пусть выйдет и сам нам это скажет! - Первым не сдержался и повысил голос Стеффер. Его рука тоже легла на рукоять, но его придержал Юстен.       - Его Светлость не обязан перед вами отчитываться. - Тряхнула головой Капитан, и меч выдвинулся из ножен уже наполовину.       - Не отчитываться, просто показаться. - Юстен не дал Стефферу заговорить, но тоже заметно напрягся - напор товарища был слишком сильным, вызывая больше проблем, чем пользы. - Никто не хочет этого конфликта, но мы имеем право знать правду о состоянии Герцога. Быть может, он умирает, и нам следует не делать остановок вовсе, но мы же не можем узнать это.       - Немедленно отойдите на несколько шагов!       Выкрик был усилен звоном освободившегося меча, и солдаты, почти вплотную подошедшие к карете, были вынуждены отступить. Капитан выглядела как никогда отчаянно и решительно. Казалось, что она действительно готова пустить клинок в дело и не посмотреть на то, что он встретится с её же солдатами.       - Почему вы не исполняете приказ своего капитана?       Герцог возник из снежного тумана внезапно и совершенно бесшумно. Никто не слышал, как открылась дверца кареты и проскрипел снег под ногами, но голос, заговоривший с ними, определённо принадлежал господину. Да и никто другой бы не мог столь внушительно возвышаться за спиной Капитана. Ладонь в плотной перчатке успокаивающе легла на плечо руки, в которой был меч, призывая убрать оружие. Остальные же, несмотря на то, что лицо Герцога по-прежнему было скрыто в тени капюшона, всем своим существом, натренированным улавливать и реагировать на малейшие сигналы, ощущали, как медленно от одного человека к другому переползает тяжёлый суровый взгляд. Господин явно был недоволен.       - Я почти смог уснуть, когда ваша перепалка разбудила меня. Потрудитесь объяснить, что стало её причиной. - Не получив ответа, снова заговорил Герцог.       - Почему вы отказываетесь от еды и не выходите греться к огню? Уже несколько дней никто не видел вас. - Выпалил Генрих.       - Мне не хотелось с вами об этом говорить в такой напряжённой обстановке, но, если вы настолько не доверяете Капитану, придётся объясниться. - Герцог опёрся плечом на карету и тяжело вздохнул. Капитан встала рядом и, пусть оружие было снова спрятано, смотрела она по-прежнему напряжённо. - В последние дни я не чувствую себя здоровым, и меня здорово мутит. Так было ещё до нашей поездки, но я надеялся, что за время дороги мне станет легче, и я смогу спокойно заниматься делами. Однако нам досталась не лучшая дорога не в лучшую погоду, и меня несколько… Растрясло. Так что, боюсь, если я и смогу поесть, это будет пустым переводом ресурсов, которых у нас с вами не так много, чтобы ими можно было разбрасываться. Пока мне приходится обходиться одной водой, но люди могут по несколько дней обходиться без еды, так что сейчас я ещё надеюсь на то, что вскоре мне станет лучше и я смогу к вам присоединиться на следующей стоянке. Что же касается моего решения сидеть в карете… - Протянул Герцог и шумно устало вздохнул. - Из-за того, что я пока обхожусь без еды, у меня почти нет сил, и большую часть времени я провожу во сне. Мне тяжело много ходить, и я не хочу каждый вечер и каждое утро ходить по глубокому снегу от кареты до костра и обратно, когда в карете и одежде мне достаточно тепло, чтобы не испытывать потребности в дополнительном тепле. Так что я предпочитаю оставаться у себя, и чтобы никто меня не беспокоил.       Последние слова были сказаны с явным нажимом, так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в непоколебимости решения господина. Солдаты несколько растерянно переглянулись, не зная, что им следует делать после этого. Они желали увидеть господина, да, но не такого ответа ждали. Говоря откровенно, никто бы не смог сказать, к какому ответу готовились, ибо единственный, который приходил в голову, означал бы необходимость сражения с Капитаном, которая, несмотря на убранный меч, всё ещё оставалась подобна стреле в луке с натянутой тетивой, которую оставалось только спустить.       - Если вопросов больше не будет, я предпочту вернуться к себе. - Выждав с минуту, объявил Герцог, и тёмный провал капюшона поочерёдно повернулся к каждому, выискивая, не найдётся ли ещё одного наглеца среди его людей. Но те только опускали головы в почтенном кивке.       - Что ж, славно. Если ты закончила, - неуловимо, голос Герцога стал чуть мягче, когда он повернулся к Капитану, и остальные наконец облегчённо вздохнули, больше не чувствуя у себя в груди по мишени перед метким стрелком, - мне нужна будет твоя помощь.       - Конечно, Ваша Светлость.       Идти до двери кареты было всего несколько шагов, но против сильного ветра со снегом, так и норовивших сорвать капюшоны, разметать полы одежды и изрезать кожу, шагать было тяжело. Даже антропофагу. Перед самой дверцей он вдруг остановился и с беззвучным стоном согнулся пополам. Если бы не добротные перчатки, то дорогая обшивка обязательно оказалась бы украшена несколькими глубокими следами от когтей.       - Запах? - Одними губами спросила Капитан, оглядываясь, чтобы убедиться, что за ними никто не последовал, но никто больше не посмел отойти от костра. Герцог замотал головой, и с его губ сорвалось несколько ниточек слюны, быстро ставших вязкими на морозе.       - Не только.       О, как ему, должно быть, было тяжело стоять перед сразу несколькими людьми, которые бы обязательно пронзили его мечами, узнай, что его пасть моментально наполняется слюной, стоит втянуть воздух носом. С каждым часом он всё явственнее чувствовал их горячий, мясной, такой притягательный запах, от которого прежде убаюканные инстинкты начинали просыпаться и царапать сознание. Это было невыносимо до того, что если бы не Капитан, он бы обязательно вцеплялся зубами в свою ладонь, чтобы собственная кровь, казавшаяся отвратительной на вкус - сородичи мало интересовали антропофагов в гастрономическом плане, иначе бы и без того малочисленный вид изничтожил сам себя - хоть немного перебила разыгрывающийся аппетит.       - Желудок режет всё сильнее. - Каждое слово вырвалось изо рта тяжёлым облаком пара. - Возможно, у меня...       Договорить Герцог не успел, вместо этого согнувшись ещё ниже, едва не упав на дрожащие колени, но Капитан успела подхватить его, сама чуть не свалившись от тяжести. Господина вырвало, и оба на несколько мгновений в ужасе замерли, ожидая, что на звук кто-нибудь придёт, но ветер шумел слишком сильно, чтобы их смогли услышать в этот раз.       - Язва. - Мрачно закончил фразу антропофаг, рассматривая кровавый сгусток в луже кислоты с желчью, темневшие на снегу неровной кляксой, будто печать, поставленная на документ болезнью. - Или как минимум эрозия.       - Вернитесь в карету, чтобы не провоцировать себя запахом. - Тихо попросила Капитан и наклонилась, чтобы собрать грязный снег в один снежок и кинуть его как можно дальше от предполагаемой дороги. Никто не должен был узнать об этом.       - Если бы это помогло. - Истерично фыркнул Герцог, наблюдавший за тем, как улика скрывается в метели. Только после этого он всё же открыл дверь. - Принеси мне воды, нужно промыть горло.       Растаявший снег был совершенно пресным и безвкусным, и единственным его преимуществом было только то, что снятый с огня, он ещё оставался тёплым. Конечно, не антропофагу было в этой ситуации греться, нечеловеческое тело всё ещё работало не хуже камина, но заполнять желудок приятнее было тёплой водой, чем холодным сугробом.       - Так долго не сможет продолжаться. - Прошептал Герцог, глядя в отражении на красные отблески глаз.       Карета постепенно заполнялась запахом Капитана, которая тихо присела рядом с ним и помогла снять скользкие перчатки. Её запах был мягче, чем у остальных солдат в отряде, но Герцог не мог точно сказать, с чем это связано. Запахи других женщин, которые он в сытости ощущал не столь ярко, были нежными, но иначе. В них не хотелось уткнуться и держать, не отпуская, не давая никому другому, кроме себя самого, приблизиться. Чтобы даже он сам долго не смел вонзить когти и зубы, упиваясь им до беспамятства, чтобы ни единый флюид не остался непоглощённым, не достался никому иному. Чтобы...       - Извини. - Герцог встряхнул головой, когда из уголка его губ стёрли выступившую каплю слюны, которую только и оставалось, что шумно сглатывать следом за водой. - Если кто-то другой увидит меня в таком состоянии, мне точно недолго останется быть целым.       - Зато ещё какое-то время никто не попытается снова пробраться к вам в карету, будет ещё несколько тихих дней. - Капитан подтолкнула котелок с водой к губам Его Светлости. От постоянного запаха людей вокруг Герцог не только захлёбывался слюной, но и страдал от боли в желудке, который вырабатывал ничуть не меньшее количество кислоты, что, не находя жертвы, разъедала желудок вокруг себя. Машинально людоед сделал несколько глотков.       - Если за эти несколько дней мы не доедем, то во второй раз уже так не повезёт. - Озвучил он общую мысль. - Конечно, если они раньше не заметят, что их господин регулярно отлучается, чтобы выплюнуть пару стаканов крови из желудка. Или что урчание моего живота стало настолько громким, что они могут услышать его, даже отойдя от кареты. Зато так никто не будет сомневаться в том, жив ли я. Будут за себя бояться. - Истерично рассмеялся он и пояснил в ответ на непонимающий взгляд Капитана: - Я прекрасно слышал, как они днём переговаривались о том, а не приходится ли им охранять уже не меня, а только мои почтенные останки. Поэтому же я предупреждал тебя о том, что сегодня не стоит долго оставаться там, чтобы избежать разговора, но и это не помогло.       Голос Герцога то и дело вздрагивал в такт бешеному стуку сердца и метанию мыслей в голове, но паника уже оставалась запечатанной и не вырывалась в слезах. За несколько суток беспрерывного ужаса перед тем, что любой момент в чьей-нибудь голове снаружи кареты сложится простой пазл, слёз на мелочи не осталось. Хотя глаза всё равно начинало неприятно щипать, стоило отпустить мысли, которые неизбежно проваливались в яму самотерзаний.       - В любом случае, если мы не доберёмся за несколько дней, то, даже если никто так и не поймёт, то нам уже не будет суждено добраться никогда. Бесконечно обходиться без еды не получится, если только не удастся добыть оленя, но в степях мы можем только мечтать об этом. Так что либо убьют нас, либо медленно умрём все. - Махнул рукой Герцог и отдал пустой котелок.       Когда Капитан вернулась, она застала согнутую спину господина, который, кое-как свернувшись на сидениях, шумно дышал, и в каждом втором выдохе слышалось зарождающееся рычание. Со вздохом девушка села рядом и погладила напряжённые плечи, и в ответ ей раздалось громкое урчание живота - ещё одна причина столь нервного состояния Герцога. Антропофаги при хорошем предварительном питании могли обходиться без еды до пары, а то и трёх недель без серьёзных последствий, но никогда не знавший хоть малейшего голода господин едва справлялся с нечеловеческим голодом, который и сам был подобен дикому зверю, метавшемуся в сознании со всё возраставшей яростью.       - Я знал, что эта поездка не кончится ничем хорошим. - Герцогу пришлось опустить голос до шёпота, чтобы скрыть дрожь, не подобавшую его статусу. - И мы уже ничего не сможем изменить. Остаётся лишь ждать. Почему только это так мучительно!       Шёпот сорвался в надсадный хрип, и огромное тело всё же сломлено затряслось в сухих рыданиях, которые ничто не могло остановить. Только тяжёлый беспокойный сон, не принёсший на утро ни капли сил.

***

      - Третий раз за этот день. - Мрачно подсчитывал Генрих их остановки.       С того вечера, когда им удалось разжиться парой зайцев, успело пройти ещё две ночи, и каждая из них приносила новые невзгоды. На первое же утро Юстен признался, что уже совершенно не ориентируется в метели и может ручаться лишь за то, что они идут по дороге, а не полю. Но о том, куда ведёт эта дорога, он больше не имел ни малейшего понятия, ведь не видно было ни одной развилки или хоть какого приметного знака. Капитан на это ответила лишь то, что раз дорога существует, значит, привести хоть куда-нибудь она их рано или поздно сможет, так что сейчас им нужно не потерять хотя бы её, а договориться с людьми в её конце им помогут монеты в кошелях или, на худой конец, мечи в ножнах. Но на этом беды не кончились.       К полудню того же дня, когда они ненадолго остановились, Стеффер, изрядно истосковавшийся на козлах - его лошадь так и не вернулась к ним - слишком поспешил соскочить в снег, и его нога попала аккурат под полоз кареты, которая ещё не успела до конца остановиться. Как бы скоро его ни высвободили, как бы Альдо ни хлопотал над ним, одними только травами да парой настоев, которые были с собой у Отряда, в миг исправить сломанные кости не вышло. Всё, что удалось - так это поставить их верно, чтобы потом лекарям не пришлось снова ломать начавший срастаться перелом, да перевязать рану. Но самому солдату, как и его товарищам, едва ли стало от этого легче. К тому же из-за этого пришлось ещё сильнее замедлить лошадей, чтобы те, бесконечно брыкаясь, не рванули карету уж слишком резко и не сбросили под карету уже целого мужчину. Стеффер, как мог, старался помогать Кристофу, ещё кое-как усмирявшему взбесившихся животных, однако боль всё сильнее отравляла ясный разум.       А на следующий день им впервые пришлось остановиться незапланированно. Стоило вожжам натянуться, как из кареты, придерживаемый Кэп, почти что вывалился Герцог и, как мог быстро, скрылся в метели. Несколько секунд до всех доносилось эхо мучительного звука, на которое не должно было быть способно ни одно живое существо, а затем в наступившей тишине из метели вновь показались две фигуры. Что-то заставляло господина сгибаться так низко, что его голова была на одном уровне с головой Капитана. Вопросов никто не посмел задавать. Тем более, что все уже понимали, что ответов им не дадут.       И таких остановок становилось всё больше.       И вот уже в третий раз Герцог приказывал всем остановиться, а сам уходил так далеко, как только его могли унести ноги. Запах крови, который теперь незримо преследовал Стеффера, а вместе с ним и весь отряд, сводил Герцога с ума с первой минуты, а вместе с этим и весь его организм, который на это вырабатывал просто невероятное количество кислоты, которая теперь разъедала его желудок, не находя иной цели. Но в эти краткие минуты, когда антропофаг удалялся от отряда, чтобы изрыгнуть из себя поток кровавой рвоты, в голове хоть на миг стихал голос зверского голода, который невозможно было заглушить простой водой, когда вокруг было столько живых существ, жар жизней которых вводил сознание в лихорадку. Из-за этого Герцог теперь мог спать только днём, ночами лишь притворяясь спящим, чтобы не утратить контроля, когда рядом с ним сидела Капитан. Днём он хотя бы был один и мог зарываться носом в подушки, которые неизменно к вечеру вымокали в слюне, которую он не успевал сглатывать.       - Может, мне лучше остаться здесь? - Подал он голос, пока безвольно глядел на то, как кровавые разводы перед ним заметает снегом. - В метели так пусто, что я даже не замечу, когда всё закончится.       - Будет лучше Вам вернуться в карету и дождаться, когда дорога окончится наконец вашим имением. - Покачала головой Кэп и осторожно потянула Герцога за рукав, но тот не шелохнулся, и даже головы не повернул.       - Я слаб, но даже сквозь сон я слышу голоса солдат. Мы потеряли дорогу, и больше никто не знает, куда вы движемся. И я ни за что не поверю, что эти слова мне приснились.       Капитан виновато опустила голову. Она действительно тогда понадеялась, что если они будут говорить тихо, то измученный голодом и страхом Герцог, наконец забывшийся в зыбкой дрёме, примет услышанное за страшный, но всё же сон. Тот искоса наблюдал за девушкой, но молчал.       - Мы не должны останавливаться, Ваша светлость. Отряд пойдёт за нами, и тогда не избежать новых расспросов. Сейчас они молча принимают всё, но лишь потому, что не готовы ещё сдаваться. Вы для них смысл и цель, и они не оставят вас здесь. А если вы умрёте здесь, то долго не протянут они, им станет незачем идти дальше.       Капитан собиралась добавить что-то ещё, но закрыла рот, запечатывая последние слова вместе с облачком пара. Теперь красные грустные глаза смотрели на неё прямо, но, в отличие от крови в сугробе, они продолжали алеть единственным ярким пятном в этой метели. Человеческие пальцы сжала рука антропофага, и Герцог позволил увести себя обратно. В третий раз за этот день они возвращались к карете.       - И всё же нам рассказали не всё. - Покачал головой Генрих, глядя на то, как Капитан не позволяет Рэтигу помочь довести Герцога до кареты, хотя было видно, что и её ноги дрожат от напряжения.

***

      - Откуда только у них силы на то, чтобы бояться? - Задумчиво протянул Кристоф, глядя на нервный танец лошадей вокруг костра. - Идти едва могут, а всё не успокоятся, будто кто их преследует.       - Эй, учёный, могут ли лошади сойти с ума почти целым табуном? - С наигранной весёлостью спросил Рэтиг, пихая под рёбра Йохана, но тот молча вяло покачал головой. Апатичное безразличие медленно, но верно накрывало на отряд. Некоторые ещё старались его развеивать, но даже вечно весёлые глаза Рэтига теперь потухали, стоило ему замолчать, а задорные смешки Альдо сократились до коротких громких выдохов. Но остальные уже почти сдались, и одно лишь упрямство должно было заставить их подняться вновь следующим утром.       - Так они совсем скоро издохнут. А за ними, ещё быстрее, и мы. - Протянул Стеффер.       Его ослабший голос пустил дрожь по телам остальных. До того своё собственное дыхание казалось им немощным и бессильным в сравнении с тем, каким оно было раньше. Но голос товарища, услышанный сразу после чужих слов, оказался не в пример тише, этим лишь подчёркивая их слабость.       - Смотрите-ка. - Вдруг понизил голос Рэтиг и указал на карету.       На дверцу, которую Капитан только начала открывать, легла огромная ладонь в кожаной перчатке, и массивная туша медленно выплыла наружу, сразу же подавая Капитану вторую руку. На первый взгляд всё было болезненно-привычно, но что-то в движениях Герцога изменилось. Если до этого, выбираясь наружу, он двигался по-прежнему величаво и настолько порывисто, насколько позволяла погода - по крайней мере до тех пор, пока оставался в поле зрения солдат - то сейчас медленные шаги были больше похожи на поступь раненного зверя, на которого были наставлены багры невидимых охотников. Господин крался, едва сдерживая желание постоянно озираться, а та рука, что не держалась за Кэп, была плотно прижата ко рту и носу. Этого не было видно из-за низко опущенного капюшона, но ошибиться было нельзя. Герцог будто боялся дышать, пока делал неуверенные шаги прочь от кареты, в темноту.       - Мы точно не должны им помочь? - Обеспокоенно спросил Йохан.       - Подожди, малой. - Остановил его Рэтиг. - Как показывают годы опыта, если нам отчаянно запрещают во что-то вмешиваться, с чем помочь стоило бы, это значит, что наша помощь придёт в тот момент, когда запретить нам не смогут. Иными словами: подожди, пока станет хуже. Раньше этого мы бессильны.       Несмотря на почти что оптимистичный тон, солдат, как и остальные, был напряжён и уже готов сорваться с места в любой момент. Выработанные рефлексы в секунду могли распустить взведённую пружину внутри каждого, и каждый шаг Герцога затягивал её ещё сильнее. Вот он резко остановился, изогнулся, опираясь на Капитана, и даже с такого расстояния стало слышно, как надрывается в надсадном булькающем кашле его горло, как ревёт обожжённая кислотой глотка, как с хлюпаньем и шумом изо рта капает горячая кровавая слюна, моментально топящая собой снег, в который падала. Тело раз за разом содрогалось, всё сильнее оседая на девушку, пока в один момент ноги Герцога вдруг окончательно не подогнулись, и он не накрыл собой Капитана окончательно.       - А вот теперь можешь поспешить. - Хлопнул Рэтиг по плечу Йохана и в несколько прыжков приблизился к упавшим.       Остальные солдаты мигом подорвались с места, и даже раненный Стеффер заковылял следом за остальными. Подоспевшие первыми Юстен и Кристоф подхватили бессознательного Герцога под руки и приподняли его, чтобы Кэп могла выскользнуть из-под огромного тела. На бледном, как и у остальных, лице девушки ярко алели несколько кровавых капель, но она не дала никому и шанса задать вопроса, кинувшись обратно к господину, из-под капюшона которого срывались всё новые и новые капельки горячей крови.       - Срочно к костру! - Распорядился Юстен, и уже никто не обратил внимания на слабый протестующий стон Герцога. Он ещё не успел прийти в себя, но беспамятная темнота, в которую погрузилось его сознание, не была спокойной.       С трудом его протащили через глубокий снег; мимо вновь взявшихся лошадей, чьи обезумевшие глаза полыхали в свете огня янтарными каплями; у стопки наломанных веток, которые разметались от одного неловкого движения ноги. Как бы Герцог, чьи глаза наконец открылись и начали фокусировать взгляд, ни старался упираться, его сгибало слабостью сильнее всех остальных, так что помешать подвести себя к костру и усадить прямо в круг света он не мог. Пальцы судорожно впились в край капюшона, когда к нему потянулись с мокрым платком, а из горла чуть не вырвалось рычание от ударивших в нос запахов. Краем слуха Герцог слышал, как порывалась пробиться к нему Капитан, но её не пускали - неслыханная раньше дерзость от подчинённых - сетуя на то, что она своим молчанием и покорностью приказам уже довела господина до изнеможения, так что теперь для его же блага ему придётся всё-таки принять заботу.       Сердце застучало в висках, когда на глаза упали блики света, а щёк коснулся прохладный воздух. Антропофаг почувствовал себя, как выведенный на эшафот осуждённый, с головы которого резко сорвали мешок, чтобы показать ослеплённого солнцем преступника толпе. В отчаянной попытке защититься, он вскинул руки, но всё равно этого было недостаточно, чтобы не вызвать поражённых вскриков. Осунувшееся от голода лицо отчасти утратило нежную мягкость, обнажив прятавшиеся под нею острые хищные черты. Все успели увидеть в тени глазных впадин алый блеск, которым не могли бы похвастаться ни одни человеческие глаза на всём свете. Сухие губы - Герцог потерял не мало воды, когда его желудок выворачивало, а вновь напиться он ещё не успел - не могли до конца сомкнуться и скрыть за собой острые клыки, заменившие собой все остальные зубы. И в воцарившейся тишине оглушительным похоронным набатом разразился урчанием желудок.       Капитан наконец смогла вырваться из рук сбитых с толку солдат и вышла в центр полукольца из людей, но она никак не могла закрыть собой господина. Тот, понимая, что пытаться скрыться уже бесполезно, медленно опустил руки и с замиранием сердца оглядел замерший Отряд, каждый из членов которого в ответ смотрел так, будто видел господина впервые. Кристоф, вместе с Юстеном находившиеся дальше всех, был теперь мертвенно-серым и стоял только потому, что Юстен поддерживал его под руку. Сам же старый солдат смотрел сурово, хотя и ярости в его взгляде не было. Рэтиг, не сумевший удержать Кэп, так и остался с приподнятыми до плеч руками, и его взгляд единственный уже отмер и с юрким интересом проворно скользил по фигуре Герцога. Мужчина был настолько увлечён изучением господина, выискивая то, что раньше доверие сглаживало во что-то нормальное, что даже не обратил внимание на приоткрывшего в изумлении рот Альдо, на губах которого теперь таяли редкие снежинки, а тот и не замечал их. От неожиданности упавший Стеффер был единственным, кто успел вытащить меч, который теперь лишь мешал Генриху, помогавшему товарищу подняться. Однако даже это не умаляло его подозрительности и настороженности, так что он постоянно оборачивался на Герцога. Йохан же, оставшийся чуть в стороне, к удивлению Герцога не выражал того шока, который Капитан описывала у юнца после его первой встречи с людоедом. Вероятно, этот клинок уже прошёл первую закалку, но от того острее жалил сердце страхом.       - Полагаю, теперь хотя бы часть ваших вопросов ко мне и подозрений относительно действий вашего капитана у вас наконец пропали. - Прочистив горло, заговорил Герцог, но быстро смолк и принялся судорожно стирать с себя собственную кровь. Удержать дрожь в голосе оказалось невероятно сложно. Уж лучше бы его горло разрубили мечом, чем так мучили! Будто недостаточно ему было ожидания в эти дни.       - За этим вы так ревностно требуете от нас истребления других людоедов? - Не отвечая на слова Герцога, спросил Юстен. Его голос был спокойным и ровным, но таким же безжизненным, как пейзаж вокруг них. От такого хотелось завернуться поглубже в тёплый плащ.       - Всего лишь не желаю, чтобы мои земли были полны страха и крови. Я по себе могу судить, насколько сложно может быть сдержать голод, так что не питаю никаких иллюзий относительно диких антропофагов, которые, в отличие от меня, ещё и питаться могут только людской плотью. - С достоинством ответил Герцог, стараясь при этом подчеркнуть своё относительное вегетарианство.       - Выходит, те слухи были правдой. - Не спросил, а заключил Кристоф. Йохан и Генрих, как самые юные, непонимающе посмотрели на остальных, но сейчас их не удостоили ответом.       - Да, и моему отцу, а затем и мне стоило больших усилий сделать так, чтобы они утихли. - Медленно кивнул Герцог. Голос его, несмотря на трепещущее в болезненных спазмах сердце, набирал обычную силу. - И мне бы не хотелось, чтобы они вновь оживали даже в пределах одного замка.       Дыхание антропофага на миг замерло. Это был довольно опасный момент, ведь не ответить ему сейчас не могли. И на скрытый приказ молчать об этой тайне отряд мог или ответить подчинением, что стало бы чудом, или отвергнуть господина, оказавшегося чудовищем, к которым они все клялись не питать ни капли жалости.       - Каждый из нас прекрасно умеет хранить молчание о том, что не следует знать остальным. - Медленно ответил Юстен, подбирая каждое слово.       Капитан и Герцог напряглись одновременно. Остальным Отрядам в равной степени не следовало знать как о природе господина, так и о том, какая смерть могла настигнуть его в жуткой метели. Герцог почувствовал, будто на горле сжимается собственная когтистая лапа.       - Да что мы, совсем зверьми сделались?! - Вдруг, как лопнувшая струна, взвился Альдо, осерча оглядывая остальных. - Это же наш господин, так чего мы на него зубы скалить взялись вдруг? Ваша Светлость, Вас ведь никогда не подменял никакой перевёртыш? - С наивностью, не лишённой нажима, спросил он. Герцог машинально покачал головой.       - Правильно говоришь! - Наконец вышел из оцепенения Рэтиг. - Герцог же ясно сказал, что ему не обязательно есть людей, чтобы жить. Вы же отказывались от кроликов не потому, что с большим аппетитом бы закусили кем-то из нас? - За шутливым прищуром, однако, не укрылось действительной тревоги, которая не до конца улеглась, даже когда Герцог снова мотнул головой. - Ну значит он не монстр, а лишь пострадавший! А мы клялись служить Герцогу и помогать тем, кто испытал несчастье по вине злобных тварей, так что я не вижу ни единой причины, чтобы мы сейчас перебили друг друга!       Рэтиг уверенно пошёл вперёд, так что Капитан только в последний момент успела опомниться и остановить его мечом, уперевшимся тому в грудь.       - Ну уж ты-то точно должна меня понять, раз защищаешь Его Светлость! - Картинно возмутился Рэтиг.       Он без всяких слов понял, что от него требовали, и принялся спешно расстёгивать ремни, державшие ножны. Окоченевшие пальцы двигались скверно, так что на помощь поспешил Альдо. Недовольно бурча, он рукой опустил меч Капитана, и не спускал глаз с Герцога, пока ему в руки не всунули меч и пару спрятанных ножей. Помедлив секунду, Капитан обернулась к Герцогу. Тот, наблюдавший за Рэтигом с не меньшим напряжением, чем остальные за ним, медленно кивнул, и девушка сделала шаг в сторону. Рэтиг, отсалютовав ей, церемониально медленно приблизился к Герцогу, поклонился и, не поднимая головы, опустился на колено.       - Прежде, чем ты присягнёшь, - Остановил его Герцог, - я хочу, чтобы ты, и все остальные знали точно, кто перед вами, раз уж скрывать себя мне больше не удастся. Я не хочу страшиться того, что вы можете обо мне надумать из своего опыта борьбы с чудовищами и недостатка знаний обо мне. Так что лучше я теперь сам расскажу, чтобы вы могли решить, хотите ли мне служить, точно зная, кому вы даёте клятву верности.       Никто не обронил ни слова. Всё обратились в слух, и даже Рэтиг чуть поднял голову, с любопытством глядя на Герцога, хотя в его положении сейчас это было непозволительно. Только Капитан смотрела не на господина, а на солдат, всё ещё держа меч в руке.       - Моей матери когда-то не повезло без стражи попасться антропофагу. Повезло ей только выжить, а совершённое насилие породило меня. Отец благородно поступил, объявив меня своим наследником, хотя может от того, что понимал, что ветвь его родословной уже не продолжится его кровью. Довольно много лет я мог жить совершенно открыто, и вы все видели меня до того, как моя природа начала пробуждаться, меняя моё тело внутри и снаружи. Это и помогло когда-то подавить расползающиеся слухи о том, что во мне есть кровь монстра, ведь если бы я всю жизнь был таким, как сейчас, ничто не уберегло бы меня, чтобы я мог дожить до своих лет. Раньше я мог питаться как обычный человек, просто еды мне требовалось больше. Но с годами всё чаще стал я ощущать непреодолимое желание мяса. Сперва мне было достаточно стейка с кровью несколько раз в год, и, может, я неверно поступил, раз поддавшись этому уговору внутреннего голоса. Но это желание росло. Сейчас я не могу есть ничего, кроме мяса, и тем для меня лучше, чем меньше его касался огонь. Другая еда больше не усваивается моим организмом, но, к счастью, я больше не чувствую того, чтобы это желание прогрессировало. Мне достаточно животных, и хотя я не могу не чувствовать кровь людей вокруг, она не соблазняет меня также, как других людоедов, если мой желудок полон, например, дичи или говядины.       - Но если вы голодны? - Осмелился подать голос Йохан, и сердце Герцога пропустило удар. Он надеялся не услышать этого вопроса, хотя знал, что умолчать о нём нельзя.       - Тогда становится тяжелее. В последние дни я потерял спокойствие не только от страха, что вы узнаете правду, но и от того, что я слышу ваши запахи. Если вы думаете, что голодны, значит, не можете представить и четверти того, что ощущаю я сейчас. Мой организм может довольно долго обходиться без еды, но всё это время он поглощает сам себя и требует от меня выйти на охоту, как бы это смешно не звучало в контексте моих охотничьих способностей при сравнении с другими антропофагами. Я вынужден отказываться от мяса, которое вам удаётся добыть, потому что это только раздразнит голод и сделает хуже. Мне никогда не доводилось терять контроль над собой, и сейчас я достаточно далёк от этого, но только потому что не даю себе воли ни на секунду. Мой страх - потерять себя и дать людоеду поглотить не только чьё-то тело, но и мой разум.       Герцог судорожно выдохнул, не глядя на Отряд. Что теперь скажут его палачи, когда узнают, что он ещё и чувствует всё то, что чувствует чистокровный антропофаг, стоя перед людьми, и их разница лишь в голосе морали, который он, Герцог, боится когда-нибудь не расслышать за урчанием собственного брюха и хрустом костей жертвы, которую сжимают стальные мышцы глотки. Что однажды ощутив не просто кровь на губах, а борьбу чужой жизни за себя саму, которая утихнет лишь в его желудке, он уже не сможет вернуться к прежнему себе. От этих мыслей пасть снова наполнилась слюной, и Герцог едва не зарычал сам на себя.       - Выходит, сейчас вы всё-таки чувствуете голод, и люди для вас могли бы стать неплохой закуской, если бы вы сами себе это не запрещали? - Снова заговорил Юстен. Герцог скорбно кивнул. - В таком случае, для меня всё теперь предельно ясно.       Широкими шагами старый солдат направился к господину. Капитан вновь встала на его пути, но прежде, чем она успела взмахнуть мечом, Юстэн снял с пояса свой и кинул в руки Альдо.       - Рэтиг прав. Его Светлость не имеет вины, что его кровь испорчена, но то, что он выбирает оставаться при этом человеком, делает его моим господином. А вы решайте для себя сами.       Следом за ними двумя к Герцогу медленно потянулись остальные. Альдо тут же поспешил отделаться от роли оружейной стойки, отдав мечи ещё и вместе со своим освободившемуся Рэтигу, но вот к Герцогу всё равно приближался с опаской. По Генриху прочесть его мыслей было нельзя, но движения его были ровными и не выдавали ни малейшего сомнения, в отличие от Йохана, который всё продолжал неуверенно оглядываться на старших товарищей.       - Если ты не уверен, я не заставляю тебя приносить клятву, которая станет тебе противна. - Заметил это Герцог. - Я приму твой выбор уйти, в отличие от того, где ты останешься, но будешь страдать и метаться, пока в конце концов не станешь опасен для меня или себя самого.       - Нет, я хочу остаться! - Порывисто возразил Йохан и обогнал Кристофа, который медленно приближался к Герцогу. Кристоф и Стэффер последними остались стоять перед Капитаном. У обоих руки лежали на ремнях, но дальше пальцы не двигались. Лишь через минуту Кристоф будто встряхнулся внутренне и прямо в снег скинул оружие у ног Кэп. На вопросительный взгляд он ответил кивком и сделал эти несколько шагов. Стэффер же так и остался стоять на месте.       - Я всё же не смогу. - Покачал он головой. - Прошу понять меня, Ваша Светлость, но я всю жизнь посвятил борьбе с опасными тварями. Моя душа спокойна от того, что сейчас не оказалось, что всё это время я служил тому, кто сам видит в людях лишь еду, но дальше продолжать службу я не смогу. Мне не удастся не видеть в вас людоеда и не думать над вашими словами о том, что желание, пусть и сдерживаемое, у Вас есть. Да и вся эта миссия будто говорит о том, что мне больше здесь не место. Лошадь потерял, ещё и нога, дай бог, при мне хотя бы останется.       - Тогда я прошу тебя только о молчании. Ты знаешь, на что способны мои Отряды, так что, надеюсь, тебе и самому не захочется говорить обо мне. Извини, если это звучит для тебя как угроза, но моя безопасность мне крайне дорога.       - Эту клятву я могу Вам принести. - На этот раз без раздумий согласился мужчина.       После этого все вернулись к костру, отогревать лица и пальцы. Герцога в карету так и не отпустили, а сам, без поддержки, он идти сейчас побоялся и был вынужден опуститься в круг. Капитан, как и прежде, сидела подле него, и всем было видно сходство измученных душ. Несколько суток непрерывного страха за себя и друг за друга вылепили для них из усталости одинаковые маски. Оба лишь частью сознания были сейчас среди людей, но часть оставалась ещё немного в стороне, всё ещё ожидая свиста стали в воздухе. Они ещё не могли до конца поверить, что удар меча пришёлся на верёвку, что связывала казнённого с ядром, летящим в воду, а не на шею.       - И что же, Ваша Светлость, - не с первой попытки, но Рэтигу всё же удалось обратить внимание Герцога на себя, - сколько голов скота прикажете забить Вам на ужин, когда доберёмся до имения? Останется ли там хоть немного пропитания после вашей инспекции?       - Лучше не напоминайте мне о еде, когда я в таком состоянии. - Простонал Герцог, хотя от задорного тона стало чуть легче, так что на следующей фразе он тоже слегка улыбнулся. - Да и переоценивать меня всё же не стоит. Я, может, и ем больше человека, но уж точно не как дракон.       Несмотря на отсутствие ужина и в этот вечер, на следующий день стало будто чуть легче идти. Когда кроме борьбы со снегом и голодом не приходилось мучить душу ещё и мыслями об очевидно существующей тайне. Хотя теперь все с неудовольствием замечали за собой, как каждый раз напрягаются, стоит Капитану зайти в карету к Герцогу. Каждый одёргивал себя за эти мысли, но продолжал коситься на дверцу и окна кареты, пока там находилась девушка. Неизвестно, были бы они спокойнее, если бы видели, как всю ночь их господин закусывал и без того израненную зубами руку, чтобы сдержать себя и хоть немного перебить голод болью. От свернувшегося рядом на сидении тела запах слышался настолько сильно, что желание есть почти обрело собственный голос в сознании, и даже после ухода Кэп утром Герцог так и не смог отпустить руку, чтобы никто не слышал тихого поскуливания.       Под вечер ветер будто начал стихать, но сил ни у кого не было, чтобы заставить себя идти всю ночь. Герцогу снова не дали спрятаться от всех в карете и усадили греться у костра, так что после только двое караульных видели, как тот поднимается из круга спящих и тихо, насколько это было возможно, уходит к себе, сопровождаемый неизменной Кэп, которая единственная вышла из дрёмы, заслышав движение рядом.       К утру, на удивление и радость всех, ветер так и не набрал прежнюю силу. Его слабые порывы всё ещё поднимали вокруг Отряда небольшие снежные кружева, но те быстро опадали и даже не старались залепить глаза людям. После недолгой остановки, в которую Юстен вырвался вперёд, чтобы осмотреть местность, даже Герцог внутри кареты почувствовал, что они стали двигаться чуть быстрее. Выяснилось, что, похоже, все эти дни они кружили вокруг территории имения, то удаляясь в поля, то приближаясь к его границе, и теперь они уверенно двигались по старой дороге, которой уже много лет не пользовались.       Весь день, а за ним и почти полный следующий прошли в отчаянных рывках вперёд, перемежавшихся короткими остановками, поскольку даже страх уже не мог заставлять лошадей двигаться беспрерывно. Герцог то и дело выбирался из кареты, но после, утирая рот то платком, то рукавом, подходил к Юстену, свериться с картой, на которой тот с энтузиазмом показывал их продвижение. В конце концов, когда очертания имения проступили на горизонте, вперёд гонцом отправили Рэтига, чтобы тот, переполошив всех слуг, хоть немного подготовил их к встрече.       В итоге к прибытию кареты всё имение уже стояло на ушах, и Герцог, когда его едва не на руках вынесли из кареты, не позволяя идти самому, мимолётом подумал, что Рэтиг несколько переусердствовать. Тот, с усталым, но довольным лицом, наблюдавший за этим, так вовсе не считал, и остальной Отряд был с ним согласен. Герцог едва успевал прятать лицо от снующих вокруг слуг, старавшихся одновременно забрать у Господина задубевшую одежду, отвести его к горячей ванне, накормить, отвести к лекарю и не дать задать ни одного вопроса о делах, которые он и собирался проверить. В итоге не менее измотанным, но избавленным от столь ревностной заботы солдатам пришлось немного разогнать этот гудящий рой слуг и лично отвести господина к ванной. К удивлению слуг, двери закрылись прямо перед их носом, что не позволяло помочь Герцогу, но последовавший за этим приказ готовить ужин на Господина, и не забыть про его Отряд, несколько восстановил душевное спокойствие и вновь запустил бурную деятельность.       У себя в покоях Герцог оказался лишь спустя несколько часов, тяжело пыхтящий от жара, которым полыхало теперь его брюхо. Его прибытие, должно быть, ознаменовалось значительным опустошением кладовых с припасами. Конечно, здесь не было его личных мясников и поваров, так что мясо оказалось приготовлено, но это сполна компенсировалось его количеством, которое теперь здорово распирало стенки желудка, от чего камзол на боках привычным образом трещал и скрипел на каждом вдохе. После невиданно долгого для себя голодания вид выпирающего сквозь жир желудка был особенно приятен, и антропофаг не мог скрыть счастливой улыбки, которая появлялась каждый раз, стоило его глазам опуститься чуть ниже.       Уже отослав слугу и растянувшись в постели, Герцог услышал негромкий разговор у себя за дверью. Настороженно вскинувшись, он почти сразу опустился обратно, различив голос, который отвечал страже у дверей. Следом за голосом через щель в двери в спальню проник запах, от которого даже при полном желудке что-то внутри волнительно и трепетно сжималось, и наконец за всем этим к нему вошла Капитан. В руках у неё было блюдо, накрытое от чужих глаз крышкой, но Герцог почти не обратил на него внимания, ласково глядя на девушку. Та с лёгким поклоном, полным неизменной учтивости, поставила блюдо на прикроватный столик и достала из небольшой набедренной сумки тюбик со снадобьем и бинты.       Герцог без слов её понял и протянул вперёд руки. Показывать местным лекарям свои когтистые лапы было слишком опасно, так что, отмыв ладони от крови, он поспешил привычно спрятать руки в домашних плотных перчатках. Натёртые тканью укусы, к счастью, не воспалились за эти дни, но непрерывно ныли, так что от прикосновения прохладного вязкого снадобья по рукам будто пустили молнии. Герцог тихо зашипел, но осторожные массирующие движения вскоре разогнали боль.       - Тебе разве не стоит сейчас отдыхать у себя? Нам всё ещё предстоит много работы здесь, и я не собираюсь её откладывать из-за этой заминки в дороге. - Спросил Герцог, когда его руки уже оборачивали мягкими лентами бинтов.       - Моя работа в этой поездке заключается в обеспечении ваших покоя и безопасности, и я точно также не собираюсь ни на минуту отказываться от своих обязанностей. - Ответила Капитан, опуская ладони господина на постель. - И, как я вижу, другие не столь хорошо с этим справляются, как бы мне не хотелось обижать ваших слуг. Ведь ваш ужин мог бы быть чуть лучше, если бы местная кухня была осведомлена о ваших предпочтениях?       - Полагаю, ты пришла, чтобы исправить это? - Мурлыкнул Герцог, наконец обернувшись к блюду.       Под крышкой оказалась горка сочного сырого мяса, которое удалось спасти от сковород и кастрюль поваров. Несмотря на тяжесть в круглом брюшке, слишком перегруженном после голодания, Герцог с готовностью открывал пасть и чуть задевал пальцы Кэп языком, собирая с них кровавые капли. Несварения он не боялся, ведь точно знал, что, когда тарелка опустеет, эти руки опустятся на его живот, чтобы долго и вдумчиво массировать шарик желудка. И так оно и было. Антропофаг даже не заметил, как уснул, тихонько урча.       Утром Капитан обнаружилась в кресле возле постели господина, а одна её рука так и осталась лежать на животе Герцога. Тот с удовольствием несколько минут рассматривал расслабленное лицо, и только случайное прикосновение к руке заставило девушку, вздрогнув, сонно заморгать, а через несколько секунд вскочить на ноги с извинениями. Капитан быстро помогла ему переодеться, и это вернуло немного ощущения дома в это далёкое имение.       То, что за дверью обнаружился Отряд, удивило только Капитана. Герцог чувствовал, как внезапно появившийся запах одного из них встречает остальных, да и тихое движение за дверью было доступно острому слуху хищника. Капитан явно смутилась от того, что подчинённые видели её выходящей вместе с господином из его спальни, но их быстро завалили вопросами о поручениях на грядущий день, поскольку одного лишь Стеффера лекари утром не отпустили, чтобы вернуться к работе. И пока им раздавали поручения, ни от одного из солдат не укрылось, как изредка переглядывались их Капитан и Герцог. И у каждого осталось ощущение того, что у этих двоих всё же осталась тайна, которую они пока не смогли открыть даже сами себе.