Дежавю (¿)

Длинный узкий коридор, забитый кучкой травмированных, сидящих на стульях. Очередь не движется. Над дверью висит табличка "травмпункт/Trauma center". Сверху одинокая лампочка, изредка мигающая, издающая равнодушный желтоватый свет. На стене висят три стенда с информацией, чуть дальше висят план эвакуации и правила безопасности. Напротив люди толпятся: вот сидит мужчина с забинтованной рукой; вот женщина пожилого возраста с тростью в руках; вот мужчина скачет на одной ноге, держась за стену, видно перелом; вот парень молодой с разбитым носом, наверное подрался; девушка хромает; дедушка какой-то. Уставшие, сидят тут, верно, уже пару часов. Домой хотят. Доносится надоедающая фраза: "Извините, кто последний?" И где-то из толпы, не поднимая головы, какой-то мужчина возвысил руку, указывая, что пришедшая занимает место в очереди за ним. Дело совсем не продвигается, врачи говорят "писанины" много. Один человек сидит уже двадцать минут. За ним такой же травмированный зайдет на полчаса — один за другим ходят люди. Время тянется долго. Полчаса, час, два, три... Стоящий в углу торговый автомат со всякими сладостями и газировками уже почти опустел. Конечно, время идёт, люди сидят, а есть хочется всё больше. Мужчину на коляске везут вне очереди. Женщина какая-то недовольно цыкнула, мол: "пусть сидит. Все сидят, вот и он пусть ждёт." Девушка-уборщица идёт неуверенно с веником, чуть подталкивая людей, стоящих спереди, чтоб дали подмести. Конечно, мало кто подвинется. Минуты две пройдет и девушка с веником растворится в тусклом свете следующего коридорчика за дверью. Женщина сидит с открытой раной уже около часа... Нога опухла до посинения, забинтована, через марлю кровь алая сочится. Без очереди не пускают. Зато парня с растяжением одного и того же уже третий раз в кабинет зовут. Менты пришли, двое: капитан и младший лейтенант. Ведут парня лет двадцати, в наручниках. Волосы растрёпанные, короткие, щетина растет, перегаром пахнет, в глазах у него испуг и ненависть. Усадили на стул, а сами напротив встали. Ждут. Возможно, вы уже успели задаться вопросом, что я делаю здесь, в травмпункте? Что ж, сейчас поведаю... Вечер. Последняя капля из строившегося только что душа, упала на поверхность белоснежной ванной. Мгновение. Я поскользнулся. Падение. Истошный выкрик. Что-то острое вонзилось между лопаток примерно на два-три сантиметра вглубь. В состоянии аффекта начинается болевой шок. Боль не приходит сразу. Легкий озноб накрыл всё тело, и я покрылся мурашками, наконец ощутив холодную сталь в своем теле. Дикая боль, слабость и дрожь по всему телу охватили меня с ног до головы. Кровь равномерно сочится со всей раневой поверхности. Алая жидкость, смешавшись с оставшейся водой, стала розоватого оттенка. Я непрерывно застонал, сквозь слëзы повторяя одно единственное слово: "мама". По зову в ванную комнату вбежала мать и резко закрыв рот руками, чтобы не закричать, начала плакать. Тут же, выйдя из ступора, она кинулась ко мне. – Ромочка... Рома, что с тобой... – Мам, больно... - продолжая стонать, кричал я. В растерянности мама начала помогать встать. Я продолжал истошно вопить от режущей боли. Слëзы ручьем текли по щекам и разбивались о гладь розоватой ванной. Страшно? Не то слово. Дрожащими от страха руками женщина начала поднимать ребëнка, придерживая за копчик, стараясь держаться дальше от раны. Сначала я почувствовал неприятное общее ощущение, похожее на неявно выраженную тошноту. В глазах медленно начало темнеть, внешние звуки глохнут, ощущаются так, словно доносятся сквозь вату или беруши, появился неясный шум, сменившийся резким и колющим звоном в ушах, будто молоточком резко начинают ударять по виску. Холодный пот окутал тело и сознание гаснет. Временное отключение высшей нервной деятельности, сознания. Кажется, что я сейчас вновь упаду. И упал бы, если бы мама не поняла вовремя, что происходит. Обморок. Лицо просто бледнеет, парень замолкает, переставая издавать какие либо звуки, сосредотачиваясь, как бы прислушиваясь на мгновение к мольбам мамы богу о помощи. Женщину саму начало мутить от происходящего, всё внутри начинает медленно, едва заметно пошатываться. Придерживая сына, она видит как его ноги становятся ватными, как он пытается опереться рукой на стенку, но в итоге заваливается вперёд. Она сумела удержать его, спасти от очередного падения и начала приводить того в чувства, поколачивая по щекам ладонями. – Рома! Рома! Давай же, сынок... Тогда я резко открыл глаза и завопил, но никакой боли не ощутил. Резко повернул голову и задрал её за плечо, чтобы убедиться, что колющий предмет в виде самореза, выпавшего из стены до сих пор находится в теле. Но его там не оказалось. И капли воды в ванной совсем не были смешаны с кровью. – Мам! Мама, что случилось? Та облегчённо вздохнула, убедившись, что сын жив и невредим. –Я тебе сколько раз говорила? Не нужно устраивать парилку в ванной. Тут дышать нечем. Вот ты и перегрелся. Упал в обморок. Получается никакого ранения не было. Но тогда что это было? Сон? Или может просто бред человека, потерявшего создание? Я не знал. Но и говорить ничего матери об этом не стал. Лишь обернулся к плите, обрамляющей стены ванной комнаты и посмотрел на один из саморезов. – Мам, принеси мне молоток. Через пару минут саморез уже не торчал, а значит не представлял угрозу для чьей-либо безопасности. И всё же я не знал, был ли этот случай каким-то знаком свыше или же просто подсознательным страхом. Одно я знал наверняка: это изменило мою жизнь навсегда. Я ещё долго думал о случившемся и смотрел в зеркало, убеждаясь, что моя кожа цела и невредима, но некое колющее чувство внутри не могло покинуть меня. Когда я наконец успокоился, в комнату вошла мама. Она выглядела устало, а в руках держала тарелку с макаронами. — Милый, я переживаю... Ты сильно напугал меня сегодня. — Прости, мам, я просто устал, подготовка к экзаменам сильно выматывает. Возможно, я просто перенервничал. — Ясно... Не засиживайся и покушай перед сном. — Произнесла она, поставив тарелку на компьютерный стол, и вышла из комнаты. Я лёг спать. Утро. Солнце сквозь окна пробивалось в комнату, озаряя своими лучами книжные полки с пыльными романами и детективами, компьютерный стол, на котором стояла тарелка с макаронами и кружка кофе, к которым я так и не притронулся со вчерашнего вечера. Тишину прервал мой стон. Режущая боль снова начала пронизывать моё тело. Пошевелиться было невыносимо больно, но я нашел в себе силы встать с кровати. Ноги пошатнулись, но я успел облокотиться о стену. Обернувшись, чтобы взять телефон с кровати, я обомлел. Ныне белоснежная простынь была запачкана большим кровавым пятном. Увидев это, тело кольнуло ещё сильнее. Спустя пол часа я уже подъезжал к зданию травмпункта на такси. Оплатив поездку наличными, я вышел из машины и побрёл внутрь. На ресепшене мне указали дорогу к нужному кабинету, и по очереди, накопившейся там, стало ясно, что работа выполняется очень медленно и сидеть придётся долго..