Признаться

Пахнет кофе. Они ещё даже не переоделись: остановившись в прихожей, Крис закрывает дверь и приобнимает Минхо одной рукой. Стоит позади, прижимает к себе спиной и, опустив голову, кончиком носа зарывается в изгиб сильной шеи. Минхо склоняет голову — позволяет, — улыбается одними глазами и тихо спрашивает: — Я мокрый. Тебе не противно? Крис только выгибает брови и не находит что сказать. Он усмехается — прямо в кожу, ледяную и влажную из-за дождя, — щипает губами и прикусывает. Минхо изворачивается, убегая из объятий, и с лёгким недовольством потирает укушенное место. В тесной полупустой прихожей каждый его шаг отдаётся эхом — и Крис, следуя за этим звуком, приближается на метр, протягивает руку и цепляет его за край пальто. — У тебя вся одежда мокрая, Минхо, — произносит негромко, мягко — томно и интимно, — а Минхо в ответ лишь беззвучно шевелит губами и напрягает скулы, сдерживая улыбку. Он знает: никто не сможет переиграть Криса во флирте. Но ему хочется попробовать. — Хочешь с меня её снять? В итоге Крис лишь открывает и закрывает рот, а Минхо опускает голову и тихо смеётся. Крис хватает его за влажный шарф и тянет на себя, склоняется и целует в пальцы. Минхо замирает, поднимает глаза и ловит его внимание на себе — до онемения и затрепетавшего сердца, — и внезапно губы Криса кажутся такими обжигающе-горячими на ледяной коже, что Минхо одергивает ладонь и отступает на шаг назад. — Ты спросил, хочу ли я снять её с тебя, — говорит Крис. — что если я отвечу “да“? Минхо помнит эту игру. Он догадывается, к чему всё ведёт. И знает, что сейчас, в таком виде — после работы, насквозь мокрым от дождя, не выспавшимся и уставшим — он не понравился бы ни одному мужчине и ни одной женщине. Но он знает, что нравится Крису всегда. Злым и раздраженным, утомленным и мрачным... Нравится в смехе и в грусти, в уверенности и в сомнениях. Он нравился Крису даже тогда, когда сам Минхо его не любил. Это было давно. Сейчас, конечно же, все изменилось. Изменилось настолько, что от одного намёка Криса — от этого лёгкого флирта — у Минхо крутит внутри, плавится сердце и оттаивают ледяные руки. В момент, когда Крис спрашивает, Минхо всегда — всегда — говорит ему “да“. Пахнет кофе. Он вспоминает это только сейчас: кажется, перед выходом вместе сварили кофе и оставили на плите... Кажется, захотелось пройтись по улицам перед тем, как начнётся дождь. Кажется, попали под ливень оба. Крис не торопит. Смотрит. Не отводит глаз. От высокой влажности его волосы вьются — несмотря на выпрямление утюжком, — и со вздёрнутых вверх концов падают капельки воды... Крохотные, преломляющие свет небольшой прихожей. У Минхо в глазах отражается его лицо и эти дождинки на чёлке и ресницах. А ещё — все прошлые года... И время, когда Крис полюбил его первым. Крис улыбается, наматывает шарф Минхо на кулак и мягко спрашивает: — Почему ты выглядишь таким грустным? — Касается губами его скулы. — Что-то случилось? Но что-то случилось ещё давно — несколько месяцев назад, — когда Минхо не смог вынести этих глаз. Когда вместо того, чтобы уйти пораньше, он оставался, чтобы случайно пересечься; когда внезапно перестал смотреть ему в лицо от странного смущения внутри; когда с ужасом осознал, что не может быть от него далеко. Когда спустя несколько лет терпеливой любви Минхо смог ответить взаимностью. Вслед за этим появилась благодарность — спасибо, что преданно любил меня так долго, — а затем укусила вина — прости, что заставил тебя так долго ждать... Но в конце концов Крис ни разу не упрекнул его за упущенное время: он продолжил дорожить им, как и прежде. Минхо не знал, что такое взаправду бывает. Он слегка поворачивает голову, чтобы словить его губы, и целует. Крис отвечает — как и всегда, — приоткрывает рот шире и прерывисто выдыхает. Минхо ловит момент и прикусывает его за кончик языка — из вредности, — едва отстраняется и приоткрывает глаза.  — Ты такой нерасторопный, хён, — шепчет, слегка касаясь его губ. — Вместо того, чтобы болтать и думать, сделал бы уже что-нибудь. Крис сходит с ума: он крепче сжимает его шарф, опускает голову и носом отодвигает ворот пальто. Свободной рукой цепляет за край, распахивает и тянет вниз... Раздвигает его ноги коленом и давит на ширинку. Минхо ведёт плечами, скидывает одежду и сжимает зубы, сдерживая стон. Следом с тихим шорохом падает шарф — шшухх, — а затем слышится сдавленный выдох Криса и негромкое “Ты пахнешь кофе и дождём“. В ответ он беззвучно смеётся: смех дрожит, вибрирует в его груди — гулко и глухо, — и затем Минхо спрашивает: — Как пахнет дождь? — затем чуть отодвигается и добавляет: — Только не говори, что как я. Это глупо. Крис скользит руками по влажной рубашке Минхо, обнимает чуть ниже рёбер и прижимается щекой к его шее. Ластится, нежится, как щенок, и, прикрыв глаза, прикусывает воротник. — Почему глупо? Минхо вдруг замолкает. Он не знает, почему. Просто “ты пахнешь дождём“ звучит до того приторно и сладко, что от одной мысли густеет слюна и прилипает к нёбу язык. Ему такое не нравится. — Просто не говори так, договорились? — Нет, — отвечает Крис и поднимает голову, заглядывая Минхо в лицо. — От тебя и правда пахнет дождем. Такое искреннее упорство, что Минхо только приподнимает бровь и едва морщит нос. Ладно. Дождём так дождём. Крис хватает его под ягодицами и рывком сажает на ближайшую тумбу. Минхо, качнувшись, хватается за его плечо, второй рукой упираясь в острый край. Он молча переводит на Криса взгляд. — Не злись, — негромко говорит Крис. — Ты хочешь быть сверху? Минхо не то что хочет — его устраивают обе позиции, — но сейчас он совершенно не готов. Крис, похоже, тоже. Потому что он, мягко целуя у уголка рта, тихо добавляет: — Давай сегодня просто... Снаружи. Минхо вдруг думает съязвить — снаружи? тогда, может, на улицу выйдем? — но едва сдерживает голос, когда Крис сжимает его член через одежду. Минхо хмурится, опускает голову и наблюдает, как тот проводит пальцами по очертаниям, постукивая... Он резко выдыхает, а Крис отпускает и, расстегнув пуговицу и ширинку, просовывает ладонь. В следующий момент Минхо замечает, как он, качнувшись, опускается чуть ниже... Минхо хватает Криса за ремень и с усилием притягивает к себе. — Куда собрался? Крис смотрит в его глаза. А затем медленно улыбается — почти что хищно, — и Минхо вдруг хочется запустить пальцы в его влажные волосы и надавить на затылок, чтобы он встал на колени. Но Крис только, бегая взглядом по его лицу, интересуется: — Не хочешь? Минхо, конечно, хочет. Но ещё больше хочется доставить удовольствие именно ему — Крису и никому больше, — хочется, чтобы он стонал до хрипов и трепета, до дрожи и жара... Минхо, на самом деле, просто хочется показать, что он его любит, но не умеет по-другому проявлять чувства. Он никогда не говорил Крису об этом напрямую, никогда не показывал это так, как принято в других парах, — но отдавал всего себя каждый раз, когда Крис предлагал; всегда говорил ему “да“ и двигал свои личные границы, если взаимно желал его. Так когда-то он был уверен, что не ляжет в постель с мужчиной. А сейчас он со звоном расстёгивает его ремень, вскидывает голову и глубоко, отчаянно целует. Сейчас он раздвигает бёдра шире, пуская Криса ближе, затем с глухим стуком снимает обувь и ногами обнимает за талию. Минхо, пощипывая его губы, на ощупь находит член Криса — пока ещё мягкий, — стягивает бельё и ёрзает на тумбе. Несколько движений рукой, не разрывая поцелуя, и Минхо чувствует тяжесть и пульсацию в ладони. Он поворачивает голову, вытягивая шею, касается носом кончика носа Криса и медленно проводит языком по его твердому ребристому нёбу. Крис стонет в поцелуй, ведёт бедрами и толкается вперёд, спешно расправляясь с одеждой Минхо: стягивает его брюки вместе с бельём, отходит на полметра и уверенными движениями снимает всё снизу полностью, мгновением позже прислоняясь вновь. В какой-то момент Минхо чувствует прохладу внизу, затем — то, как Крис неторопливо и с нажимом проводит по головке, размазывая капельку... Минхо едва не захлёбывается от удовольствия, прерывает поцелуй и запрокидывает голову. Он со стуком упирается затылком в стену, вытягивает шею и сжимает острый край тумбы в одной руке, а в другой — ствол члена Криса у основания. Минхо хмурится. Не открывая глаз, он облизывается, всё ещё чувствуя вкус долгого, влажного поцелуя, а затем вздрагивает от мокрого прикосновения губ Криса. После — ещё и ещё... От челюсти и подбородка вниз, до скрытой ключицы под воротом рубашки. Несколько секунд Крис пытается расстегнуть её без рук, затем раздражённо перекусывает нить и выплёвывает пуговицу. — Ты, — Минхо несильно бьёт его пяткой по бедру, — потом сам будешь зашивать. Он слышит короткий смех и скорый ответ: — Слушаюсь. Минхо пытается сдержаться, но в итоге усмехается. Совсем скоро он сжимает челюсти и, отодвинувшись от стены, смотрит вниз: Крис смазывает слюной его член, и из-за мокрой одежды и влаги обсыпает холодом по спине. — Быстро высыхает... — М, знаю, — говорит Крис и упирается о край тумбы меж ног Минхо; звонко падают ключи. — Нам придётся поторопиться. Хочешь меня поцеловать? Минхо переводит на него взгляд, но ничего не отвечает. Ему кажется, что он всё ещё чувствует чужой язык во рту — ему кажется, что он хочет это повторить. Поэтому Минхо освобождает обе руки — отпускает его член, — обнимает Криса за шею, не касаясь его кожи ладонями, и заваливается чуть назад ровно настолько, чтобы упираться лопатками о стену прихожей. Он приближается, но не целует сразу: играючи щипает и прикусывает губы, влажно и тепло дышит у его щеки и сдается только когда Крис сам берет верх. Вслед за трепетным поцелуем Минхо давится стоном: Крис подался вперёд и протерся членом о его. Это оказывается настолько ярким и живым ощущением, что Минхо вновь прерывается и откидывает голову, приоткрыв рот. Он чувствует пульс Криса там, внизу; он чувствует, как тот головкой невольно толкнулся в сухую кожу выше лобка. Затем Минхо слышит прямо над ухом тихое, низкое “мм...“, прикусывает губу и, обнимая ногами крепче, напрягается и приподнимается. Крис с секунду копошится, сжимая в ладони стволы их членов, с глухим стуком упирается лбом в стену над плечом Минхо и прикусывает ткань его рубашки. Их никто не услышит. В квартире пусто и тихо. Но Минхо знает, что Крис — к сожалению — не любит подавать голос, поэтому, чтобы что-то услышать, приходится постараться. Слышится звон ремня на брюках Криса, затем Минхо чувствует низом живота ледяную бляшку... Он напрягается, задерживая дыхание, затем дожидается момента и хватает её. Минхо замирает, пытаясь сдержать дрожь, и с усилием вытягивает ремень — именно сегодня не получается это сделать сразу, — а Крис только неровно дышит у края уха. Минхо хотел просто выбросить ремень вместе с этой до дикости холодной бляшкой, но в последний момент передумывает: он дрогнувшей рукой перекидывает край через талию Криса, через пару попыток ловит его у живота и, крепко схватив, рывком тянет на себя. Крис чуть ли не падает сверху и прижимается крепче: их члены протираются друг о друга, а Минхо кажется, что Крис настолько сильно сжал челюсти, что аж скрипнул зубами. В прихожей пахнет кофе из кухни. Под тёплым бежевым светом Минхо в сотый раз забывает собственное имя: на языке у него — лишь только Бан Чан, Чан и интимное Крис... С растянувшимся слогом, с долгой приглушённой “с“ и с незыблемой любовью на каждой произнесённой букве. Забывается и то, что было вчера, и то, что планируется завтра, когда Минхо чувствует, как звенит ремень в ладони и как Крис с напором протирается членом о его; как он кусает рубашку на плече, сдерживая негромкое “ммнн...“ и более звонкое “ахх“. С каждым толчком шуршит ткань. У Минхо затекают обе руки. Когда он приоткрывает глаза и смотрит вниз, то невольно замечает, как побелели кончики пальцев Криса у края тумбы... Минхо поворачивает голову, проводит губами по его уху и шёпотом говорит: — Не вздумай сейчас кончать. Крис вздрагивает, но не открывает глаз, продолжая упираться лбом о стену. Он лишь только проводит сжатой ладонью по стволам, затем отпускает и раскрытыми пальцами поглаживает Минхо по низу живота. Минхо дрожит в его руках, закидывает голову и тихо, протяжно стонет. Крис поворачивается, мокро целует в шею и подаётся бедрами назад только чтобы толкнуться вновь. Головкой по мошонке снизу вверх, к основанию члена Минхо... Он намеренно задевает место ниже, затем помогает себе и упирается тупым концом меж ягодиц. Минхо, не сдерживая трепета, приоткрывает глаза и смотрит ему в лицо. Свет падает сверху вниз, и сейчас Крис выглядит таким отчаявшимся, почти что уставшим: его волосы подсохли, начали виться и путаться, но это придаёт ему только более привлекательный вид. — Ты не посмеешь, — тихо говорит Минхо. За недолгое время вместе у них так и не сложилось постоянных позиций: то один был сверху, то другой, — и насчёт этого они договаривались заранее. Но сейчас Минхо вдруг так испугался, что Крис, не спросив, возьмёт над ним контроль — Минхо так испугался, что он окажется совершенно бессильным. Это беспочвенные страхи. Потому что Крис, ничего не ответив, склоняется к Минхо снова и обхватывает его член, а затем прижимает и свой. Он ничего против воли не сделает — вслед за осознанием приходит стыд, что так можно было подумать, — а затем все мысли заглушает напряжение Криса, его стон с выдохом в основание шеи, укус и дрожь. Минхо чувствует, как Крис кончает, не отрываясь носом от воротника его рубашки... — Я люблю тебя. Минхо, я так... Так люблю тебя... Следом с тумбы падает несколько блокнотов и ключи от машины — а затем Минхо кажется, что падает он сам. Он хватается за первое, что попадает под руку, — одежда в одной ладони и оба конца ремня в другой, — а затем осознаёт, что его опускают на пол. Минхо сразу садится. Он ещё даже никак не ответил на признание, но Крис только мельком смотрит в глаза — серьезно и со сложным выражением лица, — мягко разжимает его пальцы на себе и, надавив раскрытой ладонью на грудь Минхо, рывком опускается вниз. — Куда ты собра— аахх... Становится горячо, вслед за этим — нестерпимо холодно... На полу в прихожей — мягкий ковролин, и Минхо неразборчиво пытается ухватиться за ворсинки. Он вздрагивает — хотел взбрыкнуть, он передумал, — с шорохом разводит ноги шире и задевает щиколоткой угол тумбы. Минхо сводит брови, бесшумно ругается и после перекидывает ноги через плечи Криса. Из-под ягодицы он достаёт и отбрасывает свой влажный шарф вместе с ремнём. Минхо чувствует головкой члена влагу и мягкие стенки щеки Криса, мгновением после — ребристое твёрдое нёбо, по которому он недавно проводил языком... Давится стоном, выгибается в пояснице и обеими руками тянется к нему — хочется гладить, направлять, любить целиком и полностью, — а после Минхо запускает пальцы в его слегка влажные волосы, сжимает, давится стоном и толкается вверх. Крис одной ладонью упирается в пол, второй — впивается в оголённое бедро Минхо до красноты. Он пускает его глубже в горло, сжимает глаза и подаётся назад, откашливается и опускается снова. Минхо позволяет, не давит, но и пальцы не убирает: пока Крис целует и ласкает мошонку, Минхо перебирает его пряди и до боли сдерживает голос. Но Крис снова берёт его член в рот, вновь глубже, чем Минхо мог ожидать, — и тогда он давит на затылок и ударяется головкой о мягкое, тёплое горло — Минхо напрягается, срывается на стон снова, скрещивает ноги и мелко-мелко дрожит... По спине сводит льдом, по животу — кипятком; у него холодеют пальцы и разгорается сердце. Когда Минхо кончил, Крис, подложив язык под ствол члена, медленно и с причмокиванием выпускает его изо рта. Он облизывается, отпускает бедро и тыльной стороной ладони вытирает губы, затем вновь склоняется и ещё несколько раз целует выше лобка, пока Минхо пытается прийти в себя. — Ты, — вдох-выдох, — хён, ты добился своего. Крис улыбается, облизываясь, и большим пальцем размазывает свой след на животе Минхо. — Я только воспользовался моментом, Минхо, — отвечает с лёгкой хрипотцой. — Пойдем в ванную? Минхо хмурится и поднимает голову, убирая ноги с плеч Криса. — ...Только отдельно. Я тебе теперь не доверяю. Крис смеётся. — Хорошо-хорошо. Отдельно так отдельно. Пахнет кофе. Только недавно был дождь... Когда в прихожей никого не остаётся, Минхо закрывает глаза рукой. Он правда надеется, что Крис знает, как его любят. Ведь в этом так трудно признаться.