Аудитор

      Свадьбы на двести с лишком гостей всегда казались Илье пережитком прошлого, скучным и нелепым атавизмом. А уж в Галиной ситуации…       — Только попробуй, — отрезала сестра на его «я, наверное, не приду». — Придёшь, поддержишь меня, поможешь, если нужно будет.       И сунула в руки портплед, в котором оказался дорогущий костюм, стильный галстук-бабочка и брендовая рубашка — идеальный комплект к паре туфель, подаренных месяц назад. Стоимость этого шмотья явно зашкаливала, и уж точно была куда внушительнее содержимого тощего конверта, заранее приготовленного в качестве подарка. Нет, можно было конечно позаморачиваться, побегать по блошкам за каким-нибудь барахлом, претендующим на гордое звание антиквариата, но сестра сказала, что все будут дарить деньги, и Илья в который раз принял решение не спорить с беременной женщиной.       И в результате он сидел, помирая от жары в тёмно-сером костюме, на неудобном банкетном стуле и радовался только тому факту, что в ближайшее время ещё одно подобное мероприятие ему не предстоит. Второй женщины, способной заставить Илью пережить такой кошмар, в его жизни точно не будет. Внушительная площадка была застелена белым полотном и разделена на две части дорожкой для жениха и невесты, усыпанной розовыми лепестками. В основании её стояла арка из белых и розовых цветов. Два часа дня, солнце жарит вовсю, а тут даже тенёчка нет, чтобы спрятаться. Надо было хотя бы бутылку воды холодненькой купить по дороге, а то совсем невмоготу. Илья поискал глазами стол с напитками, удостоверился, что его нет и собрал все свои силы. Молчать и улыбаться.

***

       У будущей мачехи (ох и слово, мерзость прямо) со всей очевидностью не было ни вкуса, ни фантазии. И свадебка эта, несомненно обошедшаяся отцу в кругленькую сумму, явно была слизана с какого-то слащавого голливудского ромкома про сбежавшую невесту. Покачивающаяся на ветру арка из гипсокартона, украшенная срезанными цветами и увитая лентами, заставила поёжиться. Бедные розочки, их похоже гвоздями приколотили, ещё и на солнцепёк выставили, чтобы казнь была мучительной, хотя и недолгой. Что может быть глупее, чем сравнение тридцатилетнего мужика со сраной розочкой? Но Тимур почему-то почувствовал в них родственную душу. Его так-то тоже приколотил к стулу отец своими «неприлично» и «обязательно», а предстоящая идиотская церемония жгла и пепелила его сердце не хуже июльского солнца.       Хлипенькие бело-золотые стульчики с вензелями стояли двумя секциями слева и справа от арки. На правой стороне было уже полно народу. Тимур раздражённо выхватил взглядом знакомые лица: крёстная, тётя с дядей, друзья отца. Стоит только подойти и сразу придётся вести светскую беседу, направление которой Тимур мог предсказать со стопроцентным исходом. «А ты когда нас с невестой познакомишь?», «Надеюсь, следующая свадьба не за горами». Собственно, похожая беседа с отцом, произошедшая полтора года назад, и закончилась сегодняшним торжеством… Торжеством безвкусицы, продажности и идиотизма. «Значит, внуков я не дождусь», — относительно спокойно подытожил отец его каминг-аут. «Ну, биотехнологии не стоят на месте», — ляпнул Тимур и тут же ожёгся о строгий, отметающий все глупые шутки взгляд. «Ребёнок должен расти в полной, традиционной семье. Я вижу, чем закончился для тебя наш с Людой развод. Второй раз я подобного не допущу». Судя по всему, реализацию этого второго раза отец не стал откладывать в долгий ящик. Отбросим неудавшегося наследника, пофиксим убытки и перейдём к плану «Б», тем более, что жаждущие денег б… всегда в наличии.       Тимур привык, что в глазах всех непосвященных он, будучи сыном влиятельного и обеспеченного человека, представляется этаким мажором, которому папа и права купил, и квартиру, и диплом, да ещё и ненапряжный бизнес организовал. Мало кто знал, что его случай был совершенной противоположностью. Родители развелись, когда Тимуру было три года, и об отце он вспоминал только на День рождения и Новый год, когда курьер приносил подарки. Расстались родители со скандалом, мама была категорически против встреч, а отец не стал судиться и настаивать, ограничившись выплатой скромных алиментов и редкими подарками. Ни влиятельным, ни богатым Орищин Иван Степанович, собственно, на тот момент ещё не был. Так, владел парой автомастерских, пытался заниматься перевозками. Никто и не догадывался, что этот небольшой бизнес превратится во всероссийскую транспортную компанию, а Иван Степанович перейдёт в другую лигу. Произошло это превращение относительно недавно. Тимур успел к тому времени закончить институт по специальности «Ландшафтная архитектура» и открыть бюро ландшафтного дизайна, что, собственно, и планировал сделать все студенческие годы. Бюро было крошечным, за громким названием не было даже офиса, только старый дедушкин гараж с инструментами. Так что Тимур не только чертил проекты и делал визуализации, но и самостоятельно высаживал растения, стриг кусты или укладывал дренаж под газон на пару с единственным сотрудником — весёлым и говорливым дядей Васей. Параллельно ухаживал за мамой, у которой обнаружился рак. Встречался с парнями. О последнем, конечно, никто не догадывался. Маме ни к чему были лишние стрессы, а отец после восемнадцати перестал даже слать подарки на Новый год. Когда мама умерла, Тимуру было уже двадцать шесть. А неожиданно приехавший на похороны отец уже осознал себя хозяином огромного наследства и настоятельно рекомендовал Тимуру «бросить его цветочки» и перейти в офис отцовской компании на непыльную должность. «Тебе нужно присматриваться, привыкать к мысли, что все это когда-нибудь будет твоим». Мысль соблазнительная, не поспоришь. Говорят, к хорошему привыкают быстро. Может, и хорошо, что Тимуру не пришлось привыкать, что идея поменять любимое дело на скучный офис не соблазнила тогда. Впрочем, о своём щедром предложении после того самого разговора отец не вспомнил ни разу. Казалось бы, чего Тимур ожидал от того, кто с такой лёгкостью бросил его в три года: милого карапуза без малейшего намёка на будущую ориентацию. Но быть брошенным во второй раз оказалось всё так же больно.       «Будет теперь взращивать нового наследника с пелёнок», — подумал Тимур злобно, скользнув глазами по округлившейся талии невесты. На душе было мерзко, вспомнилось, как резко отец снова свёл общение к минимуму. За последний год они виделись от силы раз пять, вернувшись к схеме, которую Тимур помнил с детства: поздравления с Новым годом, Днём рождения, только алименты остались в прошлом, а к перечню семейных праздников добавилась Пасха. Остальные обретённые было родственнички тоже заметно охладели. Они чутко держали нос по ветру и быстро смекнули, что Тимур по какой-то причине в немилости. «Ничего, теперь будет кого нянчить всем этим тётушкам да дядюшкам», — мысль была гадкой и настойчивой, и Тимур разозлился, что не может выбросить её из головы. Как и тайную надежду, что Галя даст ещё всем этим пресмыкающимся прикурить.       Кто такая Галина, Тимур представлял себе очень ясно, совершенно не веря в то, что эффектная двадцатипятилетняя девушка воспылала любовью к человеку почти на тридцать лет старше. Охотница за деньгами, мечтающая о роскошной жизни, пусть даже с лысеющим и морщинистым. Ну и чёрт бы с ней. Непонятно, к чему этот цирк со свадьбой? Явно, эта кукла настояла, мечтала небось с детства, чтобы платье, фата и эта дурацкая арка с розами.       Левая сторона площадки, где приземлился Тимур, была заполнена яркими, нарядными девицами и парнями, подругами невесты и их кавалерами. А вот пожилых родственников почему-то не было. Даже родителей. И от этого контраст особенно бросался в глаза. Достаточно было повернуть голову и посмотреть на тех, кто сидел на стульях слева и справа, для того, чтобы однозначно понять, насколько неравным выглядит этот брак в возрастном и имущественном отношении. Ну-ну, двадцать пять против пятидесяти, Бриони против Зары. Были бы организаторы умнее, хотя бы рассадили всех вперемешку.       Начало церемонии почему-то откладывалось, отец отошёл в сторону и обсуждал что-то по телефону. Беременная невеста торчала на самом солнце в фате, на высоченных каблуках и с букетом наперевес. Вокруг неё крутились фотограф с видеографом. Как же тошно, господи. Тимур покрутил головой, сделал вид, что не замечает, как крёстная приглашающе машет рукой, отвернулся и уткнулся взглядом в парня, сидящего через стул с недовольным видом и стиснутыми челюстями. Интересно, как он выдерживает такую жару в костюме? Хоть бы галстук снял. «Пиджак тоже можно», — промелькнуло в голове, и Тимур уцепился за внезапно появившуюся возможность подумать о чём-то приятном, а не об этой дурацкой свадьбе. Парень был очень даже в его вкусе, внешка прям на все сто!       — Вы Галин родственник? — поинтересовался он у мрачного парня, присматриваясь к нему повнимательнее и пересаживаясь поближе.       — Брат, — ответил парень и замолчал, явно не желая поддерживать пустой разговор с внезапно нарисовавшимся соседом. А вот Тимур окончательно взбодрился. Брат, значит. Не друг, не коллега и не однокурсник, следовательно, знает о будущей мачехе куда больше других. Может сболтнёт что-то полезное, и Тимур сможет хотя бы частично предсказать, какой именно объём неприятностей она доставит отцу. И потом, было что-то в этом парне странное, труднообъяснимое. Даже в этом костюме, начищенных туфлях и с элегантной бабочкой он почему-то вызывал неконтролируемые ассоциации с ручным енотом, жившим одно время на даче у дяди Васи. На редкость симпатичная мордашка, длинные, постукивающие по пустому стулу слева пальцы, живые, любопытные карие глаза. Ага. А ещё абсолютная, незамутнённая ебанутость и готовность разнести весь окружающий мир в клочья. Ну, как у всех енотов.       — Чем занимаешься? — продолжил разговор Тимур, радуясь тому, что на свадьбе подобная навязчивость не выглядела чем-то неуместным.       — Аудитор, — ответил парень, поморщившись, будто Тимур наступил ему на ногу.       — Это что-то типа бухгалтера? — продолжил расспросы Тимур, церемония всё никак не начиналась, а их беседа была каким-никаким развлечением.       — Типа. Работаю в аудиторской компании, контролирую ведение бухгалтерского учёта. Много цифр и головняка, — буркнул Галин брат и уткнулся в телефон. Он явно был не из тех, кто любит потрепаться о работе.       — Считаешь чужие деньги, значит, — нагло подытожил Тимур и вместо ответа пронаблюдал, как сосед молча встаёт и удаляется от украшенной площадки куда-подальше. Да уж, коммуникативные навыки Галиного брата явно оставляли желать лучшего.

***

      — Да, блять! — умение выразительно орать шепотом за время работы в театре было у Ильи отточено до идеала. — Я был практически уверен, Ян! Отлично же прошло, вот что им не так?       — Ну, сказали, — протараторила Яна, работавшая помощником режиссёра в сериале, куда Илья пробовался три дня назад, — что ты в типаж не попадаешь, смотришься рядом с партнёршей как её младший братишка. И химии между вами нет. Там, где ты на пробах один, их всё устраивает, а когда вы рядом, искра не пробегает.       — Искра?! — задохнулся от возмущения Илья. — Ты бабищу эту видела? Которая восемнадцатилетнюю студентку в сериале будет играть? Ногти эти жуткие, лицо всё косое от ботокса. Она же даже выражение этого самого лица поменять не в состоянии. Как и текст внятно сказать.       Илья лупанул ладонью по дереву, проклиная свой дурной характер. Вот чего завёлся? Толку злиться, если с самого начала всё понятно было. Так-то весь этот сериал и снимался только потому, что продюсер хотел в очередной раз порадовать свою ботоксную «звезду» главной ролью. Зря он туда сунулся вообще, понятно же было: очередной кастинг «кому за тридцать», чтобы тётка эта на их фоне посвежее выглядела.       — Не кипятись, — примирительно протянула Яна, — у них от тебя приятное впечатление осталось. Может, в какой-нибудь из эпизодов позовут. Я постараюсь напомнить о тебе при случае. А с тем клипом как у тебя? Который блогерша-миллионщица снимала?       — Полная хрень, Ян. Потанцевал вокруг неё в дурацком костюме из блестящего дождика, посветил золотыми труселями. Выхлоп ноль, заработок ноль. Для портфолио не используешь. Узнаваемость… Сомневаюсь, что меня кто-то теперь по куску коленки и форме задницы узнавать начнёт.       — Не гони, задница у тебя зачётная. Припоминаю я парочку её фанатов, — хохотнула Яна, радуясь, что Илья в этот раз более-менее спокойно воспринял неудачу с кастингом и шутит, а не рвёт на себе волосы, кляня весь мир вокруг и собственную бесталанность. — А сегодня у тебя что за планы? Может сходим куда-нибудь вместе вечером?       — Ох, — выдохнул Илья. — Все мои планы, блин, заперты в идиотском павильоне с фальшивой позолотой и розочками. Я на Галиной свадьбе, Янчик. Играю успешного, обеспеченного аудитора, идеального брата безупречной невесты. Всё как обычно у меня: скучная роль в проходном эпизоде.       — Не раскисай, ну?! Повеселись, разбавь свой скучный эпизод романтической линией. И ещё: не напивайся и не пропадай. Официально тебе результаты кастинга только завтра сообщат, так что на всякий случай, будь готов.       За что Илья особенно ценил Яну, так это за её неиссякаемый оптимизм. Далеко не всегда он оказывался оправданным, но тут уж вина не её, а обстоятельств. В павильоне заиграла музыка, Илья сунул телефон в карман и быстро пошёл туда, где оставил пиджак. Наглая морда, хорошо знакомая по примелькавшимся в особняке Орищина фотографиям, увы, никуда не делась. Как же его зовут? Тимур, вроде. Интересно, что сыну Ивана Степановича может быть от него нужно?       Илья прошёл к своему месту, и аккуратно приземлился на хлипенький стульчик. Ни Гали, ни Орищина на платформе пока не было, музыку, судя по всему, решили включить заранее, чтобы гости с тоски не померли.       — Вот и зачем эта выездная регистрация? Можешь не говорить ничего, я и так понимаю: типичная инстаграмная свадьба. Все эти подиумы, арки, шатры, цветы. Не потому, что красиво, не для себя и гостей, а ради фоточек. Куча денег, чтобы пустить пыль в глаза, — сын Орищина явно дожидался Илью, чтобы выплеснуть на него этот жёлчный комментарий. Илья колебался ровно секунду: среди просьб сестры было «не напивайся», было «не беси Ваню», было «чтоб не слышно тебя и не видно» и много ещё чего, но вот насчёт своего быдловатого пасынка Галя не сказала ни слова, так что ответ вылетел буквально сам собой:       — А ты, я смотрю, тоже любитель чужие деньги посчитать?       Взгляд напротив стал таким негодующим, что Илья не утерпел и плеснул в огонь ещё немного керосинчику:       — А раз ты, в отличие от меня, не аудитор, то диагноз прост: завидуешь.       — Чему? Вот уж чего бы я не хотел, так это участия в подобном цирке, — лениво протянул Тимур, но Илья уловил, что ему всё же удалось зацепить что-то глубокое и болезненное. Это читалось и в помрачневшем выражении лица, и в том, как Тимур вдруг заёрзал на неудобном, поскрипывающем стуле.       — При чём тут свадьба? Завидуешь тому, что отец живёт, как хочет, не считаясь с чужим мнением, твоим в том числе. А ты, как бы ни пыжился, так не можешь. Иначе не пришёл бы сюда, — продолжил язвить Илья, усмехаясь. Легко быть экстрасенсом, если у тебя есть надёжные источники: Галя пару дней назад жаловалась, что Ивану Степановичу пришлось выкатить сыну целый ультиматум, чтобы тот соизволил прийти на свадьбу.       — О! Вижу, ты в курсе, кто я, — ответ Тимур цедил сквозь зубы, пристально разглядывая подиум, на котором появился какой-то представительный мужик в костюме и организатор, судорожно ищущий что-то в телефоне. К Илье он демонстративно даже голову не повернул. — Ты-то чего сейчас злобствуешь? Наслаждайся триумфом, только на говно не изойдись вместе со своей жадной до бабла сестричкой.       — Слышь, гнусь, — прошипел Илья, чувствуя, что его несёт. Его холерическая натура прямо вопила от счастья, найдя объект, на который можно вылить накопившееся от неудач, жары и недотраха раздражение. — Хочешь смаковать это дерьмо — вали на ту сторону, к пенсам. Впишешься в общий хор, завывающий о проститутках и наркоманах.       — Мне и тут хорошо, — лениво протянул Тимур и уже открыл было рот, должно быть для того, чтобы сказать очередную пакость, но Илья его опередил. Чуть развернувшись, он прицельно и резко пнул хлипенькую резную ножку белоснежного стула, украшенного бантами, на котором сидел сосед. Эффект превзошёл все его ожидания. Ножка хрустнула, стул резко осел, так что Тимур едва успел соскочить, побагровел и уже потянулся к Илье, как вдруг заиграл какой-то современный ремикс марша Мендельсона и с двух сторон выбежали дети, разбрасывающие конфетти, золотистый серпантин и лепестки белых роз.       Действо началось. Илья, пользуясь тем, что все, даже те, кто обернулся на треск ломающегося стула, встали и зааплодировали входящей невесте, благоразумно вскочил и прошёл на несколько человек вглубь, спрятавшись за пёстрой группой Галиных подружек. Настроение у него взлетело до небес. Он проводил взглядом незадачливого сына Орищина, который, судя по всему, решил не устраивать скандал и тоже переместился: на пару рядов вперёд, подальше от Ильи. Теперь можно было, не отвлекаясь, наблюдать за шагающей к подиуму Галей. Зная о её нынешних постоянных спутниках: гипертонусе, низком гемоглобине и вечном давлении девяносто на шестьдесят, Илья не мог за неё не волноваться. Он много раз высказывал Гале своё отношение к затеянному Орищиным грандиозному торжеству, но та только отмахивалась своими вечными «беременность не болезнь» и «Ваня так решил». Впрочем, сейчас невеста выглядела отлично. Илья улыбнулся тому, как легко и уверенно, золотистым лебедем скользила она по дорожке: вчера он привёз ей белоснежные кроссовки с золотыми шнурками и всё-таки убедил не рисковать собой и ребёнком, разгуливая в купленных Орищиным в комплект к платью шпильках. Не очень высоких и от какого-то там крутого дизайнера, но всё же. Переобулась всё-таки перед выходом. Молодечик.       Илья проводил взглядом сияющую сестру, которая с достоинством несла свой заметный живот, уложив на него эффектный дизайнерский букет из калл и ландышей. Орищин уже стоял на подиуме и смотрел на Галю торжествующими влюблёнными глазами. Именно это и было причиной, по которой Илья старался не цеплять Ивана Степановича. К своей будущей жене тот относился бережно и трепетно, а с тех пор, как узнал о её беременности, кажется, и вовсе был будто слегка под кайфом. Мировой мужик, которому можно и простить эти его дурацкие загоны со свадьбой. Началось-то всё с «ребёнок должен родиться в законном браке». Это потом Иван Степанович как-то незаметно вырулил всё в это пафосное торжество на сотню гостей. И при всей нелюбви Ильи к дурацкому, напыщенному официозу сейчас, глядя на счастливых «брачующихся», он только искренне радовался за сестру. Тому, что рядом с ней есть надёжный, уверенный человек, готовый поддержать и взять на себя ответственность. Да даже закатить эту дорогущую старомодную свадьбу, чтобы она ощутила себя принцессой, а всякие родственнички, считающие Галю временной блажью и голддиггершей, заткнули языки в задницу.       Глаза Ильи непроизвольно выцепили в толпе наглого Орищина-младшего, который о чём-то говорил с пожилой женщиной, одетой как неудачная копия Елизаветы Второй (Шляпка? Серьёзно? В России и в августе?) Вот же мудила! Явно воспринял совет насчёт сплетен буквально и сейчас перемывает кости Гале, ну и Илье заодно. Шушукается падла, полощет чужое грязное бельё, сочиняя пакости на ходу. Так-то Илье к такому отношению было не привыкать. Клеймо за клеймом прилипало к нему ещё со школы: гиперактивный, неадекватный, неконтролируемый. Тавро во всю спину «пидор». И рубцы поменьше: бездарь, неудачник, дилетант, серость. Но конкретно этот наглый придурок почему-то бесил особо яростно. Думает, небось, что его полётом со стула их сегодняшнее общение закончилось. Пусть не обольщается. Это было только начало!

***

      Кто был тот гад, который составлял таймлайн для этого душувынимающего мероприятия? Тимур очень хотел бы сказать ему пару ласковых по поводу грядущих двух часов ничегонеделания в компании старых и вновь приобретённых родственников. Новобрачные со свидетелями уехали на фотосессию — на какое-то там маковое поле, ферму с барашками и другие «небанальные локации», — и вернуться должны были в пять часов, к началу банкета. А вы, гости дорогие, шатайтесь по территории, обтирайте скамеечки и общайтесь в своё удовольствие. Эти два часа были ни туда ни сюда. Смысла в том, чтобы уехать в город, а потом тут же вернуться, собрав по дороге все пятничные пробки, не было никакого. А на то, чтобы торчать здесь не было никаких душевных сил. Несколько смягчила ситуацию приехавшая в поместье кейтеринговая компания, которая сразу установила шатёр с напитками и стала наливать всем алкогольные и безалкогольные коктейли. Так Тимур и застрял на одной из скамеек с мохито в руке и по соседству с бубнящей тётей Олей, его крёстной и главной сплетницей в семье по совместительству.       — Я Славикову секретаршу попросила, и она всё перерыла, что только смогла. Если искать по имени Илья плюс её фамилия и отчество, то ни одного аудитора или бухгалтера не выдаёт. Хотя?.. Может, они сводные, и у него отчество другое, а то и фамилия. В их кругу это принято, от каждого сожителя по ребёнку. Или девка эта в который уже раз замуж выходит и фамилию меняет.       Тимур нахмурился. Всё же крестная абсолютно не чувствовала берегов в своём страстном желании найти или выдумать побольше пакостей об этой «влезшей в семью выскочке». И поэтому вопрос Тимура, знает ли она, в какой аудиторской компании работает брат его мачехи, буквально открыл дорогу неостановимому грязевому потоку, извергающемуся в сторону Галины вот уже почти час. Об Илье, как выяснилось, тетя Оля не знала ровным счётом ничего. Но когда это её останавливало?       — И даже по друзьям и родным его найти не получилось. У этой Галины ни Инстаграма, ни профиля ВКонтакте. Какая-то заброшенная в незапамятные годы страничка в Фейсбуке и всё. Будто не современная девушка, а шпион, ей-богу. И профиль этого Ильи мы тоже не нашли, так что я почти уверена, что фамилия у него другая. А в приглашении, между прочим, Га́лина фамилия указана. Аферисты они, попомни моё слово, — сладострастно пропела крёстная и брезгливо поморщила нос, будто вокруг смердело говном, а не стоял аромат увядающих, поджаренных солнцем розочек. — Родителей нет на свадьбе, как это? И вообще из родни с её стороны, считай, никого нет, один этот брат непонятный, остальное подруги да молодёжь какая-то.       — И что в Илье непонятного? — ухватился Тимур, пытаясь сконцентрировать внимание тёти Оли на интересующем его объекте.       Та сперва растерянно замолчала, будто сомневаясь, что стоит это рассказывать именно Тимуру, но потом всё же не выдержала и затараторила.       — Ночует тут в особняке регулярно, комната у него уже, считай, своя. Так там в ванной банок и бутылок больше, чем у самой Галины. На столике эта… мицеллярная вода и ещё крема всякие. А на днях так вообще! Танечка, Ванина горничная заходит, а там на стойке с одеждой какой-то чехол висит. Она расстегнула, думала на свадьбу костюм, а там!..       Крёстная взяла такую драматическую паузу, будто в чехле оказалась как минимум бывшая Ильи с перерезанным горлом. Тимуру даже захотелось чуть-чуть тряхнуть её, чтобы она договорила наконец.       — Вроде и костюм, но весь обшит золотистой мишурой. Знаешь, как на ёлки вешают. Ну на Новый год. И шляпа ещё ковбойская, с такой же бахромой. Я тогда сразу Ивану позвонила. Говорю: «Если он так на свадьбу собирается прийти, то что твои партнёры о нашей семье подумают?» А он только посмеялся надо мной. Хотя сам подумай, зачем ему такой костюм? Если только он… Ну, не из этих.       — Из каких этих? — уточнил Тимур, пытаясь одновременно уследить за извилистой мыслью крёстной и выкинуть из головы нарисовавшийся вдруг образ этого сучёнка в ковбойской шляпе, казаках и золотистом дождике на голом загорелом теле.       — Проституток! — неожиданно выдала крёстная. И Тимур, не сдержавшись, заржал.       — Да ну тебя! — разозлилась тётя Оля и заговорила почти в полный голос. — Я серьёзно, между прочим. У него там ещё и масло для тела с блёстками в ванной. Да ты сам на него посмотри, похож он на аудитора? Та ещё блядь, как и сестричка его!       Тимур почувствовал, как его лицо перекосилось. Хотелось выматерить крёстную в ответ на эту мерзкую глупость и отпинать самого себя за то, что развесил уши. Это он-то, человек, которому всегда претили сплетни, сидит сейчас и слушает, как кого-то называют блядью за масло с блёстками. Тётя Оля эту перемену уловила, но не замолчала:       — Нет, ну а что? Чем она по-твоему Ваню взяла, если не постелью. Там, видно, навыки отточены не на одном десятке. О-о-ой! Ой-ё-ёй!       Сначала Тимур услышал визг крёстной и только потом ощутил холодную липкость ниже талии и увидел, как по его дорогущим итальянским брюкам стекает томатный сок.       — Простите, пожалуйста. Не знаю, как так вышло. Я оплачу химчистку, хорошо? Сейчас позову официанта, секунду!       Стоящий рядом со скамейкой с кувшином в руке Илья играл виноватого очень убедительно. Но шальные глаза портили всё. В них было только торжество и ни малейшей капли раскаяния.