Это не месть

— К тому же она довольно красива… «К тому же она довольно красива» — эхом отозвалось в моей голове. — Красива, значит… В его взгляде что-то непонятное. Чувство вины? Раздражение? Равнодушие? Почему я не могу понять?.. Потому что то, что внутри меня, я вижу чётче. Как кромсаются надежды. Как разбиваются мечты. И как тает доверие, которого так мало к людям. — Аясэ, ты не так… Хотел было он, слабым голосом, парировать. — Всё я так поняла. Наверное, и тогда… Голос надламывается. — …И тогда, на заднем дворе школы, вы с Сиратори сосались. И ты мне соврал. Да, за видом весёлой и раскованной меня, скрывается нечто более глубокое. Но тебе этого, верно, не узнать. — Ая- Окарун не успевает договорить. Додория, не показывая особого интереса, всё же отвела сигаретку от губ и прищурилась, перекидывая взгляд то на меня, то на Тэкакуру. — Предатель. Ты не понимаешь. Дело даже не в самом поцелуе… Я проговариваю это почти по буквам. Снаружи сейчас я как никогда холодна. Но, на самом деле, мои чувства утопили меня уже достаточно, чтобы я совершила что-то импульсивное. — А в том, что ты думаешь об этом. «Месть — это неправильно. Тогда это не месть… это попытка показать, что я чувствовала пять минут назад» Мой взгляд переметнулся на Дзидзи. Слёзы вот-вот выступят, но я держусь. Нет, я не заплачу. Дзи, кажется, догадывается, что я собираюсь сделать… но не останавливает. Почему? Из каких побуждений? Это неважно. По крайней мере — сейчас. Одним резким движением хватаю его за ворот свитера. В следующее мгновение мои губы впечатываются с характерным звуком в губы напротив… Сладко, но одновременно так мерзко. — Аясэ! Кэн воскликнул и рванул в мою сторону. Сиратори, отреагировав почти сиюсекундно, поймала его за локти. Хотя она и выкрикнула своим тонюсеньким сопрано «Господин Тэкакура!», кажется, в её движениях нет попытки прижаться поближе. — Хах… Я переместила ладони на плечи Дзи и продолжила целовать. Специально растягиваю момент. Он раскинул руки в стороны, будто не решаясь прикасаться ими ко мне. Он или гений, как говорила бабушка, или полный дурак. К счастью или сожалению, залезть к нему в голову я не могу, так что, о чём он думает сейчас… о том ли, что не стоит давать себе ложных надежд, ведь я сделала это не из чувств к нему? Или о поверхностном наслаждении? Знать мне это не суждено. Наконец, я разжала ладони. Отошла на несколько шагов и посмотрела на него. Он стоит, расслабив руки. Покраснел. Но на лице не видно улыбки, а в глазах не пляшут привычные огоньки озорства. Наверное, всё-таки понял. Я обернулась. Теперь уже, когда во мне самой поутих пыл гнева, чувства Окаруна стали мне видны. Разочарован. Сиратори отпустила Кэна. Тот не пошевельнулся. Дзидзи неторопливо сел на корточки, закрыл глаза и провёл рукой по лицу. Сэйко продолжила курить в сторонке, отвернувшись ото всех. Вамола же просто не понимала, что здесь происходит. Но чувствовала напряжённую атмосферу. Гробовая тишина. Прервала её я, резко развернувшись и рванув в сторону дороги. — Аясэ-сан, стой! Выкрикнул Тэкакура. Вслед за ним что-то сказала и Сиратори. Я их не слышала. Я бежала, куда глаза глядят. Лишь бы подальше отсюда. Пусть сами разбираются с Вамолой, мне до неё никакого дела теперь нет. — Не кричи, очкарик. Дай ей остыть. С сигаретой в зубах пробормотала Сэйко. — Какие вы все тупицы… Я б на вашем месте не разводила сопли, недоросли. Манеки-неко сложила руки за головой и облокотилась о ступеньку. — Нашли время, чтоб драму строить, пубертатники сперматоксикозные. — Но ведь я тут ни при чём! Обиженно воскликнула Айра. — К тебе это тоже относится, шмара розоволосая. — Дрянная кошка!! — Цыц.