Трещина в идеале

Кажется, что темнота поглотила тебя словно сон. Делая глубокий вдох, ты чувствуешь, что все ещё здесь, на этой сцене, где с прошлой зимы ты готовишь свой главный и важный концерт, полный чувств и эмоций. Ещё тогда он казался тебе невозможным и даже не достойным. В голове пробегает столько разных мыслей, и от каждой грудная клетка будто бы сжимается с новой силой. Твои ладони предательски мокрые, а пальцы дрожат. Вот она тревожность. Такая вещь, которая будет мучить тебя каждую минуту жизни. Если ты ещё и идеалист, как Элис, то там и до панической атаки недалеко. Вот слышны движения зала, приглушённый шёпот людей, которые так же взволнованы и ждут начала. Где-то вдалеке слышен удар инструмента: «Наверное, тоже нервничают», — подумала Элис. Шёпот прекратился. «Пора» — мысль проносится как сирена. Она движется тихо, неслышно, как олень в чаще леса, который боится за свою жизнь. Так и Элис — этот концерт её жизнь. Руки как будто скованы, но это не мешает ей встать в нужную позу. «С Богом», — подумала она и глубоко вздохнула. Вот первый звук скрипки. Прожекторы загораются и постепенно двигаются к ней, а музыка тем временем нарастает и создаёт нежный поток чувств; каждый инструмент проникает под кожу и проходит волной мурашек. Первое движение, слегка неуверенное, но твёрдое, как будто внутри неё что-то сопротивляется. Пару секунд — и танец перешёл не в простую хореографию, а в кульминацию чувств и эмоций. Музыка и движение были как одно целое, как одна история любви. Вот слышны знакомые мелодии, которые оттачивались чаще всего: «Уже конец, я справилась». Как только мысль пронеслась в голове, нога съезжает и не останавливается, а едет дальше, ведь это скользкий участок сцены. Вот самый высокий момент композиции — скрипка словно вспорхнула до небес и проносится по залу как птица. В этот момент Элис теряет равновесие и падает; она рухнула как подстреленная утка. «Ошибка» — как пощёчина пронеслось в голове. Она не может позволить себе шелохнуться, тревога сковала её. Она не замечает ничего: ни музыки, ни шёпота. В голове куча мыслей: «Как, как я так могла? Неудачница». Элис кажется, что комната стала слишком большой, прожекторы — ярче. Она ощущает себя как тогда, когда была маленькой и беспомощной девочкой, как тогда в школе, когда не смогла решить пример у доски и все смеялись над ней, как ребята обзывали её за малейшие оплошности. Элис снова стала тем ребёнком, который решил для себя раз и навсегда больше не ошибаться. Она упорно старалась ради этого, тратила все свои силы, нервы. Все удивлялись её упорству и идеализму, а теперь? А теперь она сидит посреди сцены спиной к зрителям на полу. Сердце бешено бьётся, как у кролика. «Позор». Последние ноты музыки — они плавные, нежные, слегка грустные, как будто оркестр уловил всю её боль в душе. Пару мгновений мелодия замолкает, прожекторы гаснут. В зале стоит гробовая тишина, будто Элис не упала, а умерла. Тишина давит, сковывает ещё больше. Вот-вот и Элис упадёт в обморок. «Мне не суждено быть балериной» — как удар промелькнула эта мысль. Пару секунд — и люди словно оживают. Появляются первые аплодисменты, восторженные шёпоты; звуки поднимаются вихрем, и весь зал заполняется громкими овациями. Все зрители увидели глубину произведения и танца благодаря падению Элис. Они увидели в ней себя — того человека, который ломается из-за своей ошибки. Ведь мы все хоть раз допускали ошибку, и иногда кажется, что ошибка может стать раковой. Раковыми они станут только в прошлой истории, в прошлых нас, а чаще всего это чистый лист нового сюжета, который только ещё предстоит нам написать. Пусть Элис и не узнает, но её ошибка для каждого стала запланированной, а не нелепой случайностью.