Не время и не место

Джон никогда не стыдился своего вторичного пола, вовсе нет. Скорее наоборот – он всегда был за борьбу против насилия над омегами и возможность устраиваться на любую работу. Жаль только, что в этом мире всё работало не так просто. Однако Джон считал, что ему в большей степени повезло в жизни. Он смог заняться любимым делом, найти нужного человека и... ездить с ним на различные дела, разбираясь со всякими тварями. Ладно, может, это и не каждый сочтёт за положительный пункт. Но Джона всё устраивало. Они с Линчем вступили в отношения совсем недавно. Буквально месяц назад. И, как ни странно, первым признался именно Джон. Ему нравилось в Егоре всё: от изумрудов вместо глаз до очаровательного упрямства (в котором, кстати, Джон ему не уступал). Хотя по Линчу и не скажешь, что он альфа. Он никогда не показывал свою силу, никак не реагировал на омег и вообще вёл себя, как бета. Но кто знает, может, он просто с самого начала знал, к кому лежит душа и сердце. *** Джон спокойно вёл машину, смотря на дорогу. Линч сидел на пассажирском сиденье, как всегда, задумчиво глядя в окно. Иногда писатель любил гадать, о чём Егор думает. О деле, на которое они сейчас едут? О том, что у них будет на ужин? Нет, об этом думает сам Джон. Может, о новом ролике или статье? Он никогда не говорил свои догадки вслух. Ему нравилось просто строить предположения. Однако, сейчас поток мыслей прервала внезапная головная боль. Он поморщился. Странно, с чего бы ей вдруг взяться? Как бы то ни было, делу это помешать не должно. Им написали с просьбой – или, скорее с криком о помощи – проверить лес в области. Говорят, там пропадают люди. Конечно, сначала они засомневались. Мол, это необязательно должно быть что-то паранормальное. Однако жители деревни неподалёку утверждают, что слышали оттуда какой-то шёпот. И неясно, откуда они вообще достали почту Линча. Неужели они засветились в каких-то старческих пабликах в ВК? — Джон? – вдруг позвал Линч. — М? – Джон перевёл взгляд на него. — Что будем готовить на ужин? Неужели всё-таки угадал? *** Они вышли из машины, остановившись у одного из дряхленьких домов. Над деревенькой сгустились тучи. — Ну, вроде адрес этот, – сказал Линч, сверяясь с телефоном. — Да... – протянул Джон. — Если жильцам здесь столько же лет, сколько этому дому, то понятно, почему у них тут какая-то «мистика» происходит... Линч взял в руки камеру. — Да ладно тебе, Джон. Вдруг тут и правда что-то серьёзное. Да и в любом случае, даже если мы уедем ни с чем, от нас не убудет, – спокойно отозвался он, вдруг положив руку ему на плечо. — Ага, а потраченное на дорогу время мне кто вернёт? – опять возмутился писатель. — Ой всё, хватит ворчать, – улыбнулся Линч, мимолётно целуя его в нос. Как Джон и предполагал, хозяевами дома оказалась пожилая пара. Они любезно пригласили парней на чай. За столом писатель вдруг почувствовал, как живот скрутило в тугой узел. Он едва не подавился напитком, но виду не подал. Что-то явно не так. Во время чаепития старушка объяснила проблему поподробнее, отвечая на вопросы Линча и Джона, пока её муж просто сидел рядом. Писатель обратил на это внимание, но особого значения не придал. — Что-то уж больно молодо вы выглядите для такой-то работы! – когда все детали уже были обсуждены, вдруг воскликнула женщина. — Холостые ещё небось? – абсолютно невозмутимо спросила она. — Знаете, у нас три молоденьких внучки, примерно вашего возраста. Все омеги, – она зачем-то подмигнула Линчу, натянув доброжелательную улыбку. Джон едва сдержался, чтобы не поморщиться. Воздух резко наполнился феромонами старухи. И конкретно сейчас от них буквально затошнило. Писатель наклонил голову, прикрыв глаза. Почему эффект такой сильный? Так значит, она – альфа. Тогда получается, что её муж... омега. Довольно необычно. — Да мы, пожалуй, отправимся в этот лес, – поспешил уйти от темы Линч. Он резко поднялся из-за стола. — Спасибо за чай, но в нашем деле время играет большую роль, – добавил он. — Джон, пойдем, – позвал журналист. Джон не отреагировал. — Джон? Лишь почувствовав тонкий знакомый запах зелёного чая, писатель понял, что неприятные ощущения отступили. Джон поднял взгляд на стоящего рядом Линча, который, похоже, заподозрил неладное, раз решил помочь именно своими феромонами. — Да-да, Линч, пойдем, – наконец отозвался он, тоже встав. Однако на самом выходе женщина остановила его, поймав за плечо. — Да и сын у меня омегу себе ищет, – тихо проговорила она с насквозь фальшивой улыбкой. Джон едва не свалился с ног от ужасного головокружения. Линч заметил это, да и писатель был уверен, что тот услышал, что ему только что сказали. Они наконец вышли из дома, попрощавшись с хозяевами. Дышать словно стало легче. — Чё-то мутная какая-то эта старушка, – высказался Джон, открывая багажник автомобиля. — Да уж, в прямолинейности её, разве что, ты обойдешь, – хмыкнул Линч, но по нему явно было видно, что он тоже недоволен. — Слушай, Джон, у тебя всё нормально? – его взгляд вдруг смягчился, когда он подошёл к писателю, обеспокоенно смотря на него. — Ты как-то странно себя ведёшь... — Всё хорошо, Линч, – как можно более спокойно ответил Джон. — Не выспался, наверное... – хотя сложив все факторы воедино, он уже понял, что забыл свериться с календарем. Оставалось надеяться, что они закончат с этим делом побыстрее. Собрав оружие и снаряжение, парни направились в лес. — Давай разделимся, так проще будет, – на входе предложил Линч. — Если что-то найдёшь – сразу зови. И со своей дорожки не сворачивай. — Окей, – Джону эта идея тоже импонировала больше всего. Они разбрелись по разным тропинкам. Писатель на всякий случай держал Джона Младшего на готове, оборачиваясь на каждый шорох. Голова была странно тяжёлой. В животе тянуло, температура точно поднялась. Джону это вообще не нравилось, нужно было поскорее всё осмотреть. Никаких признаков какого-нибудь монстра пока не наблюдалось. Но вот, все конечности начинали тяжелеть, словно на них налили по банке липкого мёда. Голова окончательно разгуделась. И, прежде чем он грохнулся на землю, самым рациональным ему показалось позвать напарника. — Ли-инч! – слабо воскликнул он, искренне надеясь, что тот услышал. Через пару минут, которые тянулись, как этот самый мёд, а перед глазами уже всё плыло, послышались шаги. Вот только вместо голоса любимого он почувствовал, как шершавая рука закрыла ему рот, а уже знакомые тошнотворные феромоны начали душить. Револьвер выпал из рук. Джон едва не терял сознание, но до слуха доносилось довольное бормотание старухи: — Ой, повезёт же сынишке с омежкой-то... – приговаривала она, затаскивая его куда-то в кусты. Перед глазами были лишь ветки деревьев и серое небо. Сил сопротивляться не было от слова совсем. Вскоре к ней присоединился и её муж, поджидавший жену с жертвой где-то на опушке. Он поднял его за ноги и они вдвоем потащили его куда-то дальше, но Джон уже ничего не понимал. В голове была только одна мысль: «Линч». Вдруг откуда-то сзади раздался твёрдый голос: — Отпустите его, или я выстрелю, – они резко остановились и, похоже, так и застыли в нерешительности. Где-то в остатках сознания Джон даже сумел обрадоваться, услышав родной голос. — У вас есть три секунды, чтобы уйти. Раз... Два... Линч, конечно, подозревал что-то неладное, но чтобы люди, которые вызвали их на дело, решили похитить Джона... Ему бы, честно говоря, такое даже в голову не пришло. Однако больше он был обеспокоен тем, что нашёл любимый револьвер писателя на дороге, и что сам Джон не стал оказывать сопротивление. Линч увидел, как в глазах у мужчины промелькнула пылинка страха. Он резко отпустил ноги Джона, роняя их на землю. — Поаккуратнее нельзя было?.. – тихо возмутился тот. Но женщина мешкалась дольше. Она нервно переводила взгляд то на Линча, то на Джона. И в конечном итоге сдалась, выпуская писателя из хватки. Его голова с тихим стуком больно опустилась прямо на землю. Парочка достаточно быстро смоталась куда-то в дебри леса, а Линч тут же подбежал к Джону, осматривая его. Глаза были закрыты, лицо исказилось болью. — Джон, приятель, ты как? Ты ранен? И только сейчас в голову ударил сильнейший аромат хвои. Он шустро пробрался в сознание журналиста, напоминая инстинктам, что перед ним – его омега. Абсолютно беззащитный и... Линч со всей силы влепил себе пощёчину. Это был первый раз в их отношениях, когда у кого-либо из них настал цикл. И по какой-то причине, Джон об этом не предупредил. Хотя по нему и не скажешь, что он сам был в курсе. Боль немного отрезвила Егора, и он снова сосредоточился на состоянии партнёра. — Ли-инч... – жалобно протянул Джон, заставляя журналиста собрать всю свою волю в кулак. Джону нужна помощь, его нужно отнести в машину. Нельзя позволять инстинктам брать верх. Никак нельзя. — Сейчас, Джон, сейчас мы поедем домой, – даже если там и был какой-то монстр в лесу (хотя Линч был уверен, что всё это – выдумка), то в данный момент ему было вообще плевать. Он осторожно поднял Джона на руки и как можно быстрее направился к выходу из леса. Благо, дорогу он запомнил. Весь путь Линч быстро вспоминал, чему его учили родители и врачи в подростковом возрасте. В те годы мама и папа часто вели с ним беседы о том, как следует вести себя с будущим партнёром в различных ситуациях. Всё это время он усердно тренировал силу воли. И он был им безумно благодарен, ведь имел хоть какое-то представление о том, что его ждёт, и что нужно делать. Тут Джон вдруг заговорил: — Линч, сделай что-нибудь... Почему так холодно... Прошу тебя, закончи это, – взмолился он, окончательно давая понять, что от привычного характера писателя в нём уже ничего не осталось. Егор понимал, что ему сейчас безумно плохо, и ему очень хотелось помочь. Поэтому он на пару мгновений поставил его на ноги, придерживая за плечо, снял с себя куртку и накрыл ей Джона, снова поднимая его. Линч выпустил свои феромоны, надеясь так заверить писателя в том, что он в безопасности. Тот действительно немного расслабился, перестал жмуриться от боли и вжался носом куда-то ему в грудь. — Всё хорошо, Джон, всё хорошо. Я здесь, – он чувствовал сильный жар, исходящий от приятеля. Запах хвои по-прежнему долбил по мозгам, норовя вышибить их из головы вместе с рассудком, но Линч старательно уводил мысли в другую сторону. Нужно будет приехать домой, сделать для Джона охлаждающий компресс и... быть рядом. Они наконец дошли до машины. Линч открыл дверцу и уложил Джона на заднее сиденье. Сейчас важно было создать небольшую дистанцию, чтобы окончательно не сойти с ума. Журналист посильнее завернул его в куртку и пошёл на переднее сиденье. — Линч, не уходи... – тихо сказал Джон, закрывая глаза. — Да здесь я, Джон, здесь, – улыбнулся Егор, заводя мотор. Необычно было видеть Джона таким... нуждающимся? Обычный Джон бы отмахнулся от Линча, сказал бы, что справится сам. И он бы правда дошёл через боль и дискомфорт. Ещё и машину бы вызвался вести. Дорога прошла более менее нормально. Выйдя из автомобиля, Линч помог Джону встать, и тот даже попытался самостоятельно дойти до дома, но Егору всё равно пришлось подхватить его спустя пару шагов. Когда они оказались в доме, Джон тут же направился к дивану, и Линч, соответственно, вместе с ним. На лице писателя внезапно появилась гримаса ужаса. — А где...? – едва слышно произнёс он. — Что такое? – заволновался Егор. — Гнездо?.. – Джон посмотрел на него почти напуганно. И до Линча дошло достаточно быстро. Так вот, что за вещи он сегодня убрал с дивана, решив, что они просто грязные, раз валяются здесь... — Приятель, я... Прости, это я его убрал... – Джон побледнел ещё больше, как-то отрешённо уставившись на него. — Но я не специально! – поспешил заверить Линч. — Я думал, это просто вещи... Прости меня, Джон, я... сейчас всё исправлю! – он метнулся в свою комнату, заглядывая в ведро со стиркой. Писатель последовал за ним, нервно теребя рукав своего свитера. Линч судорожно достал все вещи, возвращаясь в гостиную. Он начал раскладывать их на диван, но вдруг понял, что не помнит, как всё было расположено. Однако Джон стал сам всё размещать, не смотря на Егора. — Джон, приятель... – нерешительно произнёс Линч, его рука остановилась на пол пути к плечу писателя. — Не подходи, – холодно отозвался тот. Джон не понимал, что ему делать. Сердце бешено стучало, руки подрагивали. Линч не мог разрушить гнездо... Он же... Так нужен... Куда теперь идти? Как поступить? Внутренняя сущность сходила с ума, разрываясь между двумя крайностями. Жар накрывал с новой силой, голова начинала кружиться. Линч. Нужен Линч. Он сломал гнездо, он опасен. Ему нельзя доверять. Инстинкты заглушали любые адекватные мысли, не позволяя сосредоточиться на чём-либо. Джон схватился за голову. Жарко, больно, холодно, плохо. На плечо мягко легла рука. И сил оттолкнуть её уже не было. Линч помог ему сесть на диван, а сам опустился рядом, приобняв Джона. Уже через мгновение писатель почувствовал, как буквально тонет в чужих феромонах. Руки Егора крепко обвили его со спины, подбородок оказался на плече. Внезапно стало легче. Рассудок немного прояснился, позволив хоть как-то оценить ситуацию: гнездо почти сделано заново, Линч – всё ещё Линч. Опасности нет. Есть... что-то другое. Здесь жарко. — Тебе лучше? – спросил журналист. Джон одобрительно промычал в ответ, расслабленно откинув голову на плечо Линча. Комната погрузилась в тишину на пару минут. И за это время температура явно накалилась. В сознание снова начали закрадываться... интересные мысли. Только об одном. — Линч... – тихо позвал Джон. — Да? — Мне жарко. Егор тут же подсуетился, начиная разрывать тёплые объятия. — Подожди немного, я сделаю тебе компресс, – он уже почти встал с дивана, намереваясь пойти на кухню, но Джон схватил его за руку. Заглянул в глаза. От томного взгляда, горящего тонкими языками пламени, у Линча перехватило дыхание. — Нет, стой... Не в этом смысле... – протянул писатель. — Я хочу... – нужное слово бесконечно крутилось в голове, но никак не могло сорваться с языка. — Тебя. Линч на секунду замер, пытаясь совладать с собой. Он сел обратно, не разрывая зрительного контакта. Медленно приблизился, соприкоснувшись с Джоном носами. Сухие губы журналиста накрыли его, ещё сильнее разжигая огонь в груди. Джон до дрожи жаждал большего, позволяя волшебным ощущениям заполнить всю голову. Однако поцелуй закончился, а Линч вдруг отстранился. Джон недоуменно посмотрел на него, не понимая, почему больше ничего не происходит. — Прости, приятель... – выдавил тот. — Но ты сейчас не в себе. Я не хочу, чтобы ты потом жалел о чём-либо, – Джон почувствовал, как внутри нарастает что-то неприятно тягучее. Да не может такого быть! Линч не хочет? Джон что-то делает не так? — Но Линч... – он взял его за щёки, снова приближаясь. — Я не буду жалеть... – выдохнул он, целуя вновь. Одна рука опустилась на торс Егора, закрадываясь под футболку. Но Линч всё равно отвернулся, даже не смотря на него. — Я сделаю тебе холодный компресс... – отстранённо произнёс Линч, покидая комнату. Джон остался один. Он не мог понять, что сделал не так. Может, Линч... не любит его?.. Эта мысль поселила в груди ужасное чувство, дробящее сердце на несколько осколков. То, как Егор себя ведёт: отказывает, отстраняется, уходит. Вдруг это всё только потому, что Джон ему неинтересен? Писатель так и замер, смотря куда-то сквозь проход, в котором скрылся Линч. Однако через пару минут тот вернулся с полотенцем в руках. Заметив его пустой взгляд, журналист осторожно позвал: — Джон? Джон втянул носом воздух. — Ты больше не любишь меня, Линч? – печальным голосом спросил он. Егор вскинул брови, едва не выронив ледяную ткань из рук. Да-а, не думал он, что с головой у омег во время течки настолько всё плохо. — Джон, что ты несёшь? – он подошел к дивану, но писатель отвернулся от него. — Естественно, я тебя люблю! – Линч проговорил это, как что-то само собой разумеющееся. Ведь это буквально самый очевидный факт из всех, что он мог назвать о себе. — Тогда почему ты не хочешь? – снова начал Джон. Линч вздохнул. — Тебе всё ещё жарко? – перевести тему показалось лучшим решением. — Жарко. Егор лёг на диван, оказываясь за спиной писателя и утягивая его за собой обеими руками. Линч положил полотенце на горячий лоб, осторожно целуя его в висок. И вновь воцарилась тишина. Благодаря компрессу жар начал медленно отступать, но желание от этого никуда не делось. В этих объятиях не было никакого подтекста, в них было тепло и безопасно... ...но Джону хотелось, чтобы он был. В животе всё ужасно тянуло, а голова была забита только одной мыслью. В какой-то момент боль стала просто невыносимой. Джон развернулся к Линчу лицом, потянувшись за поцелуем. Тот сразу же ответил, но перехватил руки писателя ещё до того, как они успели коснуться его тела. Джон недовольно промычал, от фрустрации и злости на глаза едва не наворачивались слёзы. Линч вдруг заговорил: — Джон, я правда тебя очень, очень люблю. Именно поэтому сейчас я не соглашаюсь. Ты не отдаешь себе отчёта, я не хочу навредить тебе, – последовала небольшая пауза. — Я заварю тебе чай с ромашкой, – сообщил журналист и покинул комнату, предварительно накрыв Джона одеялом. И Джон был благодарен ему за его поведение тогда. Сейчас, сидя на всё том же диване и потягивая баночку газировки за просмотром какой-то программы по телику, он размышлял о том, чем бы всё это могло обернуться. Линч сидел рядом, увлечённо наблюдая за происходящим на экране. Писателю было ужасно стыдно за все свои слова и действия в тот вечер. На следующий день он не был уверен, что вообще сможет смотреть Линчу в глаза. Но тот, как всегда, отнёсся ко всей этой ситуации с пониманием: улыбнулся и попросил вернуть украденную куртку. Ужасно было осознавать, что, будь на его месте кто-либо другой, возможно, сейчас всё было бы не так хорошо. Уже позже Джон понял, что для Линча это тоже должно было быть ужасно трудно. А ещё хуже было то, что сам Джон никак не может на это повлиять. От него это не зависит. Он не знает, зачем делал всё это. Зачем ему вдруг так понадобилось... соитие. И это здесь самое ужасное. — Приятель, ты чего? Задумался? — Да так... Забей, – он медленно завалился на другой бок, роняя голову на плечо Линча.