И дико мне

«Только ты, любовь моя, можешь дать мне это ощущение».

Чонгук выключает плиту, закончив с завтраком, и поднимается в спальню. Он, как и всегда, останавливается в дверном проёме, прислоняясь плечом к косяку, чтобы немного полюбоваться тем, что происходит с их постелью. Подушки перевёрнуты, одеяло свисает с кровати, лишь наполовину накрывая тело Тэхёна, который всё ещё спит, заняв обе стороны постели. Его спутанные светлые волосы рассыпаны по простыне, и Чонгук ощущает их иллюзорную мягкость в своих ладонях. Глядя на весь этот беспорядок, можно подумать, что у них была очередная жаркая ночь. На самом же деле Тэхён всегда так спит, если вдруг Чонгук просыпается раньше него, а в последнее время это происходило достаточно часто. Чонгук не будил его, давая поспать лишние пару минут, потому что на протяжении последних двух месяцев Тэхён готовился к защите своего бизнес-проекта. Занимался он обычно до самого утра. Абстрактные «пара часов сна» превратились в буквальные, потому что Тэхён мечтал получить этот чёртов патент. Он не стал бы возражать, если бы Чонгук решил помочь ему финансово, просто Тэхён хотел добиться своего первого большого успеха самостоятельно. Чонгук беспокоился только по той простой причине, что тот гробит своё здоровье, однако не высказывал своего недовольства. Ну, почти. По крайней мере, он делал это не в грубой форме. Не так давно Чонгук был на его выступлении, куда допускались все желающие. Демиан, сидевший рядом, нервно кусал пальцы, морщась, когда Тэхёну задавали вопросы, но комиссия была благосклонна к нему. Он получил свой долгожданный патент. После этого Чонгук отлучался по работе почти на неделю, а Тэхён был с семьёй. И сегодня будет награждение студентов, после чего они наконец смогут проводить время вместе. Прошедшие месяцы тяжело переносил не только Тэхён. Наблюдая за ним, за тем, как тот был поглощён своим проектом, и не имея возможности влезть в его личное пространство, Чонгук понемногу сходил с ума. Тэхён часто занимал гостиную, разложив бумаги вокруг себя, и в какой-то момент Чонгук поймал себя на том, что вот уже пару часов просто наблюдает за ним, сосредоточенном на задании. Чонгуку нравилось видеть его таким собранным, но это не отменяло его унылых вздохов, потому что ему самому иногда было совсем нечем заняться. Когда такое происходило, он брался за фотоаппарат. Он был… навязчивым по-своему. Это факт. Тэхён явно ощущал все его непозволительно долгие — для нормального человека — взгляды. Иногда Чонгук чувствовал себя так, будто находится в музее. Одно неверное движение, одно лишнее прикосновение — завоет сирена. Всё, что он мог делать, так это смотреть. И смотрел он настолько долго, что выучил все его маленькие жесты, о которых не знает никто. Кому-то это занятие могло бы показаться странным или же скучным, но Чонгук находил в нём некоторое умиротворение и иногда даже ждал, пока Тэхён вернётся домой и займёт гостиную. Это почти как охота: сидеть в тишине и ждать часами. Разумеется, он не занимался этим каждый день. У него всё ещё были свои дела и работа. И сейчас, наблюдая за спящим, он предчувствует их совместные дни. Чонгук знает, что Тэхён и сам старался быть сдержанным. Чаще всего тот делал выбор в сторону учёбы, но иногда — в совсем трудные будни — он выбирал Чонгука. Бросал всё на полпути, поднимался в спальню или же в кабинет и нуждался в нём, его присутствии и во всех его прикосновениях. Порой Чонгуку казалось, что Тэхён рад выходным куда больше него самого. Есть подозрение, что он не зря так думал. Чонгук подходит к кровати и, присев на корточки, мягко обнимает ступни Тэхёна ладонями. Он целует косточку, поглаживая кожу большими пальцами, и Тэхён шумно вздыхает, ёрзая на постели. Чонгук держит его за щиколотки, не давая подогнуть ноги, и поднимается поцелуями по голени. Прошло чуть больше года с тех пор, как Чонгук прикоснулся к нему впервые, но ощущения всё те же. Он был уверен, что его желания, как и всегда, хоть немного угаснут, а влечение ослабнет, но он хочет его каждый чёртов день. Кожа Тэхёна, его тело, губы — проклятый нектар, который ни капли не утоляет жажду. Может, дело в том, что у них не было секса полторы недели из-за разных личных дел, и сейчас Чонгук готов съесть его живьём. Или же Тэхён в самом деле такой, что от него просто нет сил оторваться. Чонгук любит каждый участок его тела. Любит то, как длинные пальцы путаются в его волосах, когда он скользит поцелуями по животу к груди. Любит улыбку, на которую натыкается, когда добирается до губ. До беспамятства любит то, как Тэхён, обнимая его за шею, хриплым ото сна голосом говорит: — Доброе утро. Прежде Чонгук не вкладывал в своё «люблю» такие моменты, как этот, когда он просто счастлив слышать чей-то голос. Он не считал «люблю» чем-то весомым, пока не начал слышать это от Тэхёна всё чаще с его широкой, обворожительной улыбкой. «Люблю» казалось маленьким и незначительным, но Чонгук давно уже не брезгует им и не считает чем-то пустым. По крайней мере, у него есть хоть какой-то способ высказать свои чувства словами через рот. — Котёнок, — хрипит он в губы, — тебе нужно собираться. Я приготовил завтрак. — Церемония, — морщится Тэхён. Чонгук, мягко поцеловав его, ложится рядом и подпирает голову кулаком. — Она самая. — Я хочу, чтобы это всё побыстрей закончилось. — Соскучился по каникулам? — усмехается Чонгук. — Я официально больше не студент. Никакой учёбы. Никаких каникул. — Отпуск? — Отпуск, — мечтательно вздыхает Тэхён. — Я уже знаю, чем мы займёмся. — Кругосветное путешествие? — улыбается Чонгук. — Я и ты, — мурлычет Тэхён, двигаясь ближе, — займём диван и не встанем с него целую неделю. Может, две. — И почему я думал, что тебе нравится активный отдых? — Ну, он может быть и активным, — мило улыбается Тэхён в ответ, ведя пальцем по его груди. Чонгук берёт его за скулы свободной рукой и, наклонившись, говорит в губы: — Можем начать хоть сейчас. Мой член скучает по тебе уже целых полторы недели. Ты был занят всем подряд, но только не мной. Тэхён фыркает, пытаясь вывернуться, но Чонгук крепче сдавливает его пальцами. Сопротивление выходит вялым. Тэхён что-то бормочет, когда Чонгук припадает губами к его щеке и шепчет в кожу: — Назови хоть одну причину, по которой я должен отпустить тебя. — Церемония. Это мой последний день в университете. — Неубедительно, — хищно улыбается Чонгук, опуская руку на шею и прикусывая скулу. Тэхён рвано вздыхает. Хоть он и пытается соображать, его сознание уже плывёт. Чонгук обожает видеть его таким. — Я не могу пропустить вручение награды за свой проект. Уже через час я должен быть там. — Почти, — мурлычет мужчина, опускаясь ладонью ещё ниже — к соску, чтобы ущипнуть. Тэхён вздрагивает и облизывает губы. — Ты просто дразнишь меня. Абсолютно точно. Он не даст Тэхёну пропустить церемонию. — Ни в коем случае, — улыбается Чонгук. Ладонь Тэхёна внезапно накрывает член через штаны и слегка сжимает эрекцию, а его взгляд становится ясным. На губах расцветает дьявольская улыбка. — Тебе тоже будет о чём помечтать в ближайшие пару часов, — выдыхает Тэхён в губы. — Например, о том, как я возьму тебя в рот. Или о том, как это сделаешь ты со мной? Я знаю, что тебе такое нравится. Чонгук уже собирался наброситься на него, почувствовав, как под пальцами, держащими его, призывно дёрнулся член, но Тэхён, усмехнувшись, отстраняется и поднимается с кровати. Ладно, с некоторых пор уловки Чонгука работают на нём не всегда, но в этом тоже есть своя прелесть. Им обоим ведь и правда будет о чём помечтать до тех пор, пока они не останутся наедине. Чонгук сказал бы, что мечтает даже слишком усердно, лёжа в постели, пока Тэхён принимает душ, так что приходится сбавить обороты разыгравшейся фантазии. Наконец поднявшись с кровати, он поправляет штаны и смотрит на огромное фото, висящее вдоль изголовья. Оттуда его прожигают томным, голодным взглядом, соблазняя своим полуголым, вкусным телом.  Чонгук склоняет голову к плечу, скользнув взглядом от прикрытых ног до растрёпанной макушки, и говорит с лёгким укором: — Слишком сексуально. Перестань соблазнять меня. Тэхён с фото не отвечает ему, зато настоящий, выйдя из ванны, говорит: — Спасибо? — Мы просто болтали, — усмехается Чонгук, кивая головой в сторону стены. — Мне пора начинать ревновать? Он проходит мимо абсолютно голый, вытирая волосы полотенцем, и отодвигает дверцу шкафа. Чонгук прячет руки в карманы домашних штанов, держа себя на расстоянии. Сегодня у Тэхёна не та встреча, которую можно было бы перенести. Впереди у них долгие месяцы только для двоих. И даже если Чонгук будет вынужден уехать в Италию, то в этот раз он точно заберёт Тэхёна с собой. Больше нет причин для отказа. Они собираются, завтракают и выезжают с участка. Разумеется, сборы не прошли без парочки прикосновений и как минимум одного долгого, глубокого поцелуя, от которого Чонгук не смог удержаться. Тэхён не возражал. На самом деле он выглядит куда более счастливым, чем за все предыдущие недели и тем более месяцы. Тэхён излучает тепло, которое ощущается в воздухе. Он, как и прежде, пахнет жарким летом и фруктами, и даже запах его парфюма не может этого перебить. — Мама написала, — говорит Тэхён с улыбкой. — Они с папой поздравляют меня с выпуском и приглашают нас с Демианом сегодня на ужин. — Поедешь? Тэхён кидает в его сторону такой взгляд, будто не понял суть вопроса. — Я ведь ничего не имею против твоего общения с родителями, — хмуро объясняет Чонгук. — Если ты хочешь провести с ними время… — Ты весь такой понимающий, что мне даже немного обидно. Лучше скажи, что хочешь провести этот день со мной. Чонгук улыбается, глядя на дорогу. — Хочу, котёнок. — Как насчёт всей жизни? — Это намёк? Тэхён кидает в его сторону хитрый взгляд и возвращает внимание телефону. Должно быть, принимает поздравления, но отказывается от ужина. Между ними «намёки» давно стали чем-то вроде одной большой шутки. Точнее, это было ей до того момента, как Чонгук купил кольцо, которое прямо сейчас лежит в глубине бардачка. По большому счёту, они живут так, будто уже находятся в браке, потому что давно решили этот вопрос. Тэхён знает, что Чонгук в любой момент готов сделать ему предложение. Чонгук знает, что Тэхён согласен. Когда они последний раз отдыхали вместе, Тэхён играл с мюзле от шампанского и накрутил его на палец. Может, сам он и не обратил на это внимание, зато Чонгук был тем, кто не смог проигнорировать его жест. Было ли это чем-то подсознательным или же Тэхён сделал это специально, значения уже не имело. Вместо того, чтобы избавиться от мусора, Чонгук оставил мюзле, отнёс в ювелирный и узнал размер его пальца. Верить в знаки судьбы он не обязан, но упустить такого шанса точно не мог. Чонгук нервничал как мальчишка, когда ломал голову над тем, что могло бы понравиться Тэхёну; когда безостановочно раздумывал, где это могло бы произойти и как. Их жизнь не лишена романтики, но ресторан, лепестки роз и живая музыка кажутся чем-то слишком вычурным. Тэхёну не нужна помпезность. Его любовь не измеряется шиком и размахом. Чонгук мог бы сказать то же самое и о себе. На данный момент есть всего три вещи, которые имеют для него наибольшее значение: любовь Тэхёна к тишине и уюту, любовь Тэхёна к их дому и жизни на двоих, любовь Тэхёна к нему. Несмотря на то что он уже прожил какую-то часть жизни, её всё ещё не прожил Тэхён, так что Чонгук хотел бы превратить этот момент в особенный для него и оставить приятные воспоминания. Когда Чонгук недавно спросил, где Тэхён хотел бы побывать, тот ответил, что уже бывал в Европе и в паре городов Америки, и на самом деле его не тянет на путешествия, но он бы поехал в Италию в следующий раз вместе с ним. Когда Чонгук спросил о его любимых местах, то Тэхён, улыбнувшись и прижавшись ближе, ответил просто: «Наш дом». И то, с каким теплом Тэхён относится ко всему тому, о чём Чонгук так долго мечтал, порождает желание положить к его ногам весь чёртов мир. То, как Тэхён уже после церемонии выискивает его в толпе, как улыбается и, оставив Демиана на Ксавье, бежит в его сторону, порождает желание положить к его ногам своё чёртово сердце. Ещё никогда в жизни Чонгук не был готов к этому настолько. Всё остальное, оставшееся в прошлом, кажется таким незначительным. Несерьёзным, глупым и поверхностным. Оно кажется ненастоящим. Если бы он скучал по тому, что было, то тоска всё ещё съедала бы сердце, но сейчас оно целое. Крепкое. Тэхён подбегает и врезается в него всем своим телом, не стесняясь взглядов окружающих. Гулко бьющееся. Чонгук запускает руки под его распахнутую мантию, обнимая, но встречает поцелуй, в который закрадывается счастливая улыбка Тэхёна. Живое. — Поздравляю тебя с выпуском, котёнок, — шепчет Чонгук в эту самую улыбку. Знает, что является одной из причин её возникновения. — Теперь я буду спать как нормальный человек, — вздыхает Тэхён. Чонгук крадётся ладонями к его заднице и сжимает ягодицы. Его жест остаётся скрытым под длинной мантией ото всех, кроме Тэхёна. — Может, какое-то время и не будешь, — улыбается мужчина. — Хочешь устроить мне секс-марафон в отместку? — усмехается Тэхён. — Ни одной коварной мысли. — Я не верю тебе, amore mio. Чонгуку нравится то, что иногда Тэхён раскидывается итальянскими словами, которые выучил. Но именно это обращение — его любимое на данный момент. — Sei il grande amore della mia vita, котёнок, — усмехается мужчина. Тэхён хмурится. — Слишком сложно. Я не знаю столько слов. — Grazie di esistere, — жарко продолжает он, выдыхая признания. — Non riesco a immaginare la mia vita senza di te. — «Спасибо»? Ты сказал «спасибо»? — Тэхён смотрит на его губы, пытаясь поспеть за словами и понять хоть что-то. Чонгук отчётливо проговаривает: — Ti amo alla follia. — Ti amo, — наконец улыбается Тэхён, ласково скользя руками по спине Чонгука. — Я понял хоть что-то. — Я сказал, что хочу увезти тебя домой и проваляться под одеялом две недели, не вставая с дивана. Чонгук не назвал бы это ложью. Он готов провести вот так всю жизнь, если Тэхён этого захочет, — это ведь тоже считается проявлением любви. Тот отвечает со смехом: — Ты украл мой план. — Позаимствовал. Ты оставишь это для себя? — с любопытством спрашивает Чонгук, подцепляя пальцами мантию. Может, они смогут использовать её однажды. — Да, она моя, — недоуменно отвечает Тэхён и раздражённо вздыхает. — Боже, поехали быстрей домой. Здесь слишком шумно. Когда они, заехав в магазин за вином, возвращаются домой, Тэхёна внезапно озаряет. Чонгук видит это во взгляде, но не понимает причины, поэтому выгибает бровь, закрывая за ними дверь. — В чём дело? — спрашивает он. — Ни в чём, — внезапно мило улыбается Тэхён. — Что за выражение лица? — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Как же, — усмехается мужчина, а Тэхён, пятясь спиной в сторону лестницы, пожимает плечами и улыбается. — Подготовишь нам закуски? Я хочу принять душ. Чонгук щурится, склоняя голову к плечу и пристально глядя в ответ.  — И почему я не должен идти с тобой? Тэхён закусывает губу, пока придумывает ответ. — Я стесняюсь и всё такое. Чонгук не может сдержать смех и заливается громким хохотом. Стеснение и Тэхён — слова антонимы. — Это самое нелепое, что я слышал в своей жизни. — Скоро вернусь, — отвечает Тэхён с улыбкой. Чонгук не останавливает и не идёт за ним. Если Тэхён хочет поиграть, то он его в этом даже поддерживает. Это далеко не первые полторы недели, которые они пережили даже без намёка на интим. Чонгук давно открыл для себя одну простую истину: чем сильнее голод, тем вкуснее поданное к столу блюдо. Переодевшись, он забирает кольцо из бардачка и подготавливает закуски. Не то чтобы его не терзали мысли по поводу предложения. Это казалось таким простым и даже вдохновляло, но, присев на диван с бокалом вина и взглянув на бархатный футляр, Чонгук начинает нервничать. Он взвешивает футляр в руке. То, что объединит их прошлое, настоящее и будущее весит так мало, но какой же тяжёлый у этого смысл. Чонгук окидывает взглядом гостиную, прислушиваясь к ощущениям. Нет, то, что бурлит в груди, точно нельзя назвать тревогой. Это — предвкушающий трепет, который никак не получается унять. Первый бокал вина заканчивается быстро. Есть столько вещей, которые хотелось бы сказать Тэхёну, но никак не получается собрать мысли в кучу. Все слова кажутся такими незначительными на фоне тех чувств, которые Чонгук по-настоящему испытывает к нему. Он открывает футляр и встречает взглядом кольцо, а оно, казалось бы, молчаливое, завещает долго жить и быть любимым. Чонгук знает, что Тэхён его любит. На самом деле это несложное чувство. Чем больше времени проходит, тем легче оно становится и совсем не давит на плечи. Однако вместе с лёгкостью растёт и его глубина: оно уходит корнями в сердце. Переживать подобное рядом с правильным человеком — не страшно. Ни капли. Чонгук ещё ни в чём не был так уверен, как в их с Тэхёном чувствах. В их понимании друг друга — тоже. Чонгук неспешно прячет кольцо в карман штанов, когда слышит шум, доносящийся из спальни. Кинув взгляд на часы, он понимает, что Тэхён задержался и уже было решает проверить, но тот выходит из спальни и спускается в гостиную. Чонгук окидывает его взглядом. Довольного собой, знающего обо всех желаниях, с точностью угадывающего мысли — это дар, не иначе. Тэхён стоит перед ним в застёгнутой мантии на голое тело. Как Чонгук понял, что на голое? Это не что-то сложное. Они оба слишком хорошо знают друг друга. Усмешку подавить не получается. В горле пересыхает от одной только мысли, что под этой тряпкой нет ни намёка на одежду. — Скучал? — улыбается Тэхён. Взяв бокал, он отпивает вина и выгибает бровь, глядя на мужчину. — Всегда. — Хочешь распаковать подарок? Поставив бокал на столик, он чуть приподнимает полы мантии и, перекинув ногу через бёдра Чонгука, оказывается на его коленях. Крепкие ладони тут же прилипают к телу, и Чонгук окончательно убеждается в его наготе. — У меня сегодня праздник? — усмехается он. — У меня сегодня праздник. — Тогда почему подарки получаю я? — Потому что я очень добрый человек, — улыбается Тэхён, — а ты такой очевидный. Я и не знал, что тебе нравятся игры с переодеванием. Чонгук цыкает. — Скорее игры с раздеванием. Его ладони скользят по бёдрам, но Тэхён накрывает их своими, останавливая. — Волшебное слово? — Пожалуйста? — предполагает мужчина. — Осталось две попытки. — Я люблю тебя, — говорит он, приближаясь, но Тэхён уходит от поцелуя, при этом развязывая шнурки его штанов. — Последняя попытка. Чонгук понятия не имеет, что именно тот хочет услышать прямо сейчас, но вплетает пальцы в его волосы и, касаясь губами мочки, шепчет в ухо: — Я хочу войти в тебя и ощутить, как ты кончаешь на моём члене. Тэхён тут же облизывает губы. Дыхание учащается, и Чонгук продолжает: — Тебе ведь нравится, когда я немного грубый, не так ли? — это был риторический вопрос, но Тэхён кивает, судорожно вздохнув. От его щеки начинает исходить жар. — Я уткну тебя лицом в диван и буду трахать до тех пор, пока ты не скажешь мне: «Хватит». — И когда я такое говорил? — выдыхает Тэхён, поглаживая его член через ткань штанов. Чонгук расплывается в хищной улыбке. Верно. Никогда. Ещё ни разу он не просил остановиться, даже если они немного выходили за рамки обычного секса. Однако же… — Всё бывает в первый раз. Тэхён, припав лицом к шее, вдыхает запах и направляет его ладони под мантию, ведя к ягодицам. Раскрыв их, он заставляет прикоснуться к себе там, и Чонгук ощущает под пальцами резиновое основание пробки. Той, которой Тэхён когда-то издевался над ним. Обойдя кнопки, Чонгук надавливает на неё пальцами, получая в награду тихий стон. — Этим ты занимался в ванной? Тэхён, отстранившись, кивает. Он движется ближе, и его член проезжается по эрекции Чонгука, делая его твёрже. Руки Тэхёна умело ныряют в штаны и высвобождают плоть, а пальцы игриво касаются шарика пирсинга и гладят его. В прошлой жизни он наверняка был инкубом. Чонгук встречает его вкусные губы своими, утягивая в один долгий, мокрый поцелуй. Они дышат выдохами друг друга. В груди разгорается пламя. По венам бежит дикий голод, подстрекая и подталкивая к действиям. Пальцы Тэхёна путаются в волосах на затылке, его слова на грани одержимого шёпота: — Я хочу тебя, — жаркие, возбуждённые. Он широко лижет язык Чонгука и призывно повторяет: — Я хочу тебя. Чонгук — тоже. Всегда. Руки хватают за бёдра и прижимают к себе. Тэхён приподнимается, и Чонгук, задрав мантию, вынимает пробку, тут же заменяя своими пальцами. Тэхён растянут, но как плотно он сжимается. Смазка тягуче стекает на ладонь, но ей не суждено пропасть зря. Чонгук смазывает свой член, выдыхая сквозь зубы, и Тэхён судорожно обхватывает его сам, направляя в себя. Когда он медленно опускается на всю длину, они выдыхают в унисон. Губы горят от поцелуев, но Чонгук не может насытиться. Если бы кто-то спросил о его любимых вкусах и запахах, то ответ был бы одним. Тэхён. Его котёнок. Его ручной дьявол. Тэхён, немного откинувшись назад, упирается ладонями в его колени и двигает тазом. Пальцы Чонгука впиваются в его бёдра, можно было бы — залез бы под кожу, добрался бы до самого нутра и выжег на нём своё имя. Мантия скрывает стройное, подтянутое тело, но это, напротив, подогревает аппетит. У Чонгука нет проблем с фантазией. Вид голого Тэхёна давно выжжен на сетчатке, а эта одежда отлично вписывается в его образ отличника. Хорошие парни часто оказываются такими нескромными. Чонгук обожает в нём это. Тэхён тугой, горячий и влажный внутри. Член дёргается в нём, удовлетворённый видом, ощущениями и всеми щекотливыми мыслями, подливающими масла в огонь. — Ты чертовски горячий, — выдыхает Чонгук. Тэхён двигается на нём и поднимает взгляд исподлобья. По его шее стекает капля пота, которую хочется слизать, но та быстро скрывается под воротом мантии. Испугалась жажды. Чонгук порой и сам той боится. Тэхён, оттолкнувшись от колен, подаётся вперёд и обнимает за шею, зарываясь пальцами в волосы. Их губы напротив друг друга. Чонгук, приподнявшись, толкается глубже и хватает ртом сладкий стон удовольствия. — Тебя возбуждает то, что я студент? — запыхавшись, спрашивает Тэхён. — Или то, во что я одет? Он, замедлившись, крутит тазом, сам же дрожит от этого и жарко стонет в щёку Чонгука. — Меня возбуждаешь ты, — с рыком выдыхает Чонгук в его рот, хватая за ягодицы, чтобы приподнять, и резко опускает на себя. — Весь. Любой. Кем бы ни был. От голодного поцелуя начинает кружиться голова. Удовольствие лижет внутренности, связываясь тугим узлом в паху. Это пытка — видеть Тэхёна сверху. Каждый раз Чонгук не может насмотреться на него. Он поглощает взглядом все его движения, прикосновения и эмоции. Стоны становятся рваными, на грани удушья. Тэхён близок, но Чонгук не даёт ему кончить, сжимая член у основания, за что получает болезненный, агрессивный укус в шею. Наверняка останется след, но это скорее вызывает смех, чем злость. — Мне нравится, когда ты кусаешься, — с жаром говорит мужчина. Тэхён снова кусает его, но теперь уже под скулой — самое видное место. Останется ли этот след? Хотелось бы. Чонгук каждый носит с гордостью. — Ты и правда как котёнок, — хрипло смеётся он, поглаживая ягодицы. — Дикий, кусающийся и царапающийся котёнок. Кожа под пальцами покрывается мурашками. — Я хочу кончить, — тяжело дышит Тэхён. — Тогда помурлыкай для меня. — Чонгук… — Давай же. — Пожалуйста, отпусти, — приторно выдыхает Тэхён в губы. — Это уже извращение. — Нет, котёнок, — улыбается он. — Вот это извращение. Чонгук отпускает его член и собирает стёкшую смазку со своего. Он касается растянутой дырочки, поглаживая край, а затем осторожно и медленно проталкивает палец. Рот Тэхёна раскрывается в болезненном, беззвучном стоне. Ногти впиваются в плечи — царапины обжигают кожу. Чонгук знает, что ему это нравится. Чонгук знает о нём всё. Вынув палец, он хрипло, довольно смеётся и облизывает его, глядя Тэхёну в глаза. Вскидывает брови. — Я принимал душ, так что сложно назвать это извращением, — снисходительно напоминает тот с усмешкой. — Тебя так забавляет моя боль? — Меня забавляешь ты, — ласково говорит Чонгук. — У тебя на всё один ответ. — Ты, ты, ты. Всегда ты, — это самые правдивые слова, которые только могли слышать стены их дома. Тэхён, нежно вздохнув, мягко целует в губы и шепчет с улыбкой: — Я знаю. Улыбка сменяется опьянённым стоном, когда Чонгук толкается бёдрами вверх, обхватив его член. Поцелуи душат. Укусы и царапины горят на теле. Чонгук ощущает, как по спине стекает пот, когда он, удерживая Тэхёна за бёдра, бешено толкается в него, подводя к грани. — Давай, котёнок, — сбито шепчет он. — Кончи для меня. Тэхён взрывается через пару рваных толчков, сжимая его член почти до боли. Но Чонгуку нравится это. Нравится видеть его лицо, искажённое в удовольствии; нравится то, как Тэхён пачкает его собой и как его хриплый, низкий голос ласкает слух. Нравится слизать бусину пота с его шеи, которой в этот раз не удалось ускользнуть. Нравится. Нет, он любит это. Возбуждение лопается как мыльный пузырь, стремительно разливая по телу долгожданный оргазм. Чонгук кончает в него, ощущая, как стенки, обнимающие его член, пульсируют внутри. Тэхён падает на него, тяжело дыша в рот, и поцелуем поглощает приглушённый стон облегчения. Грудь прижата к груди, и отчётливо ощущается, как гулко бьются оба сердца, ломая рёбра. Чонгук не хочет покидать его тело, но им всё же приходится принять душ, где он не без удовольствия входит в Тэхёна двумя пальцами, чтобы помочь почиститься. Тот не просит остановиться. Чонгук и не смог бы. Одевшись, Чонгук оставляет ему мягкий, тягучий поцелуй и просит достать льда из морозилки, чтобы охладить вино. Когда Тэхён уходит, он забирает из испачканных штанов футляр с кольцом. Нежно проведя по нему пальцем, прячет в карман. Нет смысла ждать момента, который другие часто называют «идеальным». Такого не существует. Есть только ты, твой настрой и твой уровень готовности действовать. Чонгук готов давно. Он спускается в гостиную и опирается плечом о стену, спрятав руки в карманы. Из гостиной открывается вид на кухню, где Тэхён, уже насыпав льда в ведёрко, ставит в него бутылку. Он не слышал шагов. Чонгук и не даёт о себе знать, наблюдая за ним с улыбкой. Тэхён, открыв холодильник, хватает кубик дыни и отправляет в рот. Залазит в ящик, точно зная, что найдёт там шпажки, а обернувшись, сперва замирает, заметив Чонгука, но после весело улыбается. — Подсматриваешь? Всё ещё кипящее внутри желание мгновенно съедается всепоглощающим обожанием к этому человеку. — Любуюсь, — буднично отвечает Чонгук. По большому счёту, ещё не было ни одного дня с момента их знакомства, когда они жили бы раздельно. Конечно, не считая тех дней, когда Чонгук был вынужден уехать в Италию. Но нет в этом мире другого такого места, в котором он бы по-настоящему чувствовал, что находится дома. Рядом с ним. Чонгук манит его к дивану, и Тэхён, поставив ведёрко со льдом на столик, садится к нему лицом, подобрав под себя ноги. Чонгук разливает вино и протягивает бокал. За окнами — персиковый закат, который красит волосы Тэхёна в бронзовый. Взгляд Чонгука скользит по его лицу, по всем выученным местам, а в голубых глазах ясность и веселье. В них тепло и всё то, что так дорого сердцу. В них — тот же трепет и обожание. В его искрящихся глазах Чонгук видит то, чего ещё никогда не видел по отношению к себе — тихую, настоящую, искреннюю любовь. Тэхён не умеет обманывать. — Я хочу кое-что сказать, — спокойно говорит мужчина. Сердце не выпрыгивает из груди, а ладони не потеют. Дело тут не в опыте и возрасте, а в том, что он знает: все его чувства найдут взаимность. Тэхён, отпив вина, удерживает бокал на коленке и, облокотившись на спинку дивана, подпирает голову кулаком. Следует активный кивок. — Когда мы только познакомились, я не хотел связываться с парнем, который младше меня в два раза, — его голос тихий, почти баюкающий. Тэхён смеётся, но не перебивает. — Нет, не так. Я даже не думал о том, чтобы связываться с тобой. Всего лишь друг моего сына. Ни больше ни меньше. Не хочу врать. Разумеется, ты показался мне привлекательным, но этого было недостаточно для того, чтобы думать о большем. — К чему ты ведёшь? — с непониманием улыбается Тэхён. — Чем больше я тебя узнавал, тем сильнее понимал, как мы на самом деле похожи. В то же время — какие мы разные, — продолжает Чонгук с улыбкой. — Поначалу я думал, что из этого ничего хорошего не выйдет, что однажды ты встретишь человека, который будет подходить тебе куда больше, чем я. Тэхён, отпивая вина, хмурится и недовольно мычит в бокал, отрицая его слова. Хмыкает: — Глупости. Улыбка Чонгука становится шире. — Я желал про себя, чтобы ты встретил человека, который ни капли не похож на меня. — Перестань, — уже серьёзно просит Тэхён. — Мне не нравится то, что ты говоришь. — Иногда я желал тебе найти того, кого ты искренне полюбишь. С кем тебе будет хорошо. С кем ты никогда не будешь чувствовать себя одиноко. — Чонгук. — Пойми меня, котёнок, — просит он, и Тэхён настороженно смотрит в ответ. — Я не считал себя тем, кого ты хотел бы видеть рядом с собой до конца жизни. — Мне не… — Тебе не нравится. Я знаю. Знай ещё кое-что: я начал считать себя лучшим выбором только благодаря тебе. Эмоции Тэхёна не меняются. Он нервно крутит ножку бокала между пальцами, глядя в ответ, и напряжённо молчит. — Благодаря тебе я узнал, каким должен быть и мой человек, — улыбается для него Чонгук. — Он не должен молча принимать мои недостатки. Он должен заставлять меня меняться. Понимаешь? — Не очень… — Ты тот человек. Ради тебя я хочу быть другим, — ласково говорит мужчина. — Ради тебя я не просто готов — я искренне желаю этого. И я пытаюсь быть тем, кому ты сможешь доверять и на кого сможешь полагаться. — Я доверяю тебе, — всё ещё с непониманием бормочет тот. — Я знаю. Это и делает меня лучше. Ты делаешь. Ты, ты, ты, — повторяет Чонгук свои недавние слова. — Теперь это всегда ты. Я хочу быть с тобой. Я очень люблю тебя. Это не те слова, которые могут передать всё то, что я чувствую, но они помогают. Тэхён наконец улыбается. — Ты просто решил поделиться мыслями? — интересуется он. — Нет, не просто, — задумчиво звучит в ответ. — Я даю тебе слово, что никогда в жизни не подвергну сомнениям твои чувства ко мне. Не встречу того, кого посчитаю лучше тебя. Не стану искать утешения на стороне. Я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы ты был счастлив, — обещает, обещает, обещает. Без лжи. Он протягивает руку и касается тату котёнка. Гладит пальцами. Забрав бокал у всё ещё ничего не понимающего Тэхёна, ставит его на столик вместе со своим. — Я обещаю быть рядом. Я обещаю любить тебя, пока бьётся моё сердце. Это все те обещания, которые я никогда в жизни не позволю себе нарушить. Тэхён кусает губы, пытаясь скрыть улыбку. Чонгук видит его блестящие, немного влажные глаза, но, когда он достаёт футляр из кармана, те округляются. — К чему я веду? — повторяет вопрос. — Я веду к тому, что хочу провести с тобой всю свою жизнь. Благодаря тебе я перестал считать себя плохим парнем и мужчиной, но, надеюсь, что как муж справлюсь ещё лучше. Он видит в глазах удивление, которое сменяется нарастающим пониманием и восторгом. Тэхён судорожно кивает, ещё даже не получив заветного вопроса. — Котёнок, — с нежностью зовёт Чонгук, заставляя поднять взгляд и открывая крышку. — Ты выйдешь за меня? — Да, — сглатывает тот, широко улыбаясь. — Конечно да. И руки Тэхёна не трясутся, когда Чонгук надевает кольцо на безымянный. Нет страха и тревоги, даже сумасшедшего волнения. Всё, что Чонгук видит, так это его счастье. Всё, что он видит, это то, как Тэхён приближается и сталкивает их губы. Чонгук обнимает ладонями его лицо, ощущая улыбку в поцелуе. У него самого от такой разболелись бы щёки. Он выдыхает носом, углубляя поцелуй, и чувствует, как пока ещё холодный металл касается скулы. В воздухе, как и всегда, витает аромат фруктов. В чём Чонгук давно убедился: Тэхён и правда круглый год пахнет летом. И, может быть, если бы Чонгук тогда — в охотничьем домике — решил бы прервать то, что только начало зарождаться, то так и не нашёл бы свою самую большую любовь. Никогда бы после этого не поцеловал Тэхёна, не назвал бы ласково. И не надел бы кольцо на его соблазнительно пустой безымянный. Тэхён, улыбаясь, радостно клюёт в губы и мурлычет всеобъемлющее, но такое простое: — Я так тебя люблю. Пускай это не выразит всего того, что вулканом горит в груди, но Чонгук шепчет: — Мой котёнок. И всё то, что было когда-то, теперь остаётся в далёком прошлом, а впереди… Впереди их ждёт новое, общее будущее.