Не бархат

      Антон жил на 26-м этаже. Арсений не мог вспомнить, чтобы когда-то бывал выше 20-го. Когда они зашли в свежий светлый лифт с зеркалом и какими-то историческими данными на стенах, он осмотрел его углы и спросил: — Антон, ты общаешься со своими соседями?       Как только тот отрицательно промычал в ответ, Арсений схватил его за обе щёки и жадно засосал. Антон дёрнулся, замер, потом мокро ответил, прижал его к себе одной рукой (во второй он держал врученное ему шампанское) и наконец отпрянул с вытаращенными глазами. — Ты чё? Ты чё? Ты чё, зая? — хлопал он глазами, прижимаясь спиной к стене. — Что, уже слишком? — забеспокоился Арс. — Нет. Просто не ожидал.       Они вышли из лифта, и Антон взял его за руку, пытаясь подтвердить свои слова. Арс то ли трезвел после свежего воздуха, то ли наоборот дошёл в своём хмельном состоянии до точки расслабления, где говоришь не приукрашивая. Ещё на моменте, когда Антон открывал ключом входную дверь, он начал: — Антоша, ты же осознаёшь, что я взрослый мужчина?       Антон пропустил его в просторный коридор, включил свет, закрыл за собой. — Да, Арсений, я ж трезвый, — ответил Антон, стягивая ловко кроссовки. — Отлично, — продолжил Арсений медленно, пока хозяин квартиры помогал ему снять и повесить пальто. — И то, что я достаточно феминный гомосексуальный мужчина… — Не значит, что ты женщина или балерина, — закатил глаза парень и присел, чтобы развязать шнурки Арсению, — Мем-то ты знаешь? — спросил он, стукая по чужим икрам, чтобы Арс поднял ноги и помог себя разуть. — Я знаю, что такое мэмы, я образованный человек, — огрызнулся мужчина. — Это охуенно, зая, мне очень повезло, — Антон убрал его обувь и, щёлкнув соседним выключателем, указал на раковину в ванной. — Так о чём ты там? Чё-то про дофамин. — А можно мне тапочки? — растерянно выдохнул Арс, глянув на свои белые носки. Антон пока ещё не увидел, но по бокам на них было написано «для секса» — Серёжа подарил. По абсурдности ситуации было понятно, что они ещё ни разу не приносили удачу.       Антон снял свои тапки и пододвинул к гостю. — Кис, у меня только эти, но я исправлюсь!       «Да что ты, блин, сделаешь?! Дашь бахилы? Смотаешься „по бырику“ в круглосуточный магазин?» — бесился внутри себя Арс в Антоновых сланцах, намывая руки в чужой ванной. — Я говорил, Антон, — упомянутый положил руки ему на плечи, подтолкнул на кухню и усадил за новомодный глянцевый стол. — Что хоть мы оба и получаем какое-то удовольствие от того, что ты зовёшь меня принцессой уже который час, я — пятидесятилетний мужчина. — Такое было в одной серии „Время приключений“! Там был суровый Принцесса Печенька, но он типа в дурке лежал вроде. На, я подумал, тебе подходит, — сияющий Антон поставил перед Арсом кружку с разноцветной надписью «Душнила», а потом заметил строгий взгляд за стеклами очков, — Пиздец, ну мне чё тебе расписаться надо в какой-то бумажке, что претензий не имею? Давай её сюда! Тебе чай, кофе? Кофе вредно на ночь, — забормотал парень, налил им кипяток, бросил по пакету «Гринфилда» и сел напротив с кружкой, на которой от магии температуры красотка осталась без лифчика. — У тебя хуй. Который, наверное, ещё и стоит не так хорошо, как до моего рождения. Я это усёк, я не совсем прям кретин.       «Чёрт бы побрал это дебильное поколение с их толерантностью и осознанностью», — думал Арс. — Я не думаю, что ты кретин. Ты очень хороший, Антон! — Спасибо. У меня, кстати, есть сырники покупные и сосиски, если ты голодный. Принцессы едят сосиски? Такие, думаю, только так, — ухмылялся Антон. — Тоша… — начал было Арсений. — Тоше вообще-то тридцатка почти стукнула. Я понимаю, что для тебя я молокосос, но в целом я уже большой мальчик, Арс. У меня хата своя, тачка, бизнес, налоги, вся хуйня. Моя бывшая — старородящая, прикинь! У моих родителей же в моём возрасте уже школьник был... Да мне зубы мудрости удалили!       «Явно всё дело в зубах!» — саркастично заключил Попов.       Антон отпил свой чай и продолжил: — Короче, я понял, что с тобой по-другому, если ты про это. Я ж говорю — не давлю, всё как ты хочешь будет. Да-да, нет-нет. Целоваться по-прежнему хочется, если ты ещё в теме! — парень встал и погладил Арса по плечу, как при их знакомстве, — Ща, мне только отлить надо жойско! — он рванул в ванную, но, закрывая дверь, вдруг остановился: — Ты охуеешь: у меня же даже анальный секс был!       Арсений сидел над кружкой «Spring Melody» и пытался вспомнить себя в тридцать. У него — вот такого же, как сейчас, только моложе и красивее — была жена и четырёхлетняя дочь. Он был ассистентом кафедры, танцевал в кордебалете. Он уже побывал на Голливудских холмах, уже познакомился со своим Серёжей Матвиенко. Он попробовал весь доступный алкоголь и большинство труднодоступных веществ, успел почувствовать себя легкодоступным. Его родители уже приняли, что однокурсник Лёша в студенчестве два года был его соседом по комнате ровно потому же, почему в лето его тридцатилетия он взял в семейный отдых в Сочи ещё и коллегу по театру Игоря. Он даже думал, что уже пережил встречу и расставание с любовью всей своей жизни. Он побывал на свадьбах, похоронах, в суде и у ясновидящей. Он не всегда делал правильный выбор, но точно мог ответить за то, чего хотел.       И если сегодня так совпало, что симпатичный ему тридцатилетний мужик тоже хотел его — вот такого же, как тогда, только старше и стервознее — он не должен был этому противиться.       Когда Антон вернулся, то по пути на своё место помассировал Арсу плечи. От его рук пахло чем-то синим и морским, будто даже в банке жидкого мыла было средство «12 в 1 для мужчин». — Скучаешь, зефирка? — он пил большими глотками остывший чай, а Арсений рассматривал его длинную шею и оголившиеся без толстовки жилистые руки со светлыми волосками. — Да, — мужчина подступил к парню настолько тихо, насколько позволяли треклятые сланцы, и перекинул ногу через колени Антона, чтобы, протиснувшись между ним и кухонным столом, оседлать того. Получилось без кряхтения.       Лицо Антона озарилось почти физически болезненной улыбкой. Он положил большие ладони на нейтральную территорию между ягодицами и бёдрами Арса. — Кто это тут такой хороший и красивый? Что за огромный кусок сахарной ваты, м? — потёрся он нежно носом о нос Арсения. — Антон, от такой слащавости даже у меня сейчас жопа слипнется. — Ну я уж что-нибудь придумаю, наверно, — низко пророкотал тот и по этой жопе хлопнул обеими ладонями.       Арсений вздрогнул и очень решительно, но нежно, его поцеловал, положив ладони на широкие плечи. Антон резво и умело отвечал. Он с киношным мокрым звуком отстранился и медленно, позволяя остановить, поднял Арсовы очки на лоб как ободок. — А ты прямо хуёво видишь? — прошептал парень. — И криво тоже хуёво. В целом, только хуи и вижу, — ухмыльнулся Арсений, довольный своей шуткой. Его ухажёр тоже выглядел довольным. — Просто у меня -3, думаю вот, щас может линзы вынуть… — загнался Антон всерьёз. Арс тихонько хихикнул на выдохе, ухватил того поудобнее за подбородок и лизнул обе скулы, просто потому что захотелось. Напряжение, которое он ощущал в чужих штанах, говорило, что тот не против. — Ну вынь. Ты не часто трахаешься, да? — спросил Арсений, выцеловывая уши и шею парня, который бегал пальцами по кромке кружева трусов. — Ну, не особо, — он позволял мужчине себя целовать, а сам исследовал контуры его тела ладонями. — Только если выпью и очень хочется. Потом иногда ссыкую и блочу девочку везде, если мы знакомы… Я это, однолюб! — Многое теряешь, — влажно прошептал Арс в его солёную ключицу. — Я в твоём возрасте… — Да-да, я уже понял, что ты свободная дикая кошка, — Антон вплёл длинные пальцы в волнистые каштановые волосы и притянул мужчину за затылок для глубокого поцелуя.       Когда скулы устали, Арсений встал с коленей Антона. Мимолётно провёл языком по нижней губе, пытаясь сохранить вкус. — Пойдём-ка в душ, — сказал он, присаживаясь на краешек стола.       В ванной Антон действительно первым делом вынул и убрал линзы. Стянул свою футболку в одно ловкое движение и в зеркале поймал взгляд Арса. Арсений осознал, что видит так мутно, потому что его очки всё ещё на лбу. Аккуратно положил их на кафель. Антон потянулся первым делом к его бусам, но Арс остановил — хотел остаться в них. — А умываешься ты тоже этой парашей? — спросил мужчина, оглядев полупустую полочку у раковины. Антон уже обнял его со спины и притянул к своей голой груди, прикусывая шею. — Ты будешь виноват в моих красных глазах, когда консилер в них попадёт!       Антон отвечал только тихим мычанием. Он самозабвенно терся о его задницу пахом и посасывал мочку. Арсений решил брать всё в свои нежные руки: развернулся в объятиях и продолжил избавлять их обоих от одежды. Скользящие повсюду ладони Антона сбивали, но магнитились к розовому кружеву белья, пока его не стянули…       Ванна здесь была достойная человека такого роста! Вода из лейки душа полилась сначала прохладная, и Арс по инерции вжался грудью в грудь напротив, закидывая ногу на его бедро. — Точно не боишься? — прошептал, когда их напряжённые члены соприкоснулись.       Антон помотал головой, выдавил на ладонь геля и начал намыливать сначала Арсения, потом себя, не избегая стратегически важных областей, а изучая.       Состояние было вязкое, головокружительное. Попов витал где-то, пока парень не прижал его спиной к плитке и не попытался поднять за бёдра. Было скользко и опасно, поэтому он не дался, а лишь открыл рот, позволяя дико его вылизывать.       Потом он опустился на колени. Вода лилась по спине, по волосам, по ягодицам. Он провёл носом по мокрому животу Антона, вдохнул и тут же почувствовал, как тот вжимает его лицо в щекочущий пах. — Арсю-ю-юш… — выдохнул Антон, запуская пальцы в его облепившие голову волосы.       Попов огладил ствол рукой и взял его в рот медленно, с наслаждением — облизал головку, пососал уздечку, потом глубже. Антон застонал, схватил мужчину за затылок и просто нерешительно держал. — Давай… давай, — шептал он.       Арс начал двигаться — сильнее и глубже, с навыком, что оттачивал десятилетиями. Слюна мешалась с водой и терпкой смазкой. Впиваясь пальцами одной руки в костлявое бедро, а второй отлаживая мягкий живот, он чувствовал, как Антон напрягается до дрожи. — Подожди, — вдруг прохрипел тот.       Арс отстранился. — Что? — Хочу… тебя тоже. — Сейчас не твоя очередь, — ревностно взглянул из-под мокрых ресниц Арсений и перешёл к вылизыванию совсем пушистых яиц.       Пальцы Антона сжались в кулак, оттягивая Арса за волосы, но, когда он кончил, всё равно слегка пометил его лицо. Арс облизал его, поистине, как большая хищная кошка, улыбнулся сыто и абсолютно не задумываясь прошептал давно выкинутую из лексикона фразу: — Спасибо, папочка.       Антон замер и прохрипел: — Чего? — Папочка, — повторил Арс, поднимаясь с затёкших ног и глядя прямо в глаза в ожидании следующего хода. — Ты же большой. И сильный.       Антон уставился прямо ему в глаза и сглотнул. Он сжал бёдра Арсения, а затем взял его тяжёлый член в руку — большую, твёрдую, с чуть грубыми пальцами. Начал дрочить медленно, с нажимом, чувствуя каждый пульс, пробуя и рассматривая.       Арс запрокинул голову и тихо, высоко застонал: — Да… хорошо, папочка!       Он кончил быстро и по собственному ощущению с судорогой. С выкриком, который тут же приглушили губы Антона.       Окончательно пришёл в себя он, когда стоял посреди ванны с накинутым на плечи огромным полотенцем, опираясь на успевшего вылезти партнёра. Антон закутал его как гусеницу — как мама заматывала года в 4 — и подхватил на руки. — Ты что творишь? — повысил голос Арсений, не в силах даже ухватиться за что-то.       Не без труда, судя по задержанному дыханию, Антон донёс его до кровати в своей тёмной спальне. — Хуй знает. Походу, чудеса!