too much (talk)

Он слишком много говорит. Лу Гуан понял уже давно, что Чэн Сяоши из болтливых, но сегодня он побил все мыслимые и немыслимые рекорды. Было очевидно: он нервничает, вопрос только, почему. Пока Сяоши пересказывал бедной Цяо Лин один и тот же анекдот в третий раз, при этом постоянно запинаясь, либо не замечая, либо попросту игнорируя ее побагровевшее от злости лицо и нервно стучащую об пол ступню, Лу Гуан глянул на календарь в телефоне. Ох, черт, точно. Годовщина смерти его родителей. Он так забегался, что совершенно забыл принести ему соболезнования, и, видимо, не получив их от лучшего друга, Сяоши совсем съехал с катушек от морального перенапряжения в связи с текущей датой. — Цяо Лин, выйди-ка на секунду, нам с Чэн Сяоши надо поговорить, — поднялся со стула у стойки регистрации Лу Гуан, подходя к лучшему другу и кладя ему ладонь на плечо, вызывая этим резкое вздрагивание, что еще раз подтверждало, что он был на взводе. — Спасибо, Гуан-Гуан! — Сложила в молитвенном жесте руки управляющая и, схватив телефон со стойки, выбежала из фотоателье, покрывая по дороге «идиота-без-чувства-юмора» отборными ругательствами. — Ч-чего это о-она? Кстати, хочешь анекдот расскажу? — И, не дождавшись ответа, начал. — Идет мужчина по улице, вдруг к нему подбегает человек и дает записку… Честно, у Лу Гуана отсохли уши слушать одно и то же в третий раз, а тут четвертый?! Нет уж, спасибо. — Послушай, прости, я… — Не, п-погоди, потом тот человек г-говорит: записку не открывай и с-сам не читай… — Мне правда совестно, что я не вспомнил вовремя и не… — Да слушай же т-ты! Потом он… Тяжело вздохнув, Лу Гуан поднял руку и вплел пальцы в чужие темные волосы, нежно поглаживая кожу головы. Воспользовавшись тем, что на мгновение Чэн Сяоши оцепенел, он прикоснулся, будто целомудренно, к его губам, оставляя легкий, как касание перышка, поцелуй. — Молчи, балбес. — Ч-что ты… И снова легкое прикосновение к губам. Лу Гуан потом подумает о том, что он, черт возьми, творит, но сейчас Сяоши слушал, и, самое главное, молчал, видимо, просек фишку, поэтому нужно действовать. — Прости, что я не вспомнил о смерти твоих родителей утром. Я накосячил. Давай мы сходим куда-нибудь попить баббл-ти, а потом сходим в твою любимую раменную, а потом сделаем все, что захочешь. Мы не будем брать сегодня заказы. День только для тебя. — Лу Гуан… А можно мы просто посидим дома, съедим мороженое и ты также, как сейчас будешь гладить меня по голове? Пожалуйста? — Конечно, пойдем, и впредь, пожалуйста, не прячь эмоции за маской клоуна? Все видят, что тебе плохо, так зачем все это? Можешь подойти ко мне и я что-нибудь придумаю, чтобы тебе стало легче. — А можно… еще один поцелуй? Последний? — Можно, — и снова прикосновение губ, теперь уже со вкусом слез.