Одно прикосновение — один доллар

      Услышав предложение Харви, с твоих губ срывается смешок — нервный, слегка снисходительный и с щепоткой зарождающегося раздражения. Неприятное чувство появляется внутри, словно над тобой издеваются, но делают это настолько филигранно, что едва ты это понимаешь. Не может же быть такого, что именно тогда, когда в кармане ни гроша, а лишь смятое направление на дорогую операцию, чудесным образом появляется человек, готовый заплатить тебе за... прикосновения? Это звучит, да и выглядит — ты еще раз внимательно осматриваешь одинокий ларек посреди пустоши — сомнительно. Никто в здравом уме не будет предлагать подобное!       Но ты в отчаянии, поэтому решаешь попробовать.              Поначалу все кажется странным и неловким. Ты стоишь напротив симпатичного мужчины и просто тыкаешь его пальцем в предплечье и ладонь, а он действительно дает тебе за это деньги: одно прикосновение — один доллар. Вскоре вы, не отвлекаясь от дела, вступаете в легкую беседу, и ты узнаешь, зачем же эта авантюра вообще организована.       — Все просто, — искренне улыбается Харви, — я хочу привнести в мир немного добра и помочь тем, кому это нужно. Например, тебе.              Да, за пятнадцать минут, проведенных вместе, ты успеваешь рассказать о дорогостоящей операции и немного расслабиться. Мужчина не только смог расположить к себе хорошими манерами, приятным чувством юмора и тактом, но и не соврал. В твоем кошельке уже сорок восемь долларов, и тебе становится интересно, можно ли собрать таким образом если не всю, то хотя бы половину от нужной суммы.              В какой-то момент ты случайно тыкаешь Харви в ладонь ногтем, оставляя небольшой след, а после нежно проводишь пальцем по появившемуся полумесяцу на коже. Тогда ты замечаешь, что вместо одного доллара получаешь два и, заинтересовавшись, решаешь проверить мелькнувшую в голове догадку. В следующий раз ты осознанно поглаживаешь чужую ладонь: проводишь по фалангам, аккуратно мнешь подушечки, скользишь по костяшкам и переплетаешь пальцы. Отводишь взгляд в сторону, выглядя смущенно и робко, но на деле высчитывая полученные деньги. В этот момент приходит осознание двух истин: первая — догадка подтверждается, вторая — Харви нравится то, что ты делаешь, и он готов за это хорошо платить.       Следующий шаг рискованный, но что-то в тебе требует сделать его. Ты не сопротивляешься секундному желанию, поскольку никогда и ни в чем себе не отказываешь — не это ли причина, по которой у тебя нет денег и почему ты в принципе нуждаешься в операции?.. Кто знает.       Легкое прикосновение губ к костяшкам вызывает у Харви замешательство на лице. Он приподнимает брови и растерянно моргает длинными ресницами, выдавливая вежливую улыбку. Ты вопросительно наклоняешь голову вбок.       — Ох, я этого не ожидал, — произносит мужчина, но ладонь от твоего рта не отводит. — Признаться, это не совсем то, что я имел в виду, когда говорил, что ты можешь прикасаться ко мне…       Тебе хочется сказать, что условия с самого начала были размыты и стоило обозначить рамки дозволенного раньше, чтобы не попадать в неловкие ситуации, но замечаешь пополнение в кошельке на три доллара и ничего не говоришь. Вместо этого медленно спускаешься легкими касаниями губ на пальцы, затем на их внутреннюю сторону, оставляешь небольшой чмок на ладони и заканчиваешь на запястье.       Поднимаешь взгляд и пару раз моргаешь, как бы признавая, что его слова "случайно" пролетели мимо твоих ушей. Харви тушуется и, отводя глаза в сторону, мямлит:       — Эм... Ну, это приятнее, чем когда в тебя тыкают, так что… Думаю, ничего страшного. Если тебе так нравится, то хорошо.       Эта небольшая победа развязывает тебе руки, но ты не спешишь действовать, наоборот, наслаждаешься приятной атмосферой вокруг: греешься на теплом солнышке, вдыхаешь легкий травянной запах и кокетливо поглаживаешь чужие пальцы, заводя светскую беседу о работе. Последнее, чего тебе хочется, это спугнуть Харви резкостью и настойчивостью.       Ведь без него ты, вероятно, умрешь.       Кажется, эта мысль поднимает в тебе тревогу, поэтому ты спешишь избавиться от нее, вновь одаривая чужие руки невесомыми поцелуями. Это странно, но прикосновения к нежной коже успокаивают. Словно тебе действительно этого не хватало — поддержки, понимания, близости. Если подумать, то по одному месту пошло не только твое здоровье, не так ли?       Ты обрубаешь мысли на корню, переключаясь на мужчину перед собой. Тебе нравится его стиль: приятного цвета костюм; слегка нелепый, но хорошо подходящий под образ, галстук-бабочка; и старомодная, но невероятно эффектная прическа. Ты прищуриваешься.       Выбившуюся розовую прядь ты заводишь за его ухо и кокетливо улыбаешься. Руку от лица убирать не спешишь, наоборот, ногтями, едва касаясь, скользишь по чужой щеке, а после по подбородку и шее. Поправляешь галстук-бабочку, больше его ослабляя, и вновь возвращаешься к мягким волосам мужчины. Прическа Харви приводит тебя в восторг, и это не остается без внимания.       — Тебе нравятся мои волосы? Приятно слышать! — Он очаровательно наклоняет голову вбок. — Я трачу много времени на укладку, но... чего не сделаешь, чтобы выглядеть невероятно.       Смех Харви заразителен, а сам он безмятежен, поэтому ты подаешься вперед и невесомо целуешь его в щеку.       Мужчина замирает, удивленно раскрыв глаза, а после отводит их в сторону. Ты настораживаешься, внимательно следя за сменой эмоций на чужом лице. Ожидаешь услышать грубость, но несколько секунд спустя Харви говорит что-то вроде: «Это было мило» и «Хей, ты целуешь всех, кого знаешь не больше часа?», но тебя волнуют только те пять долларов, что оказываются в кошельке.       Если продолжить в том же духе, то дело пойдет намного быстрее.       Поэтому ты вновь его целуешь: еще раз в щеку, потом чуть выше, в скулу, а после касаешься виска с другой стороны. Прижимаешься губами аккуратно, по-детски невинно, и зацеловываешь все больше и больше: лоб, нос, правое веко и подбородок. Для этого тебе приходится подобраться и перегнуться через столешницу, опереться о нее рукой, а вторую положить на шею Харви. Большим пальцем ты поглаживаешь мочку его уха, пока играючи прикусываешь левую щеку, а после оставляешь легкий чмок в уголке чужих губ.       На твоих остается теплый след от дыхания Харви. Мужчина явно обескуражен такой наглостью и смущен, возможно, растерян и не знает, как реагировать. Он несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать — ты неосознанно замираешь, — но ничего не произносит.       Молчание — знак согласия, думаешь ты и продолжаешь.       Теперь поцелуи становятся смелее. Ты зацеловываешь лицо Харви, все чаще и чаще задевая его губы: как бы случайно промазываешь мимо щеки, подбородка, сползаешь с кончика носа. Замираешь ровно настолько, чтобы у мужчины было время оттолкнуть, отодвинуться назад или в сторону. Даешь ему шанс обозначить рамки дозволенного и, не получив никаких ответных действий, наконец целуешь его.       Харви на вкус сладкий, как сахарная вата. Кажется, что он тает под тобой. По крайней мере то, как он выдыхает, как прикрывает свои невероятные длинные ресницы и почти незаметно наклоняет голову, сводит тебя с ума. Отрываться от него не хочется, но ты это делаешь ради конкретной цели, и эта цель — твой наполняющийся деньгами кошелек.       Десять долларов за один поцелуй впечатляют несильно, но когда за первым идет второй, третий, пятый, и ты касаешься его языка своим, набранная сумма пробуждает азарт. Еще не близко к нужной — всего лишь три с половиной тысячи, но... Харви же платит за прикосновения, а касаться можно много чего. И много чем.       — Не помню, говорил я тебе или нет, — притрагиваясь пальцами к покрасневшим губам, шепчет мужчина, когда ты отрываешься от него, чтобы проверить баланс, — но у меня есть жена… и ребенок.       Ты останавливаешься, но ненадолго, лишь затем, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. Слова Харви неприятно колят в груди — то ли становится мерзко от себя и своих действий, то ли необоснованная ревность начинает точить зубы. Скрывать, что мужчина тебе понравился, глупо. Как и думать, что кто-то вроде него будет холост.       Ты цокаешь. Не только от досады, но и раздражения, и даже сердито хмуришь брови. Не хочет ли Харви обвинить тебя в том, что сам позволил поцелую произойти? Это ведь он не сказал "нет", не оттолкнул и никак не отреагировал?! Почему же сейчас он упоминает о своей жене и надеется... на что? На то, что в тебе будет достаточно порядочности отшутиться, забрать деньги и свалить в закат? Размечтался!       В эту игру можно играть вдвоем, думаешь ты, и совершенно бессовестно целуешь, проникая языком в чужой рот. Получается настойчиво, грязно, мокро и неприлично громко — от влажных звуков у тебя краснеют уши, но это не сравнится с пылающим лицом мужчины. Глупо, но пока Харви бездействует, ты принципиально не собираешься останавливаться.       Он продолжает тебе платить, а брак — исключительно его зона ответственности, думаешь ты.       Целоваться, будучи разделенными столешницей, неудобно. Тебе хочется прикосновений, тепла, вкуса. Хочется всего, что Харви может дать. Поэтому лишь вопрос времени, когда тебе надоест опираться на грубые доски и ты обогнешь ларек.       — Тебе нельзя сюда, — едва слышно говорит Харви, позволяя прижать себя к столешнице и вновь заткнуть поцелуем.       Теперь вы близко. Ты чувствуешь жар и чужое желание, которое упирается в твое бедро. Играюче, ты сильнее надавливаешь на пах Харви, вынуждая его простонать в твои губы:       — Это не то, что ты думаешь, — Ты вглядываешься в смущенное лицо. — Просто... я... мы с Ин-Ми давно не... не были вместе и... Боже, наверное, мне не стоит об это говорить, да?..       Ты жмешь плечами, не переставая тереться о Харви бедрами. Тебе плевать, что у него с женой, но слова мужчины забавляют. Кажется, будто он оправдывается за свою чувствительность и несдержанность, пока сам невольно толкается вперед.       — Нас могут увидеть... — шепчет Харви, но вопреки всему небрежно стягивает галстук-бабочку.       Этот жест воспринимается тобой как приглашение и, растегнув несколько верхних пуговиц, ты кусаешь мужчину. Под твоей ладонью, на стыке шеи и подбородка, медленно наливается синяк. Синяк, который не скроет ни одна рубашка или кофта. Синяк, который сразу бросится в глаза жене Харви и сообщит ей, каким же способом ее муж помогает нуждающимся.       Пускай это будет маленькой местью за недавнее обвинение.       Судя по пятнадцати долларам, которые ты получаешь за эту выходку, Харви не до конца понимает, какие проблемы ему принесут следы на теле, но... Едва ли тебя это волнует.       Чуть ниже первого синяка ты оставляешь второй. Подбираешься к кадыку и дорожкой коротких, легких прикосновений спускаешься к ключицам. Пиджак с плеч спускает сам Харви, с удовольствием подставляясь под ласки, но вот с блядской рубашкой тебе приходится повозиться. Пуговицы выскакивают из дрожащих пальцев и расстегнуть их становится настоящей проблемой. Впрочем, не твоей, поскольку пару резких движений, и они бесшумно падают на траву под ваши ноги.       — Хэй, — шумно выдыхает Харви, когда ты оголяешь его грудь, — это была моя любимая рубашка! Как... Как я объясню это жене...       Как и все остальное, хмыкаешь про себя ты и опускаешь руку на пах мужчины, массируя вставший член через ткань брюк.       Твои движения ленивы и медлены, потому что все внимание уделено кошельку, на который ты поглядываешь, не отрываясь от шеи Харви. Трудно поверить, что двенадцать тысяч ты набираешь меньше чем за час.       Ваше времяпрепровождение напоминает экскорт и, в общем-то, им и является, ведь ты получаешь деньги за то, что доставляешь удовольствие незнакомцу. Но думать об этом неприятно, как-то совестно. Грязно.       С другой стороны, нет ничего плохого в том, чтобы переспать с человеком, который тебе понравился, если он непротив, да? Ну а деньги... просто приятный бонус, ничего более.       Когда ты отрываешься от Харви, на его шее почти не остается ни одного не зацелованного и не искусанного места. Кадык, ключицы, грудь, торс — все блестит от поцелуев и наливается красными пятнышками. За потоком мыслей ты не замечаешь, как оказываешься на коленях.       — Похоже, эти деньги тебе очень нужны, — почти мурлычит Харви, глядя на тебя сверху вниз. — Но... ах... Еще можно остановиться... Тебе не обязательно это делать, понимаешь?       И впервые за все время он открыто проявляет заинтересованность — зарывается пальцами в твои волосы, ласково их поглаживая. Это приятно и мило с его стороны, но ты вновь чувствуешь, будто над тобой издеваются.       Харви утверждает, что можно так далеко не заходить, но его рука невольно удерживает тебя на месте. Он заботлив и переживает за тебя, но его член все еще около твоего лица, и это говорит о многом.       Иллюзия выбора.       Его нет. Если не соберешь деньги — не сделаешь операцию и умрешь. Если сейчас остановишься — сдохнешь, работая до изнеможения в попытках собрать оставшуюся сумму. Если продолжишь — будешь жить. Возможно, у тебя даже не будет рефлексии над этой ситуацией? Может, ты примешь ее как должное? Как что-то, что будешь рассказывать друзьям на очередных пьянках? Типа, загните палец, кто отсасывал незнакомому женатому мужику за деньги?..       Блядь.       Ты утыкаешься лбом в бедро Харви, тяжело вздыхая. Почему именно сейчас ты накручиваешь себя тем, как все выглядит со стороны? Чуть ранее тебя не смущало ни то, что ты видишь его впервые; ни то, что он женат и имеет ребенка; и ни то, что тебя не отталкивали, но и открыто не заявляли о согласии. Что изменилось сейчас?..       Ответ на вопрос ты находишь в приятном перебирании своих волос.       Резко ты поднимаешься с колен, удивляя Харви. В его широко раскрытых глазах и поднятых бровях ты угадываешь нотки разочарования и усмехаешься. Наверное, было бы смешно — взять и закончить, забрать деньги, уехать и оставить мужчину с ноющим членом, засосами по всему телу и проблемами с женой. На которую тебе все еще плевать. Но у тебя в планах закончить начатое — собрать нужную сумму и перейти к самому интересному.       Опрокинув Харви на столешницу ларька, ты оказываешься между его ног и резво избавляешь мужчину от ремня. Небрежно отбросив тот в сторону, ты растегиваешь ширинку и дергаешь брюки вместе с нижним бельем вниз.       — Х-хэй! — Глаза Харви неловко бегают между твоим лицом, руками и пустошью за твоей спиной, когда он, сглотнув, продолжает: — Я... просто думал, что это... ну, немного по-другому будет, знаешь... То есть, я имею в виду... Что ты делаешь все... резко. Нет никакой проблемы, чтобы быть друг с другом нежны...       Он громко стонет, запрокидывая голову назад, когда ты сжимаешь стоящий колом член и на пробу двигаешь рукой вверх-вниз. Трение сухое, идет тяжело и отчасти это может быть неприятно, но смазки у вас нет; едва ли у Харви в пиджаке завалялся бутылек, а у тебя... Только появившаяся во рту слюна от зрелища под тобой.       Растрепанный и покрасневший, смотрящий на тебя из-под длинных пушистых ресниц Харви, в распахнутой и скинутой с бледных плеч рубашке, с тяжело вздымающейся грудью и хорошо очерченным прессом — от одного только вида ты хочешь кончить, не говоря уже о том, что находится ниже. Твой взгляд медленно спускается по разукрашенному поцелуями и засосами животу, бежит по темной дорожке вниз и останавливается на сжатом в ладони члене. Он, как и Харви, симпатичный — не сильно большой, в меру толстый, удобно лежит в руке и, тебе думается, классно бы ощущался внутри.       Но настолько далеко ты не хочешь заходить. В конце концов, вы все еще незнакомы, а тебе и без ЗППП хватает болячек, поэтому ты просто надрачиваешь Харви, наслаждаясь его тихими постанываниями и скромными, смущенными просьбами. "Может, смочишь слюной?..", "Ускорь, п-пожалуйста, темп", "Ах, не дави... так сильно!".       В твоих глазах Харви очаровательный. То, как под тобой он извивается, как просит больше и быстрее, как стонет и практически мурчит, и как порой тянется для очередного поцелуя — не передать словами. Еще ни один партнер не вызывал таких чувств, как и сам процесс.       Ты тяжело дышишь, наслаждаясь каждой реакцией, которую дарит Харви. Ускоряешься ровно настолько, чтобы в последний момент убрать или сжать посильнее основание члена; двигаешь рукой медленно, лениво, без слов выпрашивая грязные мольбы; ловишь губами стоны Харви и нашептываешь какую-то бессвязную чушь. А заодно, опаляя чужое ухо горячим дыханием, поглядываешь на кошелек.       Двадцать четыре тысячи сто тридцать восемь долларов.       Интересно, даст ли Харви целую тысячу за то, что ты доведешь его до оргазма? Как повелось ранее, свои догадки ты предпочитаешь проверять на деле.       Ты мнешь яички одной рукой, пока большим пальцем второй массируешь головку. Харви уже на грани — ты видишь, как неловко он подбирается, приподнимаясь на предплечьях, и расфокусированно смотрит на свой член в твоей ладони. Толкается навстречу, усиливая трение, и чуть ли не хнычет от желания кончить. Невольно тебе думается, что в его личной жизни не просто все плохо, а плачевно, потому что еще ни один твой партнер не был так голоден на близость, как Харви.       Возможно, в следующий раз, у вас выйдет что-то более тесное, чем простая дрочка?..       — Я сейчас... — предупреждает он, вильнув бедрами.       Сперма пачкает твои пальцы, кисть, его бедра, не до конца стянутое с них белье и малую часть низа живота. Несколько капель долетают до груди, но ты заботливо стираешь их, подмигивая. Наклоняешься и в послений раз утягиваешь Харви в долгий тягучий поцелуй, пока на ощупь подбираешь забитый деньгами кошелек.       В конце ты сдержанно благодаришь за проведенное время и машешь на прощание рукой, запрыгивая в машину. Отъезжая от ларька Харви, какое-то время ты наблюдаешь за тем, как он расстерянно сползает за прилавок и приходит в себя.       Но его дальнейшие проблемы тебя не интересуют; ты газуешь и спешишь оплатить чертову операцию.