Комната переговоров

Он приближался, подходил всё ближе. Я из последних сил отстреливался от подступающих солдат, что окружали нас. Пришлось сбежать вглубь здания. Я попал в двоих, но их было слишком много. Мои люди уже потеряли веру в победу, и некоторые сдавались добровольно. Грёбанный брат! Он знал, что всё произойдёт именно так. Решил сдать меня? Чёртов ублюдок. Я вбежал в зал переговоров. В меня чуть не попали, когда я успел закрыть дверь на замок. Но их это не остановит, по крайней мере его. Я стал рыться во всех попадающихся на глаза ящиках, даже не зная, что ищу. Надеялся, что там будет хоть что-то полезное, но ничего... Как будто специально! От этого меня отвлёк звук выбивания дверей. Я понял. Он уже здесь. Медленно оборачиваясь на звук, я во всю силу сжал пистолет в правой руке и распахнул глаза в немом ужасе. Это был мой старый знакомый. Он улыбнулся мне, подходя ближе без какого-либо оружия. —Стоять! Не двигайся больше!— Я резко направил на него пистолет, отходя назад, а он лишь остановился примерно в пяти метрах от меня. Смотрел на меня такими спокойными глазами, напоминая себя в детстве. Но мы так долго с ним не виделись, что я уже и позабыл этот взгляд. Правда, сейчас он смотрелся скорее ужасающе, чем мило. Это навевало тревогу. Мои руки пробивала дрожь. Я не мог так просто остановиться. Видя это, он лишь поднял руки вверх. —Здравствуй, давно не виделись,— Мягко проговорил он. Это заставило меня прийти в бешенство. Будто бы мои волосы сами по себе поднялись вверх от прилива гнева. Как он мог говорить такое?! Сейчас он умрёт, и это его последние слова? Или, он думает, не смогу выстрелить, не решусь прервать его маленькую жизнь?! Он недооценивает меня? Ненавижу его! —Я выстрелю, если ты подойдёшь ближе!— Вырывается из моей груди. Я насторожен, готов нанести первый удар. Моя кожа покрыта мелкими мурашками, что образуют слабую корочку из-за холодного ветра, который обдувает нас со стороны выбитой двери. А он лишь вздыхает. Я в предвкушении ожидаю выбора. Что он скажет? С одной стороны это не имеет значения, но я хочу услышать. Он вообще помнит меня? —Я знаю, я пришёл сюда ради тебя. Я всегда помогал тебе и эта ситуация – не исключение. Ты ведь помнишь тот день? Когда ярко-красное пламя выравалось из окон твоего дома? Как мы вдвоём стояли подле него? Как ты плакал, скорбя отца? Я всё это помню,— Его голос звучит слишком спокойно, так лаконично и в тоже время усыпляюще нежно. —Или тот день, когда ты рассказал мне то, что не рассказывал никому. Мне было искренне жаль тебя в те дни. Но я не видел в тебе слабостей, для прошлого меня ты был идеалом, опостолом или мессией, что пришла исцелить человечество,— Он слабо хихикнул, мило закрывая рот рукой. —Так рад, что мы снова встретились. Я скучал по тебе. Я помогу пережить и это горе, что настигло тебя сегодня,— Он начал медленно подходить всё ближе. Я не мог контролировать свои руки. Говорил же ему, что выстрелю! Он не слишит меня?! Он сумашедший! Смутил меня рассказами о прошлом и теперь хочет пощады? Глупый ребёнок! Сколько лет прошло, а он до сих пор не может понять, что ничего для меня не значит! Но всё это копилось во мне так долго, что я не мог выдержать. Моё дыхание участилось из-за подскачившего в крови адреналина, а с силой сжатые губы скривились в напряжении. Я выстрелил. Кровь. Пока что её не было. Но из-за него я промахнулся, попал лишь в плечо. А он даже глазом не моргнул, подступил ко мне ближе, прижимая руку к стене и сжал её со всей силы. Пистолет упал к нам в ноги, и больше я его не видел. Он начал шептать мне на ухо, что всё будет хорошо. Но почему же я знал, что это не правда? Он просто обманывал меня, нагло лгал, чтобы я расплакался в его руках. Я не мог больше терпеть, у него это получилось. В глазах сразу же помутнело от подступающей соли. Он продолжал держать меня, тихо дыша мне в плечо. —Прости меня, прости,— Рыдая, провыл я, роняя последние слёзы. Я так давно не плакал, что уже и забыл как это приятно. Мои холодные пальцы отчаянно дрожали от чего-то. Или это всё моё тело тряслось? Я посмотрел на него снизу вверх, не понимая, что же ему ещё было нужно. Он пришёл сюда не за извинениями? Я не понимаю. Держа меня так мягко, но в тоже время сильно, он опустил голову. Его руки спустились вниз. Я совершенно не ожидал, но он обнял меня, прямо как когда-то. Хотя, он же говорил, что всё будет как раньше. Ведь так? Всё-равно это было приятным. Так меня не обнимал никто другой. Ради этого я готов был закрыть глаза на всё остальное, на то, что он говорил мне ранее. Я почти поверил ему, когда он резко притянул меня к себе, насильно целуя. Хотел было сопративляться руками, но они уже были обездвижены сзади. Он настойчиво углублял поцелуй, заставляя меня открыть рот свободной рукой. Я почти не мог держаться на ногах из-за шока, они подкашивались и раздвигались в разные стороны. Хотелось просто упасть на пол и слиться с ним навсегда. Я зажмурил глаза, чтобы не видеть всего этого, закрыться, но из моей груди продолжали вырываться глухие жалобные слова. —Прекрати,— Я делаю ощутимую паузу, набирая в лёгкие больше воздуха. —Что ты делаешь? Не надо,— Это был уже не приказ, а отчаянная прозьба. И я мыслено ругал себя за эту никчёмность. Но он и не думал прекращать, подставляя колено мне между ног, то ли чтобы я не упал, то ли из-за своих предпочтений. Я пытался освободить руки, но ничего не помогало. А он в то время уже перешёл на мою шею, разрывая белую рубашку. На это страшно было смотреть. Он зол? Я не понимаю. Смотрю на него уже сверху вниз и пытаюсь сделать разгневанное лицо, но по его реакции вижу, что эта задумка проваливается. Кажется, ему плевать на мои чувства. Дальше уже не могу ничего предпринять кроме как повторять, что не хочу этого. Мысли смешиваются, и я не могу говорить чётко. Глаза окутывает белая пелена отвращения и горечи. Сейчас, наверное, я похож на ту девушку из дешёвого эротического фильма, который часто смотрел мой отец. От таких сравнений мне становится ещё более мерзко. Стыд за свои собственные мысли заполоняет всю голову. О чём же тогда думает он? Даже представлять не хочу. Но я и не хочу продолжать это! Как так вообще можно?! Он бы так и продолжал, если бы я не прокричал: — Хватит! Остановись..— Я ударяю его по голове лбом, и он наконец-то отстраняется от меня. Я отчаянно пытаюсь освободить руки, пока в голове после удара осталось хоть что-то, но у меня слишком мало времени. Я пытаюсь встать на ноги, но он хватает меня быстрее. Сейчас он точно зол. Его лицо в моменте искажается мимическими складками, а густые светлые брови хмурятся ближе к глазам. Он резко кладёт меня на стол животом вниз, пока я сопротивляюсь из последних сил. —Что ты делаешь?— Я спрашиваю, хотя понимаю, что в голове у этого человека. А человек ли он? Наверное, настолько же человек, что и я. Голос срывается от волнения и страха. А он одним движением стягивает с меня штаны. Моё лицо искажается в гримасе ужаса и стыда. Я начинаю просить прощения, умолять прекратить, но он не слушает. Я вижу его вздёрнутую ткань штанов и мне становится по-настоящему страшно. —Я не женщина, чтобы делать это!— Кровь застывает в жилах, а сердце бьёт прямо по вискам. Округляя глаза, пытаюсь достучаться до его милосердия. —Прекрати! Нет,— Начинаю я уверенно, но сразу же теряю былой настрой и произношу слова скомканно. Голос дрожит. Он прижинает меня к столу одной рукой, игнорируя мольбы, и раздвигает мне ноги. В один миг я чувствую это. Ужасно. Мои глаза не могут закрыться, а на древесину стола падают огромные капли слёз. Я раскрываю рот, пытаясь сказать что-то, но из него вырываются лишь судорожный кашель и слюна. Чувствуется боль и ужас положения. Продолжаю мысленно извиняться. Так он решил проучить меня, грёбанный псих?! — Прости и ты меня, я не хотел этого делать,— Шепчет он мне на ухо, целуя шею и лопатки. Откуда он знает, что я ещё в сознании? — Я хотел сделать это мягко, но ты всё испортил. Ты так не мог подождать? Такой милый, красивый, твои волосы похожи на женские, когда я так прикасаюсь к ним. Расскажешь мне, где тебе приятно?—Его до отвращения нежный голос раздаётся прямо у моего уха. Он уже вышел минуты как две и всё продолжает нести какую-то чушь, не убирая руку от меня. Достал какую-то субстанцию и теперь водит там пальцами. Как же это противно. Я не ел несколько дней от стресса, но сейчас готов был выблевать что-нибудь. Прямо на него. Он продолжал целовать мою спину, опуская висящую на мне рубашку всё ниже. Штаны уже давно упали на пол, а обувь он снял сам. Мне должно было становиться ещё холоднее, но его тёплые прикасновения мешали этому. Иногда было щекотно, но было вполне терпимо, пока он не добрался до моих ушей под прядями волос. Это было очень странным. Я издал писклявый звук, прогибаясь в спине. Он точно не ожидал этого да и я тоже. После я услышал отдалённый смешок. Он сказал, что я похож на девушку. Я правда на неё похож? Не может быть... Он с новой силой вставил пальцы глубже и прошёлся языком по мочке моего уха. Странное и непривычное ощущение щекотки раздражало. Похоже, я вообще больше не мог думать ни о чём. Было одновременно приятно и отвратительно, но это новое ощущение чего-то внутри очень смущало. Моё эго не выдерживало этого. Если он так и продолжит, то могло случиться непоправимое. Я не хотел думать об этом, но фантазия играла против меня с этой войне. Нет, я не должен думать об этом с таким вожденением. Я всё-ещё не хотел этого. Но он возьмёт своё даже если я буду кричать. Дыхание учащалось. Я не мог ничего предпринять, когда он изучал меня сзади. Уже не было больно, просто странно. Моё лицо стало таким горячим, а он добрался и до моего члена, начиная сжимать его в шершавых руках. Да, когда я спал с девушками, у них были такие мягкие руки. А у него они большие и жёские. И он этими руками... Я не могу больше ни думать об этом. Из моего рта больше не вырываются всхлипы, я просто лежу с открытым ртом, сгорая от стыда. Мне остаётся совсем немного, но он убирает руку. Я пытаюсь недовольно обернуться, но он сам переворачивает меня на спину, хватая за бёдра и целуя, нагибаясь прямо ко мне. Слюна капает с наших смыкающихся губ. Я уже не борюсь с ним, а просто принимаю этот мокрый поцелуй. Внизу всё течёт, и я готов закончить это в любую секунду. Он трогает меня везде, водя руками по груди, животу и плечам. Чувствую себя картиной в галерее. Только он смог сделать это со мной. В конце поцелуя я перевожу взгляд вниз и вижу его вставший член, такой большой, слишком. Мне страшно. Неужели я хочу его? Нет, ужасно, отвратительно! Но он всё же входит в меня. Я прогибаюсь, запрокидывая голову назад. Всё происходит слишком стремительно, слишком резко. Я могу лишь сжимать его внутри. Но сейчас ощущения совсем другие, нежели в первый раз. Он так грязно проходит внутрь, что я начинаю сомневаться в своих мужских способностях. ... Он трахает меня прямо на столе в переговорной. Невообразимо! Это невероятные ощущения. Я чувствую, как слёзы скатываются по моему подбородку ниже. Он снова переворачивает меня на живот, шепчет что-то несуразное, и я не замечаю, как сильно это возбуждают. Ведь я приму всё, что он скажеь прямо сейчас. Не замечаю, как он перестаёт держать меня, хватается за мои запястья и тянет на себя. Это так грубо, что я содрагаюсь от острой боли и всё-равно сдерживаюсь от истерики. Он на пределе. Вспотевший, горячий. Его мокрые прикасновения отравляют мою жизнь. Я падаю на стол, подставляя руки под лицо, пока мои ноги сами по себе трясутся от чего-то, а на пол капает белая жидкость. Он отсраняется на пару шагов назад. Я разворачиваюсь из последних сил и хватаю его за плечи, умоляя прекратить. Но он молчит. Его руки медленно тянутся ко мне, заставляя всё тело дрожать от ужаса. Он обнимает меня и прижимает к своей горячей груди. Сегодня меня обесчестили. Ведь если я сделаю всё что он хочет, он меня отпустит?