School Days: Возрождение

Шёпот затих, сменившись грохотом. Массивная железная дверь содрогнулась от мощного удара снаружи. Ржавые петли взвыли под напряжением. — Он с ломом! — крикнул Ярик, озираясь в панике. — Чем-то тяжёлым! Свет от телефона Киры метался по стенам, выхватывая груды хлама. И тут Захар, всё ещё сидевший в углу, дико закричал, указывая пальцем: — Молоток! Висит! На ржавом гвозде висел тяжеленный кузнечный молот с длинной, обмотанной изолентой ручкой. Ярик рванул его со стены, едва удержав в руках. Он был невероятно тяжёл. Дверь снова содрогнулась, и в щель между дверью и косяком показалось лезвие лома. Он работал как монтировкой. — Все от двери! — скомандовал Ярик, поднимая молот. С очередным рёвом металла дверь распахнулась. На пороге, залитый мраком, стоял Он. Высокий, массивный силуэт, дышащий ненавистью. В его руке лом блеснул тускло. Он сделал шаг вперёд. — А-а-а-а! — с диким криком, отчаянием и яростью, Ярик изо всех сил взмахнул молотом. Удар пришёлся по плечу маньяка. Раздался глухой, кошмарный хруст. Человек-тень лишь качнулся, издав низкий, больше похожий на рычание стон. Его левая рука неестественно повисла. Но он не остановился. Его правая рука с ломом взметнулась. Удар был молниеносным. Острие лома с силой вонзилось в живот Сережи, который пытался отползти в угол. Тот издал короткий, удивлённый вздох, посмотрел на торчащую из себя железку и обмяк, кровь тёмным пятном расползаясь по его футболке. — НЕТ! — закричал Ярик. Но маньяк уже выдернул лом и повернулся к Захару. Тот попытался подняться, но удар по ноге снова повалил его. Второй удар, точный и страшный, обрушился на его голову. Звук был похож на лопнувший арбуз. Захар затих мгновенно. В полумраке начался ад. Ярик замахнулся для второго удара, но молот был слишком тяжёл. Он промахнулся, молот со стуком ударил по бетону, высекая искры. Лом взметнулся снова. На этот раз — горизонтально, с размаху. Кира не успела даже отпрыгнуть. Тупой конец лома с ужасающей силой ударил её в висок. Хруст был коротким и влажным. Она беззвучно рухнула на пол, как подкошенная. Свет от её телефона погас, погрузив гараж в почти полную тьму. — КИРА! — закричала Даша в истерике, прижимаясь к стене. Внезапно снаружи раздались крики. В проёме двери,неожиданно, появились две фигуры. — Что тут творится?! — это был голос Рамиля. — Мы слышали... Они замерли, увидев кровавую бойню внутри. Маньяк, словно раздразненный новой добычей, рванулся к ним. Он был поразительно быстр для своих размеров и раны. Рамиль, ошалевший от ужаса, попытался ударить его, но маньяк просто принял удар кулаком в грудь и, словно травинку, отшвырнул его головой о железную дверь. Раздался оглушительный, металлический лязг. Рамиль осел на пол без движения, шея его была вывернута под невозможным углом. Стас, увидев это, обернулся чтобы бежать. Но лом, брошенный с нечеловеческой силой, догнал его. Острие впилось ему между лопаток. Он сделал ещё два шага, словно не понимая, потом рухнул лицом в грязь снаружи и затих. Маньяк, тяжело дыша, вернулся в гараж. Его дыхание было хриплым, свистящим. Он наклонился и поднял свой окровавленный лом. Его взгляд упал на Дашу. Она прижалась к стене, плача, умоляя о пощаде. Он медленно подошёл. — Нет... пожалуйста... — простонала она. Лом опустился. Вопль Даши оборвался так же внезапно, как и начался. Её тело осело рядом с телом Киры. Потом он повернулся к Соне. Та сидела, не шевелясь, смотря на него пустыми глазами, в которых не осталось ничего, кроме смирения. Она не сопротивлялась. Она просто ждала. Быстрый, точный удар в голову положил конец и её страданиям. Она рухнула на бок, и на её лице застыло странное выражение покоя. Ярик, придя в себя, с рыком бросился на маньяка с молотом. Слепая ярость придала ему силы. Он ударил снова. На этот раз молот угодил в спину. Маньяк споткнулся, на мгновение опустился на колено, но тут же поднялся. Казалось, он не чувствовал боли. Он был машиной. Он развернулся. Его единственная рабочая рука схватила Ярика за горло и с силой швырнула его через весь гараж. Ярик ударился головой о металлический стеллаж и увидел звёзды. Сознание поплыло. Молот вывалился из его рук. Сквозь пелену в глазах он увидел, как маньяк тяжёлыми шагами идёт к нему, чтобы добить. И тут из темноты, словно призрак, поднялся Миша. Его лицо было залито кровью из рассеченной брови. В его руке блеснуло что-то острое – длинный, ржавый шиферный гвоздь, подобранный с пола. — Я... тебя... знаю... — хрипло прошипел Миша, глядя прямо в прорезь балаклавы. Маньяк замер. Миша, собрав последние силы, рванулся вперёд и со всей дури вонзил гвоздь маньяку в единственную уязвимую точку – в основание шеи, над ключицей. На этот раз маньяк издал настоящий, животный плач боли. Он отшатнулся, схватившись за шею, из которой торчал now гвоздь. Он закашлялся, и на ткань балаклавы выступило тёмное, жирное пятно. Он повернулся и, спотыкаясь, тяжело задышав, вывалился из гаража в ночь. Его шаги затихли вдали. В гараже воцарилась мертвая тишина, пахнущая железом, смертью и свежей кровью. Ярик, превозмогая боль, дополз до Миши. Тот сидел, прислонившись к стене, и смотрел в пустоту, на кровавую массу, что когда-то было их друзьями. — Миш... — хрипло позвал Ярик. — Ты... как? Миша медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было ни страха, ни паники. Только пустота и какое-то странное, леденящее душу знание. — Он ушёл, — просто сказал он. Его голос был безжизненным. — Но он вернётся. За нами. Он ведь ещё не всех собрал. Они были одни. В кромешной тьме, среди тел тех, с кем ещё час назад смеялись на перемене. Победа ощущалась как самое страшное поражение. Они выжили. Но цена была сполна заплачена кровью. И тишина снаружи была страшнее любого шёпота. Потому что она означала, что Он всё ещё там. И он теперь придёт за ними снова. Чтобы завершить коллекцию.