Неизвестный любовник/Unknown lover

Что именно подтолкнуло меня покинуть мою старую среду? Это началось тогда…. — Ты довольно милый. У тебя есть парень? — Нет, у меня нет. — Тогда как насчет того, чтобы попробовать встречаться? Я вспоминаю, как Пи Пим, третьекурсник, начал подходить ко мне, когда я был первокурсником. На самом деле, он мне нравился еще до этого. Это было не во время ориентации для первокурсников. Хотя он был одним из старших по дисциплине, который нравился многим девушкам, мне не нравилось, когда на меня кричали, поэтому я в основном пропускал эти мероприятия. Мое сильное впечатление о нем началось во время нашего летнего семестрового факультативного занятия. Я только что окончил среднюю школу. Я не знал, как хорошо одеваться, и моя кожа загорела от плавательных тренировок перед университетом. Я не был очень общительным, мой круг общения ограничивался моими старыми одноклассниками, моей репетиторской группой и моей семьей. Ничто в моей жизни не казалось даже отдаленно крутым. Поэтому я был невероятно впечатлен, когда впервые встретил его. Пи Пим, старшекурсник, был высоким, красивым и имел поразительный вид. Он не был самым красивым парнем на факультете, но что-то в нем не отпускало, мои глаза приклеился к нему. Я думал, что многие старшекурсники на факультете были крутыми, но Пи Пим казался немного выше остальных. Возможно, это был удача, что мы оказались в одной группе на этом занятии. Пи Пим еще больше впечатлил меня, когда попросил меня быть его партнером для каждой презентации. — Не волнуйся, я тебе помогу. Он был крутым, умным и добрым. Поначалу я не думал, что мои чувства к нему были романтическими. Может быть, это было просто восхищение крутым человеком, как восхищение кумиром или что-то в этом роде. После окончания занятий я мало разговаривал с Пи Пимом. Затем, во втором семестре, мы снова встретились на музыкальном мероприятии другого университета. Мой лучший друг учился там, поэтому я пошел навестить его, и я столкнулся с Пи Пимом и его друзьями. Он даже не узнал меня сначала, но я не винил его. Я действительно изменился. Мой загар от солнца и хлора исчез, и моя кожа была даже белее, чем в старшей школе, потому что мне больше не нужно было стоять на солнце для утренней линейки или тренировок. Я начал одеваться лучше, вероятно, под влиянием моей новой среды. Мой стиль был не самым лучшим, но я определенно улучшился. — Ты такой милый. У тебя есть парень? Вопрос прозвучал после того, как мы провели несколько часов вместе. Друзья Пи Пим и мои сговорились оставить нас одних. Я выпил два пива, достаточно, чтобы меня, как легкого человека, немного опьянило. — Нет, — ответил я. То, что раньше казалось восхищением, превратилось в сильную нервозность, когда он спросил. Мое покрасневшее лицо и бешено бьющееся сердце выдавали меня. Его улыбка была очаровательной. Его большая рука провела по моим волосам, пока я сжимал банку пива, позволяя ему продолжать прикасаться ко мне. Смесь замешательства и волнения захлестнула меня. После той ночи я начал замечать его все более очевидные попытки завоевать меня. И я совсем не чувствовал себя плохо из-за того, что взрослый парень так поступает со мной. В присутствии других он вел себя так, будто я просто младший, к которому он особенно расположен. Но этот дружелюбный взгляд менялся, когда мы оставались одни. Его губы прижались к моим, его рука слегка держала мою. В тот момент, несмотря на расплывчатое зрение, мои чувства стали кристально ясными: мне нравился Пи Пим, не только как друг. — Итак, хочешь попробовать встречаться? Он мне так нравился, что я не знал, что думать или чувствовать. Потом я узнал, что после четырех месяцев отношений…. Он встречался с другими людьми одновременно. Не только с другого факультета, но и с другими людьми с нашего факультета. Поскольку он попросил меня держать наши отношения в секрете, никто о нас не знал, кроме трех близких друзей с моей специальности. Но секреты недолго хранятся на пьяных вечеринках. Мне пришлось услышать о своем собственном парне от других людей. Истории о сексе небрежно разбрасывались вокруг, наряду с бесчисленными слухами о прошлых похождениях Пи Пима. Мы только держались за руки, обнимались и обменивались несколькими легкими, нестрастными поцелуями. Из-за моей большой учебной нагрузки и трудностей с адаптацией к занятиям на втором курсе мы не часто виделись. Пи Пим несколько раз жаловался на это, но он никогда не пытался активно найти для меня время. В ту ночь я узнал, что он провел эти месяцы в чужих комнатах. Я пытался убедить себя, что это всего лишь сплетни. Я предложил навестить его дома. Его колебания и попытки предложить другие места разбили мне сердце. Когда я настоял на посещении его квартиры, он начал раздражаться и расстраиваться. Я не выказал никакой реакции, когда увидел различные предметы в его комнате: женскую резинку для волос, длинные пряди волос на полу в ванной и использованные презервативы у кровати. Я притворился, что ничего не случилось. Внезапно страх потерять его захлестнул меня. Пи Пим был моим первым парнем. Хотя я и пытался сблизиться с девушками в старшей школе, это никогда не заходило дальше держания за руки. Итак, мои первые серьезные отношения начались вот так. Какая ужасная удача. Гас, мой ближайший друг, написал, что Пи Пим знает, что я в Америке на лето. Он отправил сообщение в 9 вечера, а сейчас уже почти полночь. До сих пор нет сообщения от Пи Пим. Я беспокоюсь. Эти мысли сводят меня с ума. Я не могу перестать смотреть на свой телефон, поэтому я хватаю его и спускаюсь вниз, чтобы найти чем заняться. Обычно никто не пользуется третьим этажом, здесь только Джаспер и я, иногда переключаемся между диванами. В основном мы тусуемся на втором этаже. Как и ожидалось, Джаспер и Одри развалились на диване, перекусывая. Я часто нахожу их здесь поздно по выходным. Одри здесь так часто, что кажется, будто она живет здесь. Если она не уйдет до вечера, она останется на ночь. Иногда она спит на диване, иногда в комнате Хейзел. Джаспер бросает на меня скучающий взгляд, а Одри быстро машет мне рукой, чтобы я сел рядом с ними. Они смеялись над фильмом «Отпетые мошенницы». — Я очень люблю Энн Хэтэуэй, но в этом фильме я за команду Ребел, — пробормотала Одри, хихикая и подталкивая Джаспера ногой, чтобы он вернул попкорн. Я сидел с ними до конца фильма, слушая, как Одри рассказывает о парнях, которые к ней приставали, а затем пробовал пина коладу, которую она с гордостью представила. Что бы я ни делал, мои мысли постоянно возвращались к моему телефону. Около часа ночи они пригласили меня на вечеринку, но я отказался, позволив тишине заменить их смех, пока они собирались и уходили. Я втайне обижался на Пи Пима за то, что он игнорировал меня, и я, вероятно, знал это уже два месяца. Возможно, это была циничная попытка избежать возлагать надежды и получить боль. Я погрузился в диван, пока не услышал шаги на лестнице. Если это не Хейзел, то это должен быть Анвар. Прежде чем я успел догадаться, глубокий голос подтвердил его присутствие: — Что ты тут спишь? — Скучно, — коротко ответил я, тупо глядя в потолок, пока не появилось лицо Анвара. Он, казалось, был смущен моим ответом. — В смысле, мне скучно. Я не знаю, чем заняться. — Я думал, Джаспер и Одри пошли на вечеринку. — Да, но мне не очень нравится такое, — нахмурился я, моя шея затекла. — И я все равно никого там не знаю. — Как ты собираешься с кем-то познакомиться, если даже не попытаешься сходить хотя бы раз? — игриво возразил он, кинув свою джинсовую куртку на диван перед уходом. — Тебе нравятся…. Вечеринки? Он пожал плечами. — Иногда они бывают веселыми, иногда скучными. Он казался тем типом, который всегда в центре внимания на вечеринке, я же тот тип, который даже не придет, а если и придет, то будет прижат к стене в углу. Я не мог представить, какой может быть веселая вечеринка, как в фильмах, в реальной жизни. В Таиланде, когда мы хотели расслабиться с друзьями, у нас никогда не было вечеринок…. Мы встречались, чтобы поесть барбекю, шабу-шабу, играли в компьютерные игры или тусовались в чьей-то комнате в общаге. Я смотрел на спину Анвара, когда он исчез в своей спальне, а затем вернулся с несколькими толстыми книгами и чистыми листами бумаги под мышкой. — На работу? — Ага. Несмотря на его ответ, он просто положил свою работу на барную стойку, опустился, положил предплечья на книги и посмотрел на меня. С прошлой ночи это был первый раз, когда мы остались наедине. Я все еще помнил это, и я не был настолько пьян, чтобы забыть все, что произошло. Дразнящие слова Анвара все еще были запечатлены в моей памяти. Это было так же ясно, как если бы он шептал их мне на ухо каждый раз, когда я думал об этом. — Прости, что усложнил все прошлой ночью. — Все в порядке. — Я больше не буду пить, если ты здесь. Я был в ужасной форме прошлой ночью, — сказал я. Анвар улыбнулся. — Пей, если хочешь. Ты не первый человек, о котором я забочусь, когда он пьян, — сказал он, заметив мое колебание. — Джаспер намного хуже, когда он пьян. Просто ужасно. Я кивнул и подошёл к холодильнику Анвара. — Мы еще ничего не купили, поэтому я просто поставлю это, но я возьму Kit Kat Джаспера. Я попросил его, опасаясь, что снова проголодаюсь до того, как он пойдет на вечеринку. Джаспер даже не вспомнит, что в холодильнике была шоколадка с его именем. Открыв холодильник, я увидел незнакомую картину. Обычно скудный холодильник, в котором было всего несколько предметов и пара бутылок с водой, теперь был складом продуктов: лосось, мясо, сыр, большие пакеты молока, апельсиновый сок. — Вау…. Я в замешательстве моргнул. С тех пор, как я вернулся прошлой ночью, я не открывал холодильник, потому что знал, что он будет пуст, за исключением нескольких вещей. Но на всем, что сейчас добавлено в холодильник, даже нет бирки с именем. Не говоря уже о большой коробке с хлопьями, все еще не открытой, и буханке хлеба, спрятанной на внутренней стойке. — Голоден? — спросил Анвар, увидев, что я стою неподвижно. — Не будешь есть? — Это не мое. — Но на нем нет записки, верно? — Твое? — возразил я, глядя на легкую улыбку Анвара. — Если нет записки, значит, это все общее, верно? Это наше, и твое тоже. — Анвар наклонился, чтобы снова открыть холодильник, и его рука коснулась моей. — Если ты это не съешь, Джаспер и Одри все равно все доедят. Они никогда не стесняются брать вещи здесь. Почему? Простой вопрос повис у меня на языке. Я не хотел возлагать большие надежды, но такое ощущение, что Анвар купил все это… из-за меня? Скорее всего, нет. Возможно, он просто всегда покупает продукты для всех. Джаспер не казался тем, кто возьмет на себя эту ответственность. Это была не комната Одри, и Хейзел, похоже, не волновало, умрет ли кто-нибудь в доме с голоду. Анвар встал. Он поднялся наверх, не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу. Будет ли уместно сказать спасибо? Я размышлял, что сказать, когда на моем экране появилось уведомление LINE. — Блю — Я скучаю по тебе. — Хочешь созвониться? Он позвонил, как только я открыл сообщение. Мое сердце бешено заколотилось в груди. Я быстро поднялся наверх и увидел, как Анвар смешивает напитки в баре, прежде чем поспешить в свою спальню. — Алло? — Привет, — я рухнул на кровать. От одного его голоса у меня в голове все помутилось. — Блю, что ты делаешь? — ….Да ничего особенного. А ты, Пи Пим? — Скучаю по своему парню, — усмехнулся он. Парень…. Какой парень? Этот ужасный вопрос неожиданно возник в моей голове, но я оттолкнул его и неловко усмехнулся. — Ты имеешь в виду Блю, верно? — Конечно. Кто же еще это мог быть? Я поджал губы, не понимая, почему он использует со мной вежливые местоимения, ведь я парень. Неважно. Может быть, это привычка от разговоров со своими подругами. — Блю, ты еще здесь? — спросил он, когда я замолчал. — Ага. В конце концов, я все еще чувствовал обиду. Моя печаль не утихла. Быть здесь иногда помогало мне забыть о нем, но когда он так со мной разговаривал, это казалось странным. — Я слышал от Гаса и Айса. Ты уехал учиться за границу на лето? — Ага, — я почувствовал, что стал более экономным в словах, чем обычно. Может быть, это потому, что я чувствовал себя таким опустошенным. Печаль мешала говорить, боялся, что мой голос может сорваться. — Почему ты мне не сказал? — Мама заставила меня поехать учиться. Мне нужно было многое сделать. Это было так беспокойно, что я даже не успел среагировать, — солгал я. Это был неправда. Я с самого начала намеревался скрыть это от него. Сказать ему было несложно. Текстовое сообщение или даже телефонный звонок не заняли бы больше пяти минут. — О, это все объясняет. Я заметил, что ты был тих, — но Пи Пим вел себя понимающе, хотя простое слушание показывало, насколько бессмысленным было мое заявление. — Пи Пим, — позвал я. Я хотел спросить его напрямую обо всем, что слышал и видел. Слухи от других, его сексуальные похождения, просочившиеся во время пьянки, женские резинки для волос, женские вещи в его комнате…. ….Образ его обнаженной спины, когда он отвернулся и сделал глоток воды. В кадре были чьи-то ноги и край кровати. Я хотел спросить, почему он так поступал. Спросить, что я сделал не так, и что должно произойти между нами сейчас. — Да? — ответил его глубокий голос. Он был низким и теплым, тем же голосом, которым он просил меня стать его парнем, тем же голосом, которым он говорил, какой я милый. В конечном счете, я действительно боялся потерять его. — Ничего, я…. Тоже скучаю по тебе. — Ой! — Пи Пим! Что случилось? — Я вскочил. Он вдруг вскрикнул, и мое сердце упало. Пи Пим помолчал немного, прежде чем тихо ответить: — Ты милый. — …. Я отвернулся, хотя он не мог меня видеть. Мое сердце бешено колотилось, чуть не взрываясь. — Милый? Что ты имеешь в виду? Когда я коснулся своей щеки, я почувствовал жар. — Когда ты вернешься? — Август. Это совпадает с началом семестра. Мне нужно пройти два курса: летний и два других, и даже если я поспешу, чтобы вернуться самым ранним рейсом, я все равно не успею к первой неделе занятий. Четыре месяца. Кажется, что это долго, но в мгновение ока я уже здесь больше десяти дней. — Мы так долго не увидимся. Потренируйся выкладывать фотографии и истории в Instagram. Я хочу часто видеть твои фотографии. Хорошо? Я не из тех, кто любит много фотографироваться. Я не думаю, что я фотогеничен, и я не знаю, как позировать. Вдобавок ко всему, я стеснительный. Моя прошлая жизнь был настолько простой, что у меня редко был возможность взять телефон, чтобы сфотографировать что-либо, потому что все было одинаково просто, обыденно, ничего нового или захватывающего. — Хорошо? — снова спросил он, уговаривая. Это то, чего он действительно хочет? Видеть мою жизнь через фотографии? Он действительно скучает по мне….? — ….Хорошо. — Который там сейчас час? — Сейчас 2 часа ночи. Это был наш самый долгий разговор за месяц. Раньше были только короткие звонки: Ты ел? Что ты делаешь, Пи Пим? Мне нужно идти на занятия. Я работаю. Обычно так и бывает. Он не проявлял особой активности в начале таких разговоров с тех пор, как мы начали встречаться. Я могу пересчитать эти разы по пальцам одной руки. — Мне нужно вернуться к работе. Уже поздно. Тебе следует лечь спать. Я позвоню тебе снова завтра. Внезапно Пи Пим резко закончил разговор. Его торопливый тон вызвал подозрения в моем сердце. В конце концов, я просто остался собой. Тот, кто никогда не осмеливается не соглашаться. — Хорошо. Сладких снов. — Я люблю тебя, Блю, — быстро сказал он и повесил трубку, прежде чем я успел ответить, оставив меня смотреть в потолок в течение многих минут после этого. Было ли это приятно? Конечно. Мне было приятно, что мы так поговорили, что я услышал сладкие слова, которые парень должен говорить своему возлюбленному. Но было ощущение, что между нами что-то не разрешено. Вещи, которые Пи Пим скрывал от меня, и я, притворяясь слепым ко всему этому, даже несмотря на то, что мое сердце болело. Я вздохнул. Я оставил телефон на кровати и вернулся вниз, намереваясь найти что-нибудь легкое, чтобы поесть, может быть, пару ломтиков тоста. Все равно я бы сейчас легко не заснул. Анвар сидел на высоком барном стуле, рядом с ним стоял стакан янтарной жидкости, а также лежала стопка книг и эскизов. Звук моих шагов заставил его поднять глаза. Его красивое лицо было собранным, но расслабленным, вызывая во мне похожее чувство. — Я…. Собирался сделать тост. Хочешь немного? — Нет, спасибо, — сказал он, поднимая свой напиток. — Разве студенты художники обычно пьют во время работы? — начал я разговор, занятый тостом. — Я имею в виду алкоголь. Пытаюсь перестать постоянно думать о Пи Пиме. — Я не знаю. Может быть, некоторые люди, иногда. — Тебе нравится пить алкоголь? — Можно и так сказать. И не только когда я работаю, — усмехнулся он. — Хотя пить слишком много во время работы, это нехорошо. — У тебя, должно быть, гораздо более высокая толерантность, чем у меня. Я завидую, — прямо заявил я. Много раз я видел, как он пьет, и сколько бы стаканов он ни выпил, он всегда кажется нормальным, как будто в его организме нет алкоголя. В отличие от меня, даже немногое заставляет меня чувствовать себя пьяным. — Почему ты завидуешь? Он поднял бровь, явно смущенный, прежде чем широко улыбнуться моему глупому ответу мгновение спустя. — Ты кажешься таким взрослым. — Алкоголь — это не мера зрелости. Ты можешь быть взрослым, независимо от того, пьешь ты молоко или колу, — объяснил он, пристально глядя на меня. — Кроме того, иметь высокую толерантность скучно, потому что ты тратишь больше денег, чем другие, просто чтобы немного опьянеть. — Это правда. Анвар больше ничего не сказал. Он покрутил карандаш в руке, наблюдая, как я намазываю авокадо на тост, попивая свой напиток. Сколько бы раз я ни поворачивался, я обнаруживал, что он все еще смотрит на меня. Пока я не доел два ломтика тоста и не повернулся к нему. — Что-то не так….? Или ты хочешь, чтобы я тебе сделал? — Нет. Ты собираешься только это есть? — Да, мне этого достаточно. Анвар был большим любителем поесть. Он мог легко проглотить огромный делюкс бургер и не набрать ни унции. Я предположил, что он, должно быть, много тренируется. Он опустил глаза на мой тост. — Нет. Я имею в виду, ты только авокадо на него кладешь? Это все? Он нахмурился, встал, прошел мимо меня к холодильнику и достал упаковку копченого лосося. — Попробуй добавить это, — сказал он, предлагая какие-то маленькие зеленые овощи, которые я не узнал, маленькую бутылочку темного соуса и еще одну бутылку специй. Я последовал его инструкциям, поглядывая на Анвара, который стоял, прислонившись к стойке неподалеку. Он поднес свой бокал с алкоголем к губам, наблюдая за мной, как будто ожидая моей реакции. — За ваше здоровье. Я игриво поднял свой тост к нему, как будто чокаясь. Анвар промолчал, на уголке его губ появилась улыбка, прежде чем осторожно звякнуть своим бокалом о мой. От его взгляда я почувствовал себя взволнованным, как будто что-то ворочалось у меня в животе. — Вау, восхитительно…. Мои глаза расширились. Это было намного лучше, чем я ожидал. Анвар казался тем типом, который лучше разбирается в смешивании напитков, чем в приготовлении пищи. Но он только что показал, что может делать и то, и другое, за один день. Анвар молчал, лишь улыбка застыла на его идеально очерченных губах. — У меня что-то на лице? Я поднял руку, чтобы коснуться щеки, затем подбородка. Он продолжал смотреть на меня так, как будто у меня что-то на лице. — Нет. Я просто думаю, что тебе следует чаще улыбаться, — он покачал головой, осторожно вращая свой бокал. Его глаза опустились, избегая моего взгляда, в отличие от обычного.