Часть 1
7 октября 2025 г., 00:36
Примечания:
Приятного чтения❤️
ПБ включена, если что тыкните на ошибку, пожалуйста❤️
***
Противный звон будильника разрезал тишину в комнате. Сквозь сон омега недовольно поморщился и, нахмурив брови, вслепую потянулся рукой к телефону на тумбочке. Пальцы нащупали прохладный металл корпуса, экран вспыхнул холодным светом, окончательно прогоняя остатки сна. — Чёртов понедельник, — хрипло пробормотал он, откидываясь на подушку. Глубоко вдохнув, Чонгук резко сел на кровати, ему нужно приготовить завтрак и будить сына. Омега поднялся с кровати и направился в ванную комнату, по пути думая, что приготовить на завтрак. Чон Чонгуку двадцать восемь лет. Красивый омега с выразительными темными глазами, и с легким отблеском задумчивости. Его аромат — орхидеи: нежный, тонкий, едва уловимый, но оставляющий за собой лёгкий след, как тихое послевкусие весны. Чонгук — папа-одиночка. Его мир вращается вокруг маленького, но очень энергичного альфы Чонхёна, которому всего пять лет. Этот малыш — его свет, его радость, его смысл жизни. С отцом Чони они развелись три года назад, но бывший муж иногда видится с сыном. Зайдя на кухню, он включил свет. Время показывало шесть утра — рассвет ещё не наступил, за окнами царила глубокая предутренняя темнота. Просторная кухня, с аккуратно расставленной посудой и ароматом чистоты, всегда казалась ему тихой гаванью, где можно собраться с мыслями. Чонгук открыл холодильник, его взгляд скользнул по полкам, заполненным продуктами. — Что тут у нас? — прошептал он себе под нос, уже на автомате доставая яйца и молоко. Взгляд скользнул по полкам, где аккуратно лежали овощи, сыр, фрукты. Его руки двигались с привычной точностью, как у опытного повара, который знает каждый шаг наизусть. Омлет с сыром — беспроигрышный вариант. Просто, быстро, и Чонхён его обожает. Когда завтрак уже был готов, Чонгук осторожно, стараясь не шуметь, прошел в детскую. Комната была залита мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь шторы. Чонхён спал, свернувшись калачиком под одеялом, его дыхание было ровным и спокойным. Чонгук подошёл к кровати и мягко, почти невесомо погладил сына по голове. — Чони, просыпайся, сынок, — тихим, тёплым голосом позвал он. Малыш, услышав родной голос, зашевелился, крепче закутался в одеяло и пробурчал сквозь сон: — Папочка, ещё пять минуточек. Чонгук улыбнулся и склонился ближе, слегка коснувшись губами макушки сына. — Пять минуточек — это слишком много для понедельника, — мягко произнес он, поправляя одеяло. — А у нас уже завтрак готов. Мальчик зашевелился, носик чуть сморщился, и через секунду маленькие ручки выбрались наружу. Чонхён, всё ещё наполовину во сне, потёр глазки кулачками и с трудом приподнялся. Его волосы торчали во все стороны, превращая его в маленького ёжика. — А что у нас кушать? — голосок прозвучал ещё сипло, но любопытство в нём уже победило сонливость. — Твой любимый омлет, — с мягкой улыбкой ответил Чонгук. — С сыром? — глаза Чонхёна тут же засветились, и он широко зевнул, но уже явно просыпался. — Конечно, — кивнул Чонгук. — Ну что, умываться и завтракать? Мальчик радостно закивал, соскочил с кровати и поспешно натянул тапочки, направился в ванную, всё ещё пошатываясь от сна. Пока Чонхён возился в ванной, Чонгук подготавливал все к завтраку. Он расставил на столе тарелки, положил на каждую аккуратную порцию омлета, добавил несколько ломтиков свежего хлеба. Сыну он налил какао, а себе — крепкий чёрный кофе, чтобы отогнать остатки сонливости. Чонгук поднял кружку к носу и вдохнул горьковатый аромат напитка, на мгновение прикрыл глаза, позволяя телу проснуться окончательно. Через пару минут на кухню вбежал Чонхён. Его волосы всё ещё торчали в разные стороны, но лицо было чистым и сияло улыбкой. Он плюхнулся на стул, заглянул в тарелку. Альфочка потянулся носиком вперёд, глубоко вдохнул аромат тёплого омлета и зажмурился от удовольствия, в точности повторяя движение Чонгука минутой раньше. — Приятного аппетита, папочка, — звонко произнёс он и принялся за еду. Чонгук смотрел на сына с нежной улыбкой. — И тебе, сынок, — ласково произнес он. На несколько минут кухня наполнилась звуками тихого позвякивания палочек и довольного чавканья. В какой-то момент телефон омеги зазвонил. Звонок резко нарушил уютную тишину. Чонгук, нахмурившись, взял трубку, ожидая услышать рабочие новости. Но на экране высветился номер детского сада. — Алло, слушаю, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он бросил взгляд на настенные часы, чтобы убедиться, не опаздывают ли они, потому что не понимал, по какому вопросу ему звонят. На том конце провода вежливый голос воспитателя-омеги объяснил, что в садике объявили карантин: несколько детей заболели, и теперь учреждение временно закрыто. Родителям настоятельно рекомендовалось оставить детей дома хотя бы на пару недель. — Я понял… спасибо, что сообщили, — сухо произнёс Чонгук и отключил звонок. Чонхён тем временем с любопытством наблюдал за ним, держа в руках палочки. — Папа, что случилось? — спросил он, наклоняя голову набок. Омега смотрел на сияющие глаза сына и его широкую улыбку, отчего в груди защемило. Его сыну нравится в детском саду, у него там много друзей, и расстраивать его совсем не хотелось. Чонгук, ни секунды не задумывался, с кем оставить сына, а сразу решил брать его с собой на работу. Его замечательный начальник, будет совсем не против, такому гостю. В этой ситуации омега переживал только за сына. Главное, чтобы Чонхён был не против идеи папы, иначе Гуку придется брать больничный, чего совсем не хотелось. Чонгук работал в компании «NovaWear» на должности старшего маркетолога. «NovaWear» была известна своими спортивными коллекциями «NW». Каждая новая акция, каждая презентация — это возможность проявить себя, показать свои навыки и сделать бренд узнаваемым. Работа в крупной компании Ким Джуёна — это не просто заработок. Это место, где Чонгук может проявить себя, где ценят его труд. Омега трудился здесь уже три года, устроившись сразу после развода. Он ни разу не пожалел о сделанном выборе. «NovaWear» стала для него вторым домом — местом, где он мог быть уверенным в себе. — Чони, — мягко начал он, убирая телефон в сторону, — садик на время закрыли. Поэтому пока походишь с папой на работу, ты же не против? Мальчик моргнул, а потом радостно хлопнул в ладоши: — Правда?! Значит, мы будем вместе каждый день? — Правда, — улыбнулся Чонгук, расслабленно выдыхая. — Ура! — радостно выкрикнул Чонхён, едва не опрокинув кружку с какао. Его глаза засветились от счастья, а на лице заиграла широкая улыбка. — Я буду с тобой в большоооом офисе! Чонгук рассмеялся, наблюдая за тем, как сын подпрыгивает на стуле, не в силах усидеть на месте. — Тогда собирайся, помощник маркетолога, — сказал он с игривой серьёзностью. — Нам пора на работу. Чонхён засиял ещё ярче и побежал в комнату, громко напевая песенку, которую услышал в каком-то мультфильме. Чонгук проводил его взглядом и тихо вздохнул: впереди был новый, непривычный день, полный забот, но, пожалуй, с сыном рядом даже самый трудный понедельник будет легче.***
Чонхён, едва перешагнув порог здания, замер от восторга. Огромное лобби, наполненное светом, казалось ему настоящим дворцом. Высокие потолки, зеркальные поверхности, прохладный мраморный пол — всё это производило впечатление, будто они попали в какое-то другое измерение. Он, конечно, был с папой в торговых центрах, но там все было не так. Когда они подошли к лифту, мальчик ткнул кнопку вызова. Когда лифт начал плавно подниматься, Чонхён буквально приклеился к стеклянной стене, прижимая нос к прохладной поверхности и жадно разглядывая снующих сотрудников внизу. Люди, спешившие по своим делам, казались ему муравьями, а открывающийся вид — настоящим приключением. Лифт остановился, механическим голосом оповещая, что они прибыли на нужный этаж. Чонгук взял за руку сына и потянул к выходу, сразу направляясь к своему кабинету, по пути встречая коллег, которые приветственно кланялись и улыбались милому малышу. Так как Чонгук занимал должность старшего маркетолога, то его кабинет находился на одном этаже с директорами и владельцем компании. Это было удобно, ведь в начале рабочего дня они собирались на совещание, обговаривая планы на день, а затем расходились, для распределения обязанностей между сотрудниками. Войдя в приёмную, Чонгук увидел за столом секретаря директора. Молодой омега, уже с головой погружённый в работу, ловко перебирал бумаги и быстро стучал по клавиатуре. — Доброе утро, Чонгук-щи, — поклонился секретарь, увидев подходящего Чона. Чхве Сынмин работает в «NovaWear» два года. Устроился он сюда, сразу после окончания университета. Омеге двадцать пять лет, он еще совсем молод, но со своими обязанностями справляется на все сто. — Доброе утро, Сынмин, — вежливо ответил Чонгук, улыбнувшись. — Господин Ким уже у себя? — Да, уже приехал. Сейчас он в кабинете, готовится к совещанию. Чонгук благодарно кивнул и чуть крепче сжал ладошку сына. Ему нужно зайти к директору, чтобы предупредить о своём нежданном "помощнике", или же взять работу на дом. Глубоко вдохнув, Чон решил, что зайдет к боссу после совещания, и уже собирался идти дальше, как Сынмин скользнул взглядом на Чонхёна. — Это, должно быть, Чонхён? — секретарь слегка улыбнулся, обращаясь к мальчику. — Ты очень похож на папу. Многие в офисе знают, что у Чонгука есть сын. Некоторые, в том числе Чхве, видели фото альфочки. Мальчик гордо расправил плечи и важно кивнул, хотя щёки его слегка зарозовели от внимания. — Да, я Чонхён! — заявил он звонким голосом. — И сегодня я работаю с папой! — Вот как? — протянул Сынмин, будто ведя серьёзный деловой разговор. — Тогда уверен, твой папа сегодня справится с любыми задачами. С таким помощником ему ничего не страшно. Чонхён засиял ещё больше, гордо взглянув на Чонгука, а тот только улыбнулся, понимая, что сын уже нашёл себе новых «коллег» ещё до того, как они вошли в кабинет. — Ну что ж, помощник, — мягко сказал Чонгук, наклоняясь к мальчику. — Пойдём. Папе нужно подготовиться к совещанию. — А на совещании будут твои друзья? — любопытно спросил Чонхён, шагнув в просторный кабинет следом за папой. — Коллеги, — поправил Чонгук, включая рабочий компьютер. — Но да, некоторые из них мои друзья. — А Юнги-хён тоже тут? — глазки малыша засияли искренней радостью, как только он вспомнил своего любимого хёна. — Конечно, малыш, — мягко кивнул он. — Сегодня вы обязательно увидитесь. — Чони, папе сейчас нужно ненадолго уйти, — мягко, но серьёзно сказал Чонгук спустя полчаса, собирая папку с документами и планшет. — Посиди здесь, хорошо? Никуда не уходи, я очень быстро вернусь. — Хорошо, папочка, — послушно кивнул мальчик, устроившись на диванчике. Он уже увлечённо играл в какую-то игру на планшете, едва заметно покачивая ножками в воздухе. Убедившись, что сын занят своими делами, Чон направился к конференц-залу, где уже собирались коллеги. Как только он устроился за столом, к нему сразу подсел Юнги. — Мне тут рассказали, — протянул он с улыбкой, — что ты сегодня пришёл не один. Мин Юнги, тоже омега, а ещё лучший друг Гука. Они с Чонгуком познакомились, когда Чон устроился работать в компанию, и за три года стали хорошими друзьями. Семьи и детей у Юнги не было. В этом плане он отличался от Чонгука: к личным отношениям относился скептически. Он не раз говорил, что найти достойного альфу, который сможет принять его характер и напряжённый график, почти невозможно. В компании он занимал должность креативного директора — должность, требующую одновременно железной выдержки и бесконечной фантазии. На нём лежала ответственность за имидж бренда, концепции рекламных кампаний, визуальные решения. Юнги считался настоящим мастером своего дела: за три года он помог поднять "NovaWear" на новый уровень. — Новости у нас распространяются быстрее, чем утренний кофе, — усмехнулся Чонгук, чуть опуская взгляд. — Не преувеличивай, — фыркнул Юнги, — просто не каждый день видишь, как старший маркетолог приходит на работу с очаровательным сыном. — Ну, выбора у меня не было, — тихо ответил Чонгук, поправляя бумаги. — В садике объявили карантин. Я решил, что лучше он будет рядом со мной, чем с чужим человеком. — И правильно сделал, — кивнул Мин. — Ты же знаешь, здесь все относятся к тебе с уважением. Никто и слова не скажет против. Да и господин Ким божий одуванчик и ругаться не будет. — Я надеюсь, — хмыкнул Гук, — а то не хочется идти на больничный. В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошёл директор — Ким Джуён, статный мужчина, чья уверенность заполняла пространство ещё до того, как он произнёс первое слово. — Доброе утро, — твёрдо произнёс директор, и зал моментально стих. Началось совещание. Коллеги сосредоточились на повестке: новые рекламные кампании, отчёты о продажах, планы по запуску зимней коллекции. Совещание началось в привычном деловом ритме. На экране сменялись слайды: отчёты о продажах за прошлый квартал, графики роста, показатели эффективности рекламных кампаний. Говорили о предстоящем запуске зимней коллекции "NW", о том, как подчеркнуть уникальность бренда среди конкурентов. Когда настала очередь Чонгука, он спокойно и уверенно изложил свои предложения: стратегию продвижения через социальные сети, комплекс акций для привлечения внимания к новой линейке одежды, и чётко аргументировал, почему именно такой подход позволит компании удержать лидерство. Его речь была собрана и чётка, а спокойная манера только усиливала впечатление. Ким Джуён внимательно слушал, не перебивая, иногда лишь делая пометки в блокноте. Лишь в конце он поднял взгляд и коротко сказал: — Хорошая работа, Чонгук-щи. Продолжайте в том же духе. Совещание длилось ещё около часа: распределили обязанности, обсудили сроки, назначили ответственных. И наконец, когда повестка была исчерпана, директор коротким "На сегодня всё" дал понять, что встреча окончена. Люди быстро начали собирать документы, обмениваться короткими репликами и расходиться по кабинетам. Чонгук, собрав свои бумаги, глубоко вдохнул. Он понимал, что нужно зайти к директору — предупредить о присутствии сына. Конечно, он знал, что Джуён вряд ли будет против, но всё же хотелось показать уважение и предупредить заранее. Коридор был уже тише, чем до совещания. Чон уверенной походкой направился к кабинету директора. Постучал и, услышав разрешение войти, вошёл внутрь. Кабинет директора был просторным и строгим: массивный стол из тёмного дерева, высокие стеллажи с документами и книгами, панорамное окно с видом на город. — Чонгук? — ровно произнёс Джуён, откладывая ручку и слегка откинувшись на спинку кресла. — Вы хотели что-то обсудить? — Господин Ким, — начал Чонгук, почтительно поклонившись, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри у него заметно щемило. — Я хотел бы спросить у вас разрешения. Некоторое время мне, возможно, придётся брать сына с собой на работу. В садике объявили карантин, и… я обещаю, он не будет мешать. Он тихий и может сидеть рядом, пока я занимаюсь делами. Если же это создаст неудобства, я возьму документы на дом и… Он не успел закончить, как Джуён мягко прервал его, чуть приподняв ладонь. — Чонгук, — на его лице появилась едва заметная улыбка, — не суетитесь так. Я совершенно не против. Чон выдохнул, почувствовав, как напряжение, копившееся последние минуты, покидает его, но, прежде чем директор успел ответить, дверь кабинета мягко распахнулась. Внутрь вошёл парень, которого Чонгук знал. Сын господина Кима — Ким Тэхён, двадцатилетний альфа, высокий, уверенный, с прямой осанкой. Только вот странность заключалась в том, что на его плечах, сияя от восторга, восседал Чонхён. — Привет, отец, — весело произнёс Тэхён. — Я нашёл вашего юного работника. Кажется, он немного потерялся. — Эм… — выдохнул Чонгук, окончательно растерявшись. — Чонхён?.. Мальчик, похоже, совсем не чувствовал неловкости. Наоборот — он улыбался так широко, что щеки зарумянились, и радостно размахивал руками, словно оказался не в кабинете строгого директора, а в волшебной башне. — Папочка, смотри! — звонко воскликнул он, увидев родителя. — Я устал тебя ждать и пошёл искать. А потом встретил Тэ-хёна! Смотри, какой он сильный! Ким Джуён, до этого спокойно наблюдавший за сценой, отложил ручку и перевёл внимательный взгляд с сына на Чонгука. В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка. — Здравствуйте, Чонгук-щи, — произнёс Тэхён, чуть склонив голову, но не отводя пристального взгляда от омеги. — Здравствуйте, Тэхён, — ответил Чонгук сдержанно, кивнув. А затем перевёл внимание на сына. — Чони, мы ведь договаривались, что ты останешься в кабинете, — сказал он мягко, но со строгостью в голосе. Мальчик виновато опустил глаза, но почти сразу снова оживился и с задорным блеском ткнул пальчиком в щеку Тэхёна: — Но, папа, я нашёл нового друга! Десять минут назад. Чонхён оторвал взгляд от планшета и нахмурился не обнаружив папу за своим рабочим столом. Он обещал вернуться быстро, но малышу показалось, что Чона уже давно нет. Поэтому он принял решение пойти его поискать. Папа сказал, что будет на этом же этаже, поэтому Чони решил, что быстро его найдёт. Аккуратно прикрывая за собой дверь кабинета, альфочка оказался возле приёмной, где утром видел красивого секретаря, и хотел было подойти к нему, чтобы узнать где папа, но там никого не оказалось. Походя немного по этажу, заглядывая в открытые кабинеты, Чони видел только занятых людей, которые даже не заметили его. Уже собираясь возвращаться обратно, он повернулся — и внезапно врезался во что-то твёрдое и высокое. — Ой! — пискнул Чонхён, отшатнувшись. Перед ним стоял высокий мужчина с добрыми глазами. Альфа тут же присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с малышом, и мягко спросил: — Эй, всё в порядке, малыш? Не ушибся? — Здравствуйте, — вежливо ответил Чонхён и слегка поклонился, как учил папа. — Простите, я вас не заметил. — Ничего страшного, — улыбнулся мужчина. — Ты кого-то ищешь? — Да, — кивнул альфочка. — Моего папу. Вы его не видели? — А как зовут твоего папу? — Чонгук, — гордо произнёс ребёнок, выпрямляясь. — А меня зовут Чонхён. Мужчина на миг замер. Он конечно знал, что у омеги, в которого он влюблен, есть ребенок, но не ожидал встретиться с ним так скоро, поэтому растерялся. Но тут же взял себя в руки и тепло улыбнулся: — Очень приятно, Чонхён. А я — Тэхён. К сожалению, я не видел твоего папу, но знаешь что? — он протянул ладонь. — Давай найдём его вместе. Глаза мальчика загорелись, и он без раздумий вложил свою маленькую ручку в его ладонь. Тэхён взглянул на время. Совещание уже должно было закончиться, но, решив проверить, альфы направились в конференц-зал. Чонхён шёл рядом, доверительно сжимая руку альфы. Однако вскоре он заметил, как шаги мальчика стали короче, а плечики чуть опустились. — Эй, устал? — мягко спросил Тэхён, останавливаясь и наклоняясь к нему. — Немного, — честно признался Чонхён, тяжело выдохнув. — У вас тут много ходить надо… Тэхён хмыкнул, присаживаясь перед мальчиком на корточки. Его голос стал почти шёпотом, тёплым и заботливым: — Тогда давай я тебя на плечах понесу? — подмигнул он. Глаза мальчика расширились, и на лице тут же появилась улыбка. — Правда можно? — Конечно. Только держись крепко, ладно? — сказал Тэхен, осторожно поднимая его и усаживая себе на плечи. Чонхён весело рассмеялся, вцепившись ручками в его волосы. Сверху мир казался огромным, а дядя Тэхён — самым надёжным альфой на свете. Не найдя в конференц-зале Чонгука, Тэхён решил посмотреть в кабинете отца. И не прогадал…***
После того инцидента в кабинете директора прошло четыре дня, и Тэхён стал появляться в офисе отца каждый день, чего раньше не было. Он заходил к Чонгуку в кабинет, то предлагая вместе пообедать, то задерживаясь за непринужденной беседой, а чаще всего — чтобы поиграть с Чонхёном, чем вызывал у малыша неподдельный восторг. Сегодня пятница, и Чони забрал отец на выходные. — Хён, доброе утро! — раздался бодрый голос, едва Чонгук ступил на этаж. Перед ним возник Тэхён, сияя своей фирменной улыбкой, такой искренней и яркой, будто всё вокруг сразу становилось теплее. — Привет, Тэхён, — произнёс омега, стараясь звучать приветливо, но улыбка получилась скорее вежливой, чем искренней. В груди неприятно тянуло от усталости: слишком ранний подъём, мысли о рабочих задачах и ощущение лёгкой тревоги из-за излишнего внимания со стороны сына директора. Тэхён же, похоже, ничего не замечал. Он привычным движением откинул с глаз прядь волос и огляделся по сторонам, словно кого-то высматривал. — А где Хёни? — спросил он с лёгкой ноткой разочарования, будто правда ожидал, что мальчик появится из-за спины папы. — Садик уже открыли? В голосе альфы чувствовалась неподдельная тоска. За эти несколько дней он успел так подружиться с маленьким альфочкой, что теперь явно испытывал нехватку его звонкого смеха и бесконечных вопросов. — Его забрал отец, — спокойно пояснил Чонгук, поправляя ремень сумки на плече. — До понедельника он будет у него. Тэхён чуть нахмурился, будто новость его искренне расстроила. — Оу… — Тэхён моргнул и на секунду потерял своё обычно уверенное выражение лица. — Вы общаетесь? В голосе звучало искреннее удивление. Чонгук нахмурился, не понимая, откуда берётся такая реакция. — А почему нет? — спросил он с лёгким раздражением. — Если мы в разводе, это не значит, что у Чони исчез отец. — Ну да, конечно, — поспешил согласиться Тэхён, но на секунду отвёл глаза, будто что-то в этой теме его смутило. Он почесал затылок, глядя в сторону, и неуверенно добавил: — Просто… ну вы часто видитесь с бывшим? Чонгук пожал плечами, стараясь говорить нейтрально, хотя вопросы уже начинали казаться ему назойливыми. — Ну, бывает иногда. Дже приезжает к сыну домой, иногда мы втроём ходим в детское кафе, потому что Чонхен просит. Для ребёнка это важно. А что за допрос, собственно? Он прищурился, пристально посмотрев на альфу. В его голосе зазвучала твёрдость, скрытая под внешним спокойствием. — Да нет… ничего, — поспешил ответить Тэхён, заметно занервничав. Он на мгновение прикусил губу, будто хотел что-то ещё сказать, но передумал. — Эм… извини, Хён, мне надо бежать. Не дожидаясь, пока Чонгук что-то ответит, он быстрым шагом скрылся в кабинете отца, оставив после себя лёгкий запах сандала и недосказанность, витавшую в воздухе. Омега ещё несколько мгновений стоял, погружённый в свои мысли, когда вдруг за спиной раздалось: — Бу! — Бля, — пискнул Чонгук, едва не подпрыгнув, и резко обернулся. — Какого хуя?! — закричал Гук, разворачиваясь на звуки***
Дверь кабинета хлопнула. Старший Ким, сидевший за массивным столом, даже не поднял головы — взгляд его был прикован к документам. Но размеренные вдохи вскоре сменились тяжёлыми, раздражёнными, и Джуён, нахмурившись, всё же отвёл взгляд от бумаг. — Тэхён, что случилось? — голос директора прозвучал спокойно, но с ноткой отцовской строгости. Молодой альфа с мрачным лицом рухнул на диван у стены, раскинувшись так, будто хотел отгородиться от всего мира. Он скрестил руки на груди и отвернулся, избегая взгляда отца. — Тэхён, ты чего? — Всё в порядке, отец, — буркнул Тэ, откинувшись на спинку кресла. — В порядке? — Джуён чуть прищурился. — Я же вижу, что не в порядке. В кабинете повисла тишина. Тэхен молчал, упрямо уставившись в одну точку на стене. Казалось, он борется с самим собой, прежде чем решиться что-то сказать. Наконец, тяжело выдохнув, он едва слышно произнёс: — Я просто… расстроен. — Чем? — голос отца звучал спокойно, без лишнего давления, но твёрдо — так, что спорить не хотелось. Тэхен медленно повернулся, и в его взгляде сквозило раздражение вперемешку с растерянностью: — Чонгук сказал, что общается с бывшим мужем. На лице Джуена не дрогнуло ни единой черты. Он спокойно отложил документы в сторону, переплёл пальцы и чуть наклонился вперёд, словно оценивая сына. Ким прекрасно знал о чувствах Тэхёна к Чонгуку. Год назад юноша сам признался ему, робко, но твёрдо, и тогда Джуён отнёсся к этому сдержанно. В девятнадцать лет говорить о серьёзных чувствах казалось наивным, почти детским. Он решил, что это всего лишь увлечение, которое со временем пройдёт. Но сейчас, наблюдая, как сын появляется в офисе ежедневно, лишь бы увидеть Чонгука, Джуен понимал — всё оказалось куда глубже. Это не мимолётная влюблённость, а настоящая привязанность, которая только крепнет. Джуен не был против этой разницы в возрасте — для него куда важнее было то, как Тэхен относится к человеку, и насколько искренни его намерения. А в глазах сына он видел не юношеский азарт, а что-то большее — серьёзное и ранимое чувство, которое так просто не разрушить. — И что тебя в этом смущает? — наконец заговорил он ровно, не осуждая и не подталкивая. — У них есть общий ребёнок. Это естественно, что они поддерживают связь. — Серьёзно? — фыркнул Тэхён, резко выпрямившись. — Ты считаешь это нормальным? — Тэхен, — отец посмотрел на него испытующе. — Не все альфы после развода забивают на своих детей. Сын шумно выдохнул, провёл пальцами по волосам, будто надеясь таким образом сдержать нахлынувшие эмоции. Но сжатая линия губ и напряжённые плечи выдавали его внутренний шторм. Тэхён боялся, что старые чувства Чонгука и его бывшего могут вспыхнуть, и они решат сойтись, тогда у Кима шансов вообще не останется. — И что мне тогда делать? — голос его сорвался на шёпот. Он произнёс это не дерзко и не упрямо, а тихо, впервые позволяя себе слабость перед отцом. В кабинете повисла пауза. За панорамным окном медленно текла городская жизнь — автомобили скользили по улицам, прохожие мельтешили точками, и всё это казалось далеким, ненастоящим. Джуен в это время внимательно смотрел на сына, взвешивая каждое слово. — Смирись, — наконец произнёс он твёрдо, словно выносил вердикт. Это слово упало тяжёлым камнем. Внутри Тэхёна всё сжалось. Он отвернулся, уставившись в пустоту, и сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Легко тебе говорить, отец, — пробормотал он, не поднимая взгляда, — а если они снова сойдутся, что тогда делать мне? — Сын, не неси чушь, — Джуен отложил бумаги и посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Ты думаешь, что всё настолько просто? Что люди так просто могут взять и стереть годы боли, предательства, разочарования? Чонгук уже сделал выбор, и сделал его не случайно. Тэхён прикусил губу, упрямо сдерживая возражения. — Он не вернётся к тому, кто снова предаст, — продолжил Джуён, мягче, но не менее уверенно. — Чонгук умный, он прошёл через слишком многое, чтобы повторять одну и ту же ошибку. — Но они ведь всё равно связаны… ребёнком, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как внутри поднимается отчаянная ревность. — Он всегда будет рядом. — Да, — кивнул Джуен. — Будет. Но это связь — ради сына, а не ради прошлого. Запомни это. Тишина повисла в кабинете. Тэхён откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Слова отца должны были его успокоить, но вместо этого в груди осталась пустота и жгучее чувство бессилия.***
Чонгук договорился с Юнги, что в субботу вечером, они немного посидят у Чона дома, чтобы выпить и отдохнуть от тяжелой трудовой недели. Да и Чонгуку нужно было поделиться с другом своими мыслями. — Ебаный дождь, ненавижу, — раздался голос шипящего друга, как только Чон открыл дверь. На коврике стоял Юнги — волосы слиплись, куртка промокла до нитки, а выражение лица было таким, будто он готов убивать. Он прошёл всего метров пятьдесят от парковки до подъезда, но вымок настолько, как будто стоял под дождем час. — Ты сейчас похож на облезлого кота, — рассмеялся Чонгук, отступая в сторону и впуская друга внутрь. — Да пошёл ты, — буркнул Мин, скидывая мокрую обувь. — Если кот, то хотя бы породистый. — Ну-ну, скорее приблудный. Причём тот, которого подкармливают исключительно из жалости. Юнги смерил его мрачным взглядом, но уголки губ дрогнули. — Отлично. Зови меня теперь ваше облезлое высочество. Чонгук громко рассмеялся. — Пойдем, облезлик мой, выдам тебе сухую одежду, а пока можешь сходить в душ. — Потрёшь мне спинку? — оживился Юнги, лукаво приподняв брови. — Хочешь, чтобы мне потом всю ночь кошмары снились? — подколол Чонгук, подталкивая его к ванной. — Ах, ну да, я же не Ким Тэхён, — рассмеялся Юнги, наблюдая за растерявшимся другом. — Мин, иди нахуй! — гаркнул Чон и затолкал друга в ванную комнату, захлопывая дверь. Омега прошёл на кухню, достал из холодильника заранее приготовленные закуски, поставил на стол пару тарелок, а затем вытащил из шкафа бутылку хорошего виски. Через несколько минут на кухне появился Юнги, уже в сухой футболке и спортивных штанах Чонгука. Волосы ещё влажные, но настроение заметно лучше. Он плюхнулся на стул и с жадностью посмотрел на бутылку. — Вот это другое дело. Ну что, за что пьём? — сразу протянул он руку к стакану. — За твоё высочество, — съязвил Чон, разливая напиток. — Чтобы твой королевский хвост не отвалился под дождём. — Пошёл ты, — хмыкнул Юнги. — Ладно, серьёзно, Гуки. Давай выкладывай, что у тебя там на душе, — принял серьёзный вид Мин. Чонгук вздохнул, облокотившись локтями на стол. Тёплый свет лампы падал на его лицо, и усталость сразу стала заметнее. — Всё сложно, — начал он, прокручивая рокс в руках. — Бывший муж объявился. Раньше он просто приезжал, забирал Чони без лишних разговоров и точно также привозил. А сейчас считает, что обязан напомнить мне, что я папа-одиночка, а он пиздатый альфа с целой «стаей» омег. Ну и… Тэхён, — тяжело вздохнул Чон, вспоминая своего молодого поклонника. — Ага, ну с твоим бывшим говном всё ясно, — оживился Юнги, устраиваясь удобнее. — Ну-ка, лучше расскажи-ка про нашего «малыша Кима». Я же правильно понимаю, он тебе мозг выносит больше, чем твой бывший? Чонгук поморщился, но отпираться смысла не было. — Мне кажется, что я ему нравлюсь? — непонятно у кого спросил он. Юнги сначала замер, а потом медленно расплылся в ехидной улыбке. — Ну, бля, поздравляю. У тебя теперь официально есть молодой поклонник! Чонгук нахмурился, закатил глаза и, делая глоток, пробурчал: — Мин, ты умеешь испортить всё. — Я? — Юнги театрально приложил ладонь к груди. — Я, между прочим, единственный человек, кто вытаскивает тебя из твоих вечных страданий. Ты сам-то понимаешь, как выглядишь? Сидишь тут, страдаешь, будто тебе пятьдесят, ипотека, трое детей и собака, которая срёт в тапки. Чонгук тяжело выдохнул, опустив взгляд в стакан, где янтарная жидкость мерцала в свете лампы. — Юнги, ему двадцать, — сказал он глухо, будто это объясняло всё. Мин не дрогнул ни на секунду, только изогнул бровь и лениво откинулся на спинку стула. — И? Я не вижу проблемы. Молодой, здоровый альфа. Секс тебе обеспечен хоть каждый день. — Ты как всегда… — простонал Чонгук, прикрывая лицо ладонью. — Всё сводишь к постели. — А к чему ещё? — ухмыльнулся Мин. — И вообще, двадцать — это золотой возраст. Тебе повезло, что он смотрит не на каких-то своих ровесников, а на тебя. Чонгук тихо выдохнул, повертел в руках стакан, будто ища в янтарной жидкости ответы на все вопросы. — Он слишком юный. Ему нужно гулять, пробовать жизнь. А я… — омега сделал паузу и криво усмехнулся. — Я уже с ребёнком, с багажом проблем и с бывшим мужем, который не даёт покоя. Юнги склонил голову набок и посмотрел на друга чуть мягче, чем обычно. — Слушай, ну ты реально драматизируешь. Ты думаешь, он не понимает, на что идёт? Он же познакомился с Чони. Если он всё равно ломится к тебе — значит, ему это не в тягость. — Ты умеешь давить, — пробормотал Чонгук, но уголки его губ дрогнули. — А для чего ещё нужны лучшие друзья? — ухмыльнулся Мин, снова наполняя стаканы. — За твоего щеночка, Гуки. Чтобы у тебя наконец-то хватило мозгов не просрать то, что тебе само в руки лезет! Они чокнулись, и Чонгук впервые за весь вечер позволил себе чуть более искреннюю улыбку.***
В понедельник Тэхён решил признаться Чонгуку в своих чувствах и будь, что будет. Альфа шёл быстрым шагом, сердце билось гулко, словно отбивая ритм его решения. За все выходные он столько раз прокручивал в голове этот момент, что теперь, наконец, перестал бояться. Сегодня он должен сказать. Сегодня всё изменится. Он заметил Чонгука почти сразу. Омега стоял возле приёмной с планшетом в руках, слегка нахмурившись, просматривая документы. Вокруг не было ни души: ни секретаря на месте, ни случайных коллег. Ситуация сама будто подталкивала его — идеальный момент. Альфа остановился всего в нескольких шагах, глубоко вдохнул, словно собирая последние силы, и решительно произнёс: — Чонгук. Голос Тэхёна прозвучал неожиданно тихо, но в нём чувствовалась настойчивость. Омега медленно обернулся. — Я всё ещё твой хён, — нахмурился он, пытаясь сохранить привычную твёрдость, но разговор с Юнги не вылетал из головы. — Ты нравишься мне, — выпалил альфа прямо, глядя в глаза, не отводя взгляда ни на секунду. Чонгук тяжело вздохнул, сжал губы, будто собираясь с мыслями. Этого он одновременно боялся и хотел. — Тэхён, послушай… мне двадцать восемь, у меня есть ребёнок, — слова давались с трудом, но он всё же произнёс их спокойно, словно ставя стену между собой и юным альфой. — Я знаю, — перебил его Тэхён. В его голосе не было сомнений, только уверенность и странная, непривычная серьёзность. — Тогда зачем? — спросил Чонгук, чувствуя, как в груди неприятно сжимается сердце. — Зачем ты всё это говоришь? — А что, если я влюбился? — прозвучало твёрдо, почти с вызовом. В приёмной повисла тишина. Чонгук замер, смотря на него так, будто хотел разглядеть — шутит он или говорит серьёзно. Но взгляд Тэхена был прямым, искренним, без намёка на игру. — Не переживай, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Это пройдёт. Ты молод, у тебя всё впереди. Ты встретишь кого-то своего возраста, кто сможет быть рядом с тобой, разделять твои интересы, твои мечты. — А если я не хочу кого-то другого? — голос Тэхена дрогнул, но взгляд оставался непоколебимым. — Если я хочу только тебя? Чонгук опустил плечи. Ему было тяжело видеть такую искренность, но он не мог позволить себе поддаться ей, хоть и очень хотелось. Омега тяжело выдохнул, взгляд его стал жёстче, но и усталость в нём читалась отчётливо. — Тебе всего двадцать, — произнёс он, подчеркнув каждое слово. — Это тот возраст, когда надо гулять, радоваться жизни, развлекаться в клубах и барах, знакомиться с новыми людьми. Зачем тебе взрослый омега, у которого на руках ребёнок? Омега нахмурился, сжал губы, будто его собственные слова причиняли ему боль. В груди разливалась злость, но не на Тэхена, а на обстоятельства, которые он не в состоянии изменить. Последние сутки были и без того тяжёлыми: он провел весь день в раздумьях, да и вдобавок вчера поругался с бывшим мужем. Этот чёртов Дже, должен был привезти сына ещё вчера днём. Чонгук прождал весь день. Приготовил для сына вкусняшек, а этот козлина альфа не привез сына вовремя, так еще и на звонки не отвечал. Чем дольше длилось это молчание, тем сильнее накатывало раздражение и тревога. Сначала Чонгук нервничал, потом злость смешалась с отчаянием, и ближе к вечеру он уже ходил по квартире, сжимая руки в кулаки, чувствуя, что истерика буквально подкрадывается. И только поздно вечером, когда терпение его было на исходе, телефон наконец ожил. Спокойный, невозмутимый голос бывшего мужа в трубке прозвучал, как пощёчина: — Привезу сына во вторник вечером. Ни извинений, ни объяснений. Просто сухой тон, словно так и надо. Чонгук тогда не выдержал. Все накопленные за день эмоции вырвались наружу. Он покрыл бывшего мужа матом, сорвался на крик и закончил разговор, чувствуя, как трясутся руки. Тогда Чону не хватало рядом человека, который бы обнял и прошептал успокаивающие слова. И вот теперь, стоя перед Тэхеном, он ощущал, что злость и усталость сливаются в одно. Словно всё, что накопилось внутри, рвётся наружу в самый неподходящий момент. — Тэхён, хватит, — прошипел Чон, — я, кажется, уже обозначил, что ты мне неинтересен. Тэхён молчал, но его плечи напряглись, а пальцы бессознательно сжались в кулак. — Ты будешь моим! — твердо сказал Ким, оставляя обескураженного омегу одного.***
День тянулся бесконечно, и с каждой минутой усталость будто впивалась глубже в плечи. Бумаги, звонки, совещания — всё сливалось в однообразный гул, а мысли то и дело возвращались к утреннему разговору с Тэхеном. Чонгук пытался сосредоточиться на работе, но перед глазами снова и снова вставали глаза молодого альфы — полные упрямства, решимости и чего-то такого, от чего в груди становилось тесно. Он вспомнил, как резко оттолкнул его, и странное чувство вины зашевелилось внутри. — Он ведь был искренен… — промелькнула мысль, и омега тяжело вздохнул. До конца рабочего дня оставалось ещё два часа. Бумаги лежали нетронутыми, курсор на экране компьютера мерцал в ожидании, а сосредоточиться было невозможно. Омега провёл ладонью по лицу, потерев уставшие глаза, и тихо пробормотал: — Возьму кофе и пойду к Юнги. Эта мысль показалась ему спасением. Поднявшись с кресла, он накинул пиджак на плечи и взял телефон. — Ты долбоёб, — резюмировал друг, устало откидываясь в кресле. Они с Чонгуком уже минут двадцать сидели в кабинете Мина. Чонгук поделился с другом новостями и рассказал, что отшил сына директора. — Да почему? — возмутился Чонгук, отрывая взгляд от стаканчика с кофе. Ему почему-то было стыдно смотреть другу в глаза. Юнги издевательски выгнул бровь. — Почему? Может, потому что ты даже не дал парню шанса? — протянул он с нарочитым спокойствием. — Стебёшься надо мной? — фыркнул Чонгук. — Мы ведь разговаривали с тобой, Гуки, — спокойно напомнил Мин. — Да не могу я, — сорвался на крик Чон, — Ты реально не понимаешь? Ему всего двадцать! Думаешь, его чувства ко мне серьёзные? Да я прямо сейчас готов поспорить с тобой, через несколько месяцев я ему надоем. Он найдёт кого-то проще. Моложе. Свободнее. Изменит. А я снова останусь один… — он выдохнул горько, — с разъёбанным вдребезги сердцем. В комнате повисла тяжёлая тишина. Юнги уже открыл рот, чтобы парировать, но его перебил третий голос — до боли знакомый и почему-то звучащий так близко. — Не останешься. Чонгук обернулся. В дверях стоял серьезный Тэхён. Его тёмные глаза смотрели прямо на омегу — твёрдо, без колебаний. — Тэхён… — голос Чонгука дрогнул, и он машинально поставил стакан на стол. Альфа сделал шаг внутрь, кивнув Юнги — и тот, как ни странно, лишь криво усмехнулся и демонстративно откинулся в кресле, показывая, что вмешиваться не собирается. — Я понимаю, что ты не веришь мне, — тихо, но твёрдо начал Тэхён. Его взгляд был предельно сосредоточен, голос дрожал лишь самую малость. — Но ты ведь не знаешь меня до конца. Не знаешь, что я чувствую рядом с тобой. Так же, как и я не знаю всего о твоих страхах. Поэтому… давай просто сходим на свидание. И там обо всём поговорим? — Чего? — выдохнул Чонгук, искренне ошарашенный. — А ты хорош, малыш Ким, — не удержался Юнги, ехидно протянув, с наслаждением наблюдая сцену. — Заткнись, — шикнул на него Чон, но уголки губ всё равно дрогнули, будто он сам с трудом сдерживал улыбку. Тэхен не отвёл взгляда. Он смотрел прямо на омегу — открыто, настойчиво, с тем самым упорством, которое в нём жило с детства. — Ну так что? — спросил он, чуть склонив голову. — Тэхён… — Чонгук устало провёл рукой по лицу, в голосе звучала смесь раздражения и бессилия. — Я ведь уже сказал тебе. — Я помню, — кивнул Ким спокойно, не позволяя себе ни тени сомнений. — А тебе я уже ответил, что ты будешь моим. — Ну что ж ты такой упрямый? — почти шёпотом прошептал Чонгук, но в груди, вопреки всем доводам разума, вспыхнуло тепло. И сердце предательски дрогнуло: а вдруг эта настойчивость и правда значит что-то большее? Тэхён шагнул ближе, его голос стал серьёзным, лишённым привычной улыбки: — Чонгук, хватит. Я не требую, чтобы ты сразу согласился. Я просто зову тебя на свидание. Мы поговорим честно, я расскажу тебе о своих чувствах. Если тебе не понравится то, что услышишь, или ты решишь, что я не тот, кто тебе нужен… — он глубоко вдохнул, — я отстану. В кабинете снова воцарилась тишина. Только Юнги, с интересом наблюдавший за обменом репликами, хмыкнул себе под нос: — Вот теперь стало интересно. — Ладно, — сдался Чонгук, — только никаких кафе и ресторанов. Сегодня вечером можешь? Альфа кивнул. — Хорошо, тогда в девять приезжай ко мне, адрес я напишу в смс, — старался говорить ровно Чонгук, не обращая внимания на хмыкающего друга за спиной. Юнги, едва сдерживая смех, свистнул: — Ооо, похоже, Чонгук-и решил совершать взрослые поступки. — Хорошо, я обязательно приеду, — мягко ответил Тэхён, задержав взгляд на Чонгуке чуть дольше, чем нужно. Он смотрел так серьезно, что это заставило омегу смутиться и отвести взгляд. Слегка поклонившись смеющемуся Юнги, Ким покинул кабинет, оставляя омег наедине. — Надеюсь, я не пожалею, — вздохнул Чон и плюхнулся на диванчик лицом вниз. — Ну и что ты там бубнишь? — фыркнул друг. Юн поднялся со своего кресла и подошел к Чону, чтоб расслышать его исповедь дивану. Чон лишь неразборчиво пробормотал что-то, зарывшись глубже. Мин, не выдержав, ухмыльнулся и хлопнул его по спине ладонью. — Эй, Гуки, хватит строить из себя вонючую драма-квин. У тебя свидание. Ты понимаешь? Сви-да-ние. С настырным альфой, который готов за тобой бегать. А ты тут диван мой кошмаришь. Чон со стоном перевернулся на спину и уставился в потолок. — Юнги, он слишком молодой. Он не понимает, во что ввязывается. Я… я не хочу снова обжечься. Мин скрестил руки на груди, смерив друга снисходительным взглядом. — Мы ведь говорили уже об этом, — с упреком сказал Юнги, — Этот Альфочка…. — Не говори «Альфочка», — тут же перебил Чонгук, скривившись. — Мне начинает казаться, будто за мной ухаживает друг моего сына. — Заткнись, — отрезал Юнги, даже не пытаясь скрыть раздражения. — Так вот. Этот Альфочка, — специально выделяя слово, продолжил он, — бегает за тобой уже сколько? Чонгук устало повернул голову, его губы скривились в кривой усмешке. — Ну и что? Может, это у него просто спортивный интерес? Дело принципа. Завалить взрослого, уставшего от жизни омегу и поставить себе галочку. — Я тебя сейчас ёбну, — шикнул Мин, подаваясь вперёд, и в его голосе прозвучала неподдельная злость. — Запомни: то, что ты по глупости когда-то выбрал альфу-гандона, не значит, что теперь надо ставить на себе крест. Он резко махнул рукой, будто отгоняя все сомнения Чона. — У тебя есть прекрасный сын. И ты сам, между прочим, тоже не списанный с полки товар. Ты молодой, красивый, умный, сильный омега! — Юнги распалялся всё больше. — И, если какой-то упёртый альфа готов ради тебя буквально на все, может, стоит хотя бы позволить ему попробовать? — Ты говоришь так, будто я прямо обязан дать ему шанс. — Не обязан, — пожал плечами Мин, усаживаясь на диван, укладывая голову друга себе на колени, — Но если ты откажешься только из-за своего ебаного страха — вот тогда ты реально долбоёб. Юнги погладил голову друга и, смягчив голос, продолжил: — Гуки, я тебя знаю. Ты делаешь вид, что тебе плевать, но на самом деле ты уже думаешь о нём больше, чем о себе. Иначе не сидел бы тут и не страдал, будто конец света завтра наступит. Чонгук закрыл лицо руками, и тёплая, почти усталая улыбка коснулась его губ. — Знаешь, Ваше облезлое величество, ты иногда слишком много говоришь. — А ты слишком много боишься, — парировал Юнги, ухмыляясь. — Так что сегодня вечером будь человеком, а не комком комплексов. У тебя будет свидание, а не казнь.***
Весь оставшийся рабочий день Чонгук не видел альфу. Это одновременно и радовало, ведь омега мог отвлечься и заняться работой. Но и пугало. Он моментами отвлекался от отчёта, и думал о Тэхёне. Что же Ким такого может подготовить, что впервые за неделю ушел из офиса раньше Чона? Вечер подкрался незаметно. Омега уже давно вернулся с работы. За окнами стемнело, дождь тихо стучал по стеклу, добавляя нервозности в атмосферу. Чонгук уже третий раз за час посмотрел на часы — стрелки, казалось, двигались слишком медленно. Он не мог усидеть на месте. Омега расхаживал из угла в угол, каждый раз поправляя то подушки на диване, то книги на полках. Всё казалось не на месте. Чон снова прошёлся по комнате, бросив взгляд на бутылку вина и пару бокалов, стоявших на журнальном столике. Он заранее достал её, но теперь сомневался — стоит ли вообще? Может, наоборот, чай заварить, чтобы это не выглядело так, как будто он действительно ждал этого свидания. Омега нервно усмехнулся: — Чонгук, ты ведёшь себя как школьник перед первым свиданием, — пробормотал он себе под нос. И вот, когда он уже собирался заварить чай, лишь бы чем-то отвлечься, раздался звонок в дверь. Чонгук вздрогнул и замер, сжимая руки в кулаки. Несколько секунд он просто стоял, не решаясь двинуться, а сердце колотилось так, что хотелось зажать грудь ладонью. — Ну всё, Чонгук… — прошептал он сам себе. — Теперь пути назад нет. Чонгук остановился перед дверью, задержав дыхание. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках. Он на секунду прикрыл глаза, собравшись с духом, и только потом повернул ручку. За дверью стоял Тэхён. Слегка промокший от дождя плащ висел на его широких плечах, в одной руке он держал пакет с ужином. Он спросил у Чонгука заранее о его предпочтениях, чтобы заказать ужин в ресторане. А в другой руке у него был огромный букет орхидей. Белые и фиолетовые цветы выглядели так свежо и ярко, что резко контрастировали с мрачным вечером за окном. — Привет, хён, — произнёс альфа мягко, и его голос прозвучал спокойнее, чем Чонгук ожидал. — Я подумал, что… розы — слишком банально. А орхидеи, они такие же красивые, как и ты. Чонгук растерянно моргнул. На секунду ему показалось, что ноги приросли к полу. Он не знал, как реагировать: смутиться, рассмеяться или захлопнуть дверь прямо перед этим нахалом, что так бессовестно флиртовал. — Ты… серьёзно? — наконец выдавил он, переводя взгляд с альфы на цветы и обратно. Тэхён чуть виновато улыбнулся, но взгляд его оставался твёрдым. — Более чем. — Заходи уже, — Чонгук закатил глаза и отступил в сторону, впуская гостя в квартиру. Тэхён, не скрывая довольной улыбки, вошёл внутрь и бережно протянул омеге букет. — Для тебя. Чонгук взял цветы, осторожно прижимая их к себе, и на миг задержался взглядом на идеально ровных лепестках. Они и правда были потрясающими, и пахли точно так же, как и он сам. — Когда привезут Чони? — спросил Тэхён, когда они приступили к ужину. — Завтра вечером, — ответил Чонгук, немного нахмурившись. — А тебе зачем? Альфа поднял глаза и чуть улыбнулся: — Хотел предложить сходить вместе в парк аттракционов. Чонгук чуть не подавился вином. — В парк? В октябре? Ты издеваешься? Тэхён пожал плечами так спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Ну, тогда можно в торговый центр. Там наверняка есть детская комната или развлекательная зона. Чони будет веселиться, а мы сможем… — он на секунду замялся, думая, стоит ли продолжать, — мы сможем просто побыть вместе, как семья. Слова прозвучали так естественно, будто они давно привыкли обсуждать такие планы. И именно это смутило Чонгука сильнее всего. — Раз уж ты сам завел эту тему, тогда думаю, нам стоит поговорить, — вздохнул Чон, — я начну, если ты не против? — Конечно, — тихо кивнул Тэхён, взгляд его стал серьёзным. — Когда мне было восемнадцать, я встретил Дже. Мы учились в одном университете. Он пришёл к нам во втором семестре. Яркий, уверенный, весь на виду. Мне он сразу понравился… да и я ему тоже. Мы начали встречаться. Год были счастливы, жили вместе, строили планы. Тогда мне казалось, что это навсегда. Тэхён серьезно смотрел на омегу, пытаясь распознать его эмоции. Чонгук говорил это с таким безразличием, что альфа даже не знал, какие эмоции испытывать по этому поводу. — Но, когда ему исполнилось девятнадцать, всё изменилось. Новая компания, вечеринки, запахи других омег на его одежде… Не одного, а нескольких сразу. — Чон скривился. — Я не дурак, всё прекрасно понимал. Знал, что он мне изменяет. Но упорно тешил себя надеждой, что это прекратится. Продлилось это полгода, пока однажды я не застал одного из его… развлечений прямо у нас дома. Тогда я всё оборвал. Тэхён слушал молча, в его глазах отражалось напряжение. Сухой тон Чонгука был обманчив — под этой спокойной оболочкой явно скрывалась боль, отголоски старых ран. — Но… вы ведь были женаты? — осторожно спросил альфа. — И Чонхён родился, когда тебе было двадцать три? Омега отвёл взгляд, сжав пальцы в замок. — Да. Через два года мы снова встретились. Старые чувства накрыли с головой. Он клялся, что изменился, что всё понял, что любит только меня. Говорил красиво, убедительно. Я поверил. Мы поженились. Я забеременел. Чонгук на секунду замолчал, словно решал, стоит ли говорить дальше. Но потом резко выдохнул: — А после рождения Чони всё повторилось. Та же ложь, те же измены. Только теперь я не простил. Я подал на развод. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Чонгук смотрел на альфу, который явно над чем-то задумался. Это было видно по нахмуренному лицу. В глубине души омега надеялся, что этот разговор не закончится уходом Тэхёна. — Мне жаль, что твой первый парень и муж оказался… таким говном, — наконец произнёс альфа, и его голос звучал спокойно, но с мягкой тяжестью. — Но это не значит, что все альфы одинаковы. Чонгук хмыкнул, едва заметно. — Ты случайно с Юнги не общался? — А при чём здесь директор Мин? — удивлённо вскинул брови Тэхен. — Он говорил мне примерно то же, что и ты, — пояснил омега, скрестив руки на груди. — Потому что так оно и есть. Хён… — Альфа поднялся со стула и сделал шаг ближе к Чону, голос слегка опустился, — ты нравишься мне уже год. Чонгук вскинул брови так, будто его только что ударили током. — Чего?! — вырвалось у него, глаза округлились. — В прошлом году я приезжал к отцу в офис и увидел тебя. Ты сразу привлёк меня, и я сказал об этом отцу, — Тэхен говорил спокойно, почти тихо, но каждое слово ударяло точностью. — Ты… сказал отцу, что влюблён в меня?! — выдохнул Чонгук, будто пытался осознать услышанное. — Ну да, — кивнул альфа без тени смущения. — Матерь Божья… — прошептал Чон, почти для себя, прижав ладони к лицу. — Так вот… — продолжил Тэхён, присаживаясь на корточки перед омегой, — в прошлом году отец не воспринял мои слова всерьёз. Так же, как, собственно, и ты сейчас. — У меня есть сын, — попытался привести новый аргумент Чонгук, стараясь придать голосу твердости. — Ты не поверишь, но я знаю, — закатил глаза Альфа. — Не ёрничай, Ким, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Я нужен своему ребенку в стабильном состоянии, а не разбитый из-за очередного предательства альфы, — поднимаясь и отходя от альфы, сказал Чонгук. — Ты даже не знаешь меня, — голос Тэхёна стал напряжённым, низким, срывающимся на рычание. — А уже ставишь на мне клеймо, будто я такой же, как и твой бывший муж. — Я мыслю логически, — холодно бросил Чонгук, замирая возле окна. Его отражение в стекле смотрело на него уставшим, загнанным взглядом. — Ты молодой, красивый альфа. И однажды ты не сдержишься, и окажешься в чужой постели. — Это кто так решил? — прорычал Тэхён, вставая, и в его глазах мелькнула почти хищная вспышка. — Это я говорю, — обернулся Чонгук, в его голосе звучала горечь. — Я знаю, как это бывает. Я видел. Я прошёл через это. — Тебе попался мудак, — перебил его Тэхён, делая шаг к омеге. В его голосе дрожала злость, но под ней слышалась боль, — но, сука, это не значит, что все такие. Ты жил через предательство одного человека. Одного! Но теперь ты сам ставишь всех под одну грёбаную гребёнку. Ты даже не дал мне возможности доказать, что я другой. Они стояли напротив друг друга, всего в нескольких шагах. Между ними будто натянулась невидимая струна — стоит только коснуться, и она лопнет, превратив разговор в скандал или, напротив, во что-то значимое и важное. — Я слишком устал, Тэхён, — наконец тихо сказал Чонгук, опуская взгляд. — Я боюсь снова верить. Альфа глубоко вдохнул, сдерживая себя, и шагнул ближе. Его голос стал мягче, почти шёпотом: — Я понимаю, что ты боишься, но я обещаю, что не предам вас с Чонхёном. Дай мне всего один шанс. Чонгук сжал руки в кулаки, сердце колотилось так, будто он снова был восемнадцатилетним мальчишкой, впервые открывающим душу. — Почему ты так упорствуешь? — прошептал он, едва слышно. — Потому что вы того стоите, — ответил Тэхён без колебаний. — И я никуда не уйду, пока ты сам меня не выгонишь. Он смотрел на Чонгука, и в его глазах больше не было ни гнева, ни вызова. Была лишь безграничная нежность и мольба. Чонгук, всё ещё сжимая кулаки, поднял голову и встретился с ним взглядом. Тэхён не мог сдерживаться. Он сделал последний шаг, сократив расстояние между ними до минимума. Он видел, как дрогнули губы Чонгука, как изменилось его дыхание. И тогда, повинуясь какому-то внутреннему порыву, который был сильнее всех страхов, альфа наклонился и мягко коснулся губами губ Чонгука. Чонгук замер, не зная, что ответить на этот неожиданный, но такой желанный жест. Его сердце, которое только что бешено колотилось от страха, теперь отбивало новый, головокружительный ритм. Омега хотел оттолкнуть, хотел возмутиться, но тело не слушалось — пальцы сами собой сжали ткань рубашки Тэхена, притягивая его ближе. И альфа, почувствовав это, углубил поцелуй, уже увереннее, уже настойчивее, но всё равно бережно. Чонгук тихо застонал в поцелуе, то ли от смущения, то ли от нахлынувших чувств. И именно в этот момент в тишине квартиры раздался резкий звонок в дверь. Он прозвучал так громко, что Чонгук вздрогнул, оттолкнув альфу и судорожно переводя дыхание. Тэхён сжал зубы, выпрямляясь, но его глаза всё ещё горели. — Чёрт, — выдохнул Чонгук и поспешил к двери. Когда он распахнул дверь, кровь в жилах застыла. На пороге стоял его бывший муж. В одной руке — чемоданчик Чонхёна, в другой — сонный ребёнок, прижавшийся к его плечу. — Привет, — небрежно бросил он, даже не удосужившись позвонить заранее. — У меня планы. Держи сына. — Папочка, я скучал, — произнес малыш и потянулся к папе. — И я, мой малыш, — целуя сына в щеку, сказал Чон. Чонхён зажмурился, обвив руками шею папы, но тут сонно моргнул и заметил за его спиной знакомую фигуру. Мальчик тут же оживился, радостно захлопал в ладоши и радостно крикнул: — Тэ-хён! И, прежде чем Чонгук успел что-то сказать, Чонхён вывернулся из его рук и кинулся прямо к Тэхёну. Альфа, словно ждал этого момента, мгновенно подхватил мальчика, легко посадив его на руки. Альфочка звонко засмеялся, обвив руками его шею, будто это было самым естественным делом на свете. Бывший муж, до этого лениво наблюдавший за сценой, нахмурился, скользнув холодным взглядом с сына на Чонгука, а затем на Тэхёна. — Так вот, значит, чем ты тут занят, пока я провожу время с сыном? — холодно процедил Дже, губы изогнулись в язвительной усмешке. — На молоденьких подсел? Чонгук резко вскинул голову, в голосе прозвучала непривычная сталь: — Тебя это не должно ебать, — сквозь зубы процедил он. Тэхён заметив напряжение любимого, вместе с альфочкой на руках шагнул к нему. — Какие-то проблемы? — спросил Ким низким, глухим голосом, в котором не было ни капли любезности. — Ага, есть одна, и она стоит в квартире моего мужа с моим сыном на руках, — презрительно фыркнул гость. — Бывшего мужа, — прошипел Чон. — Тэ, ты не мог бы уложить Чони спать? — поворачиваясь к альфе, нежно улыбнулся омега. — Конечно, Гуки, — с готовностью ответил альфа, ярко улыбаясь. Он чуть приподнял мальчика на руках и с теплом обратился к нему: — Ну что, малыш, покажешь хёну, где твоя комната? Глазки Чонхёна тут же загорелись. Он радостно закивал, обнял Тэхена за шею и гордо заявил: — Покажу! У меня там игрушечный динозавр и целая парковка разных машин. — Отлично, — кивнул Тэхён, и, не обращая больше внимания на колючий взгляд Дже, направился вместе с ребёнком в его комнату. Когда они скрылись за дверью, в прихожей стало тише. Слышно было только, как в комнате сына раздавался радостный щебет мальчика. Чонгук скрестил руки на груди и окинул бывшего тяжёлым взглядом. — У тебя, насколько я понял, были планы? — произнёс он ровно, без тени эмоций. — Спасибо, что привёз сына. Теперь можешь ехать. Дже фыркнул, но вместо ухмылки в его глазах вспыхнула злость. — Какого хуя, мой сын так радуется какому-то малолетнему хрену? — рявкнул альфа. — Во-первых, не смей орать в моем доме. Во-вторых — это "не малолетний хрен", как ты выразился, а мой альфа, — твердо сказал Гук, с вызовом глядя бывшему мужу в глаза. Дже замер, словно не сразу понял, что услышал. Его губы дёрнулись в презрительной усмешке, но в глазах предательски блеснула злость. — Твой альфа? — переспросил он, сдавленно хмыкнув. — Ты шутишь? Ты собираешься тащить в жизнь моего сына какого-то щенка, у которого молоко на губах еще не обсохло? Дже сжал кулаки, шагнул ближе, чтобы еще что-то добавить, но в этот момент из детской раздался звонкий смех сына и голос Тэхёна, читающего ему сказку. Чонгук поднял подбородок, его взгляд был ледяным. — Если ты думаешь, что можешь прийти ко мне в квартиру и указывать, то ты глубоко ошибаешься. Твоё мнение мне нахрен не всралось, поэтому можешь валить к своим планам. Не желая больше слушать «тявканье» бывшего, Чонгук захлопнул дверь перед его лицом, прислоняясь к ней спиной. Не так он себе представлял этот вечер, совершенно не так. Услышав радостный вскрик сына и "злодейский хохот" Тэхёна, омега вздохнул, но на этот раз в его вздохе прозвучала нотка облегчения. Оторвавшись от стены, Чон направился в комнату сына. — Так, и почему мы не спим? — притворно грозно спросил Гук, входя в комнату. Его взгляд скользнул по сыну, который сиял от счастья. — Папочка, — воскликнул Чонхён, — Тэ-хён сказал, что я его заложник. А ты, чтобы меня спасти, должен стать его омегой. Омега приподнял бровь, переводя взгляд на самодовольно ухмыляющегося альфу. — Вот как… значит, заложник? — протянул он с тенью улыбки, подходя ближе. — Условия суровые, хён, — не моргнув, продолжил игру Тэхён. — Я требую выкуп. Поцелуй перед сном, думаю, подойдет как аванс. — Тэхён! — возмутился Чонгук, хотя уголки его губ предательски дрогнули. — А что? — притворно удивился альфа. — Ты ведь хочешь спасти сына из лап «великого и ужасного» злодея. Чонхён захлопал в ладоши, сияя от восторга: — Да, папочка! Спаси меня! — А ты, значит, за него? — усмехнулся Чонгук, склонившись к сыну и поцеловав его в макушку. — Ну ладно, заложник, тебе пора спать. Иначе твой папа и этот злодей не успеют договориться. Мальчик сладко зевнул, прижался к подушке. Чонгук поправил одеяло, задержав взгляд на безмятежном лице сына, потом обернулся к Тэхёну. Альфа стоял у двери, молча наблюдая за ними — в его глазах было столько тепла, что у Чонгука перехватило дыхание. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук, выходя в коридор и мягко прикрывая за собой дверь. — За что? — спросил Тэхён, делая шаг ближе. — За то, что оказался рядом, — честно ответил омега, опуская взгляд. — Я хочу быть рядом всегда, — произнёс альфа чуть тише. — Если ты позволишь. Чонгук на мгновение замер. В голове шумели сотни мыслей, каждая из которых тянула его в разные стороны. Страх, осторожность, желание. Он поднял взгляд, встретившись с глазами Тэхёна. В них не было ни тени игры, только открытая, искренняя преданность. — Если ты когда-нибудь предашь меня, — тихо сказал Чон, подходя ближе, — я оторву тебе член с корнем. Тэхён усмехнулся, тихо, почти нежно, как будто слова омеги были самым красивым признанием, которое он когда-либо слышал. — Значит, ты согласен? — спросил он с едва заметной улыбкой. Чонгук, не отвечая, сделал шаг вперёд и позволил Тэхёну заключить его в объятия. Его тело мгновенно отозвалось — тревога отступила, дыхание стало глубже, и только тогда он прошептал: — Сделай так, чтобы я не пожалел. — Обещаю, — ответил Тэхён, склонившись к его виску. Его губы едва коснулись кожи, осторожно, чтоб не спугнуть атмосферу, что витала вокруг них. Омега закрыл глаза. Сердце билось неровно, но впервые за долгое время не от боли, а от живого, тёплого чувства, которое грозило распахнуть внутри всё, что он так долго прятал. — Теперь посмотрим, Ким, — прошептал Чонгук с лёгкой улыбкой, всё ещё не поднимая глаз. — Посмотрим, как долго ты выдержишь. Альфа тихо засмеялся и, не отпуская, провёл рукой по его спине медленно, уверенно, будто запоминая каждый изгиб.***
— Чони, тише, — прошептал альфа. — Прости, — виновато пискнул мальчик, поднимая опрокинутую чашку. — Я случайно… На кухне творился полный хаос. На столе — мука, яйца, миска с тестом и коробка клубники, а рядом стояли два виновника беспорядка: Тэхён и Чонхён. — Я с тобой в разведку не пойду, — хмыкнул Тэхён, наклоняясь, чтобы вытереть пролитое молоко. — Ты как папа. — Эй! — возмутился Чонхён, насупив бровки. — Ты нас вообще-то любишь! — Больше жизни, — нежно улыбнулся Ким, наклоняясь и целуя мальчика в макушку. Мальчик нахмурился, задумчиво разглядывая его. — Я так и не спросил, зачем мы это всё устроили? Могли бы попросить папу, и он бы приготовил вкусно. Тэхён улыбнулся, опускаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Потому что сегодня особенный день. Я хочу попросить твоего папу стать моим мужем. Глаза Чонхёна широко раскрылись, и он восторженно зашептал: — Ты сделаешь предложение?! Настоящее? С кольцом?! — Настоящее, — подтвердил Тэхён, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. Он открыл её — внутри, в утреннем свете, поблёскивало золотое кольцо с тонкой гравировкой: «Навсегда рядом». Мальчик тихо ахнул, потом радостно обнял альфу за шею. — Папа точно скажет «да». Тэхён рассмеялся, прижимая сына к себе. — Думаешь? — улыбнулся Тэ мягко обнимая ребёнка в ответ. — Отец, я уверен! Он тебя любит. Даже когда делает вид, что сердится. Тэхён рассмеялся, прижимая мальчика к себе, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Чонхён уже полгода называет альфу отцом, и каждый раз, когда Ким это слышит, сердце замирает, словно впервые. — Тогда у нас с тобой ответственная миссия, напарник, — заговорщически сказал он. — Сделаем лучший завтрак в жизни папы, чтобы он ни за что не смог отказать. — Принято! — с серьёзным видом ответил Чонхён, поднимая ложку, как меч. — Я нарисую сердечко на блинах! — Идея отличная, — хмыкнул Тэхён, поглядывая на дверь спальни. За ней наверняка ещё спал Чонгук, ничего не подозревая о готовящемся сюрпризе. Он посмотрел на кольцо ещё раз, и его улыбка стала мягче. Спустя десять минут в проёме кухни появился Чонгук. Растрёпанный, в свободной футболке и мягких штанах. Волосы чуть взъерошены, глаза ещё сонные, но от этого он выглядел особенно домашним. — Доброе утро, — хрипловато пробормотал он, прикрывая рот ладонью от зевка. — А что это у нас тут за кулинарный хаос? — Папочка! — радостно крикнул Чонхён, едва не уронив ложку. — Мы с отцом сделали тебе сюрприз! — Сюрприз? — улыбнулся Чонгук, подходя ближе и целуя сына в макушку. — Пахнет просто волшебно. И кто главный шеф? — Мы оба! — с гордостью заявил мальчик. — Но я придумал сердечки на блинах! Чонгук бросил на Тэхёна короткий, но внимательный взгляд. Между ними повисло лёгкое напряжение, тёплое, но ощутимое. — Ты выглядишь подозрительно довольным, — заметил омега, принимая из рук альфы кружку с кофе. — Случилось что-то? — Просто хорошее утро, — ответил Тэхён, словно ничего особенного не происходило. — И ещё оно станет лучше, если ты попробуешь то, что мы приготовили. — Тогда мне уже страшно, — усмехнулся Чонгук, но взял вилку. Чонхён подался вперёд, ожидая реакции с сияющими глазами, а Тэ, стоя позади, держал в кармане кольцо — пальцы нервно теребили бархатную коробочку. А за столом, не подозревая ни о чём, Чонгук с лёгкой улыбкой попробовал первый блин и сказал: — Вкусно. Почти как у меня. — Почти? — возмутился Чонхён. — Мы старались! — Тогда ладно, — рассмеялся омега, глядя на них обоих. — Лучшая команда. Тэхён стоял позади омеги, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Он бросил короткий взгляд на Чонхёна — мальчик сидел напротив папы, едва удерживаясь, чтобы не выдать сюрприз. Его глаза буквально светились от волнения. Альфа тихо улыбнулся, достал из кармана маленькую коробочку и опустился на одно колено. — Гуки, — хрипло произнес он, — удели мне минутку. Чонгук, всё ещё улыбаясь, оторвал взгляд от тарелки и повернулся к нему — и тут же замер. Его дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжали ручку чашки. В тот миг, когда он увидел Тэхёна, стоящего на одном колене, с бархатной коробочкой в руках, время будто остановилось. — Тэ… — прошептал он, не веря в происходящее. Альфа глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Голос его дрогнул, но в каждом слове звучала искренность, такая, от которой сжимается сердце. — Два года назад, — начал он негромко, — я пообещал, что всегда буду рядом. И сейчас я хочу этого еще сильнее. Вы с Чони стали моим домом. Чонгук застыл. Его губы чуть приоткрылись, а пальцы нервно сжали кружку. Тэхен продолжал, чуть дрогнув голосом: — Я люблю тебя, Гуки. Люблю вас обоих. Выходи за меня, Чон Чонгук. На мгновение в кухне повисла абсолютная тишина. Только где-то тикали часы. Чонгук моргнул, потом второй раз, и вдруг тихо засмеялся — нервно, с надрывом, будто не веря происходящему. — Господи, — прошептал он, прикрывая рот ладонью. — Ты… ты правда… — По-настоящему, — мягко подтвердил Тэхен. Омега закусил губу, чувствуя, как глаза предательски увлажняются. В груди стало тепло, до боли. Всё то, чего он боялся, всё, от чего бежал — вдруг стало таким простым, настоящим и реальным. Этот тихий голос будто сорвал с Чонгука последние сомнения. Он рассмеялся — нервно, немного сквозь слёзы, — и, прижав руку ко рту, прошептал: — Боже… ты… ты серьёзно?.. Тэхён поднялся, не отводя взгляда, и шагнул ближе. Его руки чуть дрожали. — Более чем серьёзно, — мягко ответил он. — Я люблю тебя, Гуки. И хочу любить всю жизнь. Омега моргнул, шагнул вперёд — и вдруг крепко обнял его, уткнувшись лицом в грудь. — Да, — прошептал он едва слышно. — Да, Тэхен. Чонхён тут же радостно завизжал, вскочил со стула и бросился к ним, обнимая обоих за ноги. Тэхен рассмеялся сквозь эмоции, поднимая мальчика на руки и прижимая к себе вместе с Чонгуком. — Теперь мы семья, — прошептал он, глядя на омегу с той же нежностью, что и два года назад. — Спасибо, что дал мне шанс. — Спасибо, что всегда был рядом.
